Русский герой Мексики (15 фото)

Национальный герой мексиканцев и гватемальцев на собственной родине и при жизни не снискал такой любви. При том что созданная им школа — единственная в гуманитарных науках, признанная во всём мире, и касается общемирового культурного наследия. Он умер забытый всеми в коридоре одной из петербургских больниц. А загадки цивилизации майя, на которыми приоткрыл тайну Кнорозов, до сих пор будоражат современников и рождают множество мифов, как, например, предсказания о конце света.

Кнорозов родился в 1922 году под Харьковом в семье интеллигентов, последним из пятерых детей. Его отец — инженер, работал на руководящих должностях в Петербурге. В Первую мировую он был ранен, и его демобилизовали, отправив с семьёй на юг, строить южные железные дороги. Там отец Кнорозова был 1-м секретарём партии, то есть по-нынешнему — мэром. Родители воспитывали своих детей по психологической школе Бехтерева. В начале века это была очень популярная и мощная педагогическая система. Согласно ей, ребёнок в своем развитии повторяет эволюцию человека, и заниматься его воспитанием надо с младенчества. Большое значение придавалось эстетическому образованию. В частности, анализировались детские рисунки, чтобы выяснить способности маленького ребёнка. В итоге в семье Кнорозовых все пятеро детей занялись наукой. Двое стали лауреатами Госпремии, два — докторами наук. Только сестра Кнорозова Галина смогла защитить лишь кандидатскую диссертацию — из-за запрета поступать в аспирантуру. А между тем она, работая в институте эндокринологии, разрабатывала лекарства от рака. Вот такую совершенно особую среду создали своим детям Кнорозовы.

Закончив 7 классов железнодорожной школы в посёлке Южный, Юрий Кнорозов доучился уже в медицинском училище. Его очень интересовали проблемы мозга — как возникает коммуникация, как человек говорит и т.п. Тогда этими темами мало кто интересовался. Но в харьковском госуниверситете он поступил почему-то на исторический факультет. Успел отучиться два года, и началась война. Поскольку у него было какое-то заболевание, то негодным к службе его признали ещё задолго до войны. К слову, все остальные мужчины в семье были офицерами высоких чинов, и Кнорозов считал себя неким изгоем в этом смысле. Так что на фронт Юрия Валентиновича не взяли, отправили рыть окопы. Немцы практически моментально оккупировали территорию (Харьков был взят уже в конце октября 1941 года). Под бомбёжками он добрался до дома матери. Немцы выгнали их из дома, вместе с сестрой и матерью он жил в подвале. Когда в феврале 1943 года наши войска в первый раз на несколько дней освободили Харьков, Кнорозовы вышли за линию фронта и отправились искать отца. В начале войны он руководил эвакуацией. Но очень быстро, в военной суматохе, связь с ним прервалась. Наконец, отца удалось разыскать в Москве. К этому времени Кнорозов уже успел переболеть тифом. На фронт по состоянию здоровья его по-прежнему не брали, хотя был уже 1943-й, когда забирали практически всех, способных держать оружие.

В Москве Кнорозов попытался продолжить учёбу на истфаке в МГУ, ему отказали. Пришлось вмешаться отцу, использовать административный ресурс. Кнорозова приняли, как водится с потерей года, то есть снова на 2-й курс. Во время учёбы он снова занялся вопросами деятельности мозга. А больше всего его интересовал тогда шаманизм. Диплом и первая публикация были посвящены именно шаманскому культу.
К слову, он сам обладал определёнными гипнотическими способностями. Поэтому ему хотелось разобраться в этом феномене. Обычная практика для исследователей — изучать то, что хочешь понять в себе самом. На мне не испытывал, даже никогда не заговаривал об этом. Поэтому для меня было полным изумлением, когда от родственников я узнала о его «психотерапевтических практиках». Будучи подростком, ещё в посёлке Южный под Харьковом он снимал головную боль наложением рук, облегчал страдания от прочих напастей. Болящие к нему шли со всей округи. А когда жил в Москве, у брата, в знаменитом Доме на набережной напротив Белого дома, испытал свою силу на маленькой племяннице. Через стенку внушал ей, что с балкона лезут белые обезьяны. Малышка с криками просыпалась. Потом её родители догадались, чьи это штучки, и эксперименты прекратились. А она до сих пор помнит этих белых обезьян.

Однако майя Кнорозова интересовали больше, чем шаманы. Уж не знаю наверняка, на каком этапе они его зацепили, но совершенно точно в студенческие годы в МГУ. Именно тогда он перевёл труд второго епископа Юкатана (штат в Мексике) Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане», где рассказывалось о цивилизации майя и в том числе был записан алфавит майя. Правда, знаки письма оказались зашифрованы так хитро, что разгадать их смысл удалось только Кнорозову. И это стало темой его докторской диссертации.

