Добываем воду в Антарктиде (17 фото)

Вообще с температурой в этом году какая-то ерунда творится, минимальная зафиксированная в этом году - всего минус семьдесят девять.

Термометр отградуирован до минус восьмидесяти градусов.
В инструкции моей камеры написано, что ей следует пользоваться при температурах до плюс пяти, что ли, градусов, не помню точно. Моя практика показывает, что при минус тридцати фотать можно вполне свободно. В тот день я действительно боялся клина затвора, поэтому времени на прицеливание у меня особо не было. Ну и полярная ночь - толку от вспышки немного.

Запасы снега заканчиваются, пора их пополнить. Вроде бы - что её, воду эту, добывать, мы же на ней сидим, под нами почти четыре километра замёрзшей воды. А нам четыре километра и не нужно, нам примерно семи с половиной кубов на месяц хватает. Это если баню не считать.

Технология следующая. Сперва выбирается место со снегом поплотнее и ко входу поближе.

Два специально обученных бойца бегут с катушкой кабеля. Причём один бежит побыстрее, а другой - помедленнее. Нужно быстро размотать эту катушку на всю длину, и не просто размотать, а ещё и выпрямить его. Иначе буквально секунд через тридцать кабель замёрзнет и поломается.

Вот что бывает с нашими кабелями. Изоляция этого кабеля вроде бы морозостойкая, но точно не скажу - пусть пикабушные специалисты по всему меня поправят. С витой парой в морозостойком исполнении та же история. А изоляция кабеля для внутренней прокладки просто облетает, стоит его хорошенько встряхнуть. Поэтому делаем всё быстро.

Вилка удлинителя включается в розетку, расположенную рядом с таялкой бани. Да, вот эта вот дырка в снегу, прикрытая крышкой, используется для добычи воды в баню и постирушек. Дежурный по ДЭС время от времени выходит и закидывает туда снега. Снег в континентальной Антарктиде совершенно не такой, как в Средней полосе. "Пушистого" снега нет. Даже свежевыпавший снег мелок, колюч и очень быстро слёживается в почти лёд.

Ну вот, всё готово, приступаем к запилу. Снег мы пилим, как ни странно, пилой. Пила электрическая, единственное, что в редукторе нет, да и не было никогда масла. Отсутствие масла в редукторе нашей пилы при наших температурах не критично, зато воду мы будем пить без трупов динозавров (привет, геологи!). Рукавички у нас тоже специальные, снеговые. От обычных отличаются лишь тем, что нигде, кроме работ со снегом, они не используются.

По понятным причинам пьём мы практически дистиллят. Ну разве что растворится там что-нибудь с валенок. Кстати, поэтому в том числе на территории станции соблюдается чистота - так или иначе любой мусор в конце концов окажется в наших баках с водой. Организм возмещает недостаток минералов, забирая их из костей. Прочность костей снижается, могут начаться проблемы с зубами. И постоянно хочется пить.
Впрочем, Поль Брэгг был бы счастлив.

На прибрежных станциях с этим попроще - как правило, там вода берётся из водоёмов, где она хоть немного, да успевает набрать минералов и солей. Нам, конечно, выдают некий "комплекс витаминов и минеральных веществ", но я лично сомневаюсь в его эффективности применительно к нашим условиям.

Так, запил сделали, и начали потихонечку таскать кубики снега в кучку.

Вообще-то собственно кубиков мало. Есть шары, пирамиды, даже икосаэдры с додэкаэдрами и ещё хрен пойми что. Как откололось.

Кучка потихонечку растёт.

На такую работу уходит примерно два-три часа четырёх человек. Кучка вроде невелика, но мы же на Востоке! Сказывается недостаток кислорода и влажности.

Станция находится на высоте примерно три с половиной тысячи метров над уровнем моря. Но есть ещё такая штука, как вертикальный барический градиент - проще говоря, сильно охлаждённые массы воздуха стремятся вниз, к береговой части Антарктиды. Таким образом, хоть парциальное давление газов остаётся почти таким же, как и на всей остальной Земле, недостаток кислорода ощущается, как на высоте пять-пять с половиной тысяч метров.

По прибытию на станцию Восток мы начали разгружать поезд. Я молодецки хватаю пятидесятикилограммовый мешок с сахаром, и понимаю, что закинуть его на свои хрупкие плечи, как дома, не могу! Да что там, я не могу его даже приподнять. Я тогда ещё плохо понимал, в чём дело. Слушать разговоры и байки - это одно, а испытать на себе - совсем другое дело, ну сами знаете, как это бывает. Так вот, вожусь я с этим мешком - ЯЖМУЖЫГ! - то за одну сторону потяну, то за другую. В конце концов заборол я его, уложил на сани. И в одну харю утащил на склад. Выгрузил, стою, пытаюсь дышать. Грудь ходит ходуном, лёгкие горят, в глазах круги, я дышу - а дышать-то нечем. В таком виде меня нашёл начальник, я получил от него люлей и он прогнал меня на станцию, приходить в себя. Хорошо, что тогда было тепло, чуть ниже сорока, и я не успел себе обжечь ни бронхов, ни лёгких.
Вот и приходится работать так, чтобы не случилось одышки. Чуть устал - стоишь, отдыхаешь. Ну, или лежишь. Почувствовал одышку - пердячь в тепло, дыши там. Поморозишь себе лёгкие - получишь воспаление. А воспаление лёгких на Востоке не лечится, потому что ты полис ОМС дома забыл. Эвакуации по техническим причинам тоже не будет.

Коллективное фото в конце работы. Володя, Юра, Дима и я. Меня легко узнать - я здесь самый красивый.

На следующий день снегохранилище заполняется тем, что запилено сегодня.

Теперь дежурный может спокойно набивать нашу таялку. В сутки уходит примерно половина этого бака. Вся процедура повторится ровно через неделю.