Созданный Кнорозовым метод расшифровки древних систем письма называется «позиционная статистика». Суть в следующем. Чтобы прочитать текст, нужно сначала понять, к какому типу письма он относится. Скажем, в китайском языке один знак обозначает целое слово. В английском, русском и прочих европейских языках, знак, или буква, обозначает звук. А бывает слоговое письмо, как в Индии, где каждый знак передаёт один слог. У каждого типа письменности своё количество знаков. В алфавитном примерно 30 знаков. Чтобы читать на китайском, надо знать минимум 5 тыс. знаков, а лучшие словари включают до 50 тыс. иероглифов. В слоговом письме насчитывается около 300 знаков. Единственное условие: чтобы определить тип письма, текст должен быть единым и довольно большим — минимум 5 тысяч знаков. К счастью, у майя такие сохранились.

Посчитав все возможные встречающиеся знаки (их оказалось 355), Кнорозов выяснил, что майя пользовались слоговым письмом. Дальше следовал анализ, как часто встречаются отдельные знаки. Известно, что самые употребляемые — служебные слова: предлоги, союзы, частицы и т.д. Сделав все эти скрупулёзные подсчёты, Кнорозов смог прочитать тесты майя с помощью «алфавита де Ланды». Почему до Кнорозова никто не мог этого сделать? Как раз потому, что никому в голову не приходило: знаки в этом алфавите обозначали слоги, а не буквы, как думали многие. Индейцы записывали свои знаки в соответствие не произношению испанских букв, а их названию. И это вконец запутало многих исследователей. Потом по методу Кнорозова стали расшифровывать протоиндийское письмо, монгольское, тексты острова Пасхи — все эти научные группы работали под его руководством.

Когда Кнорозов закончил университет, возник вопрос о поступлении в аспирантуру, чтобы продолжить научную работу. Вот тут-то ему и припомнили, что во время войны 1941-1945 годов он находился на территории, оккупированной немцами. В советское время этот пункт в анкете присутствовал всегда. Аспирантура и МГУ, и Института этнографии АН СССР оказались для него закрыты. Хотя, заметим, сам директор института С.П. Толстов и научный руководитель Кнорозова в МГУ С. А. Токарев лично ходатайствовали об этом. Но всё без толку. Поэтому Кнорозова перевели в Ленинград, зачислив сотрудником Музея этнографии народов СССР. Директором музея был очень симпатичный персонаж Ефим Абрамович Мильштейн. Ощущение, что он прибирал всех «опалённых». В соседней комнатке-пенале при музее жил вместе с Кнорозовым Лев Гумилёв, приходила Ахматова. Так что Кнорозов был в курсе всех семейных дел. Так вот с Гумилёвым Кнорозов обсуждал проблемы общества, по каким законам оно развивается. Пока Гумилёва не арестовали. После этого Кнорозов благоразумно замолчал про теорию коллектива, решив не рисковать, и стал заниматься только майя.

Однако без аспирантуры как пробить путь в большую науку? Написать и защитить диссертацию. И вот эта часть биографии Кнорозова обросла легендами. Якобы едва начав доклад на соискание учёной степени кандидата наук, уже через 3,5 минуты он получил звание доктора исторических наук. В реальности же такой сценарий был тщательно срежиссирован научными руководителями Кнорозова, которые понимали, что только такой ход позволит ему выйти из опалы. И расчёт оказался верным. После присвоения звания кандидата наук, вторым голосованием он получил доктора. Однако Кнорозов и тут сумел выкинуть фортель. Когда комиссия предложила ему начать излагать работу, тот дерзко ответил в духе, мол, кому интересно, тот уже всё прочитал, зачем ещё время тратить. Наставники были готовы взбалмошного ученика убить. Но обошлось. Все это изложено в архивных документах протоколы защиты, которые не так давно обнаружила руководитель нашей междисциплинарной программы Евгения Андреевна Долгова. Так что это достоверный факт. С этого момента Кнорозова стали раскручивать как молодой талант. Он был для этого очень удобным героем. Страна 10 лет назад вышла из страшнейшей войны, обескровлена, а при этом имеет таких гениев, которые совершают великие открытия. Правда, Кнорозова такое усиленное внимание только раздражало, он не любил тратить время на пустяки.

Сделав своё гениальное открытие, Кнорозов попытался вернуться к теории коллектива. Он написал тезисную, но абсолютно гениальную статью «К вопросам о классификации сигнализации». Правда, в то время её никто по заслугам не оценил. Опубликована она была в журнале «Вопросы африканистики» — явно кто-то пристроил по дружбе. А между тем, Кнорозов тогда чётко определил, как работает мозг человека и формируется система коммуникаций — сигнал-«посыл», сигнал-«получение», зачем вырабатываются эти сигналы (для реализации совместной цели), как человек становится человеком и т.д. Вообще он мечтал заниматься именно этой тематикой. А натолкнула его на эту теорию сигнализации... кошка Ася. Она родила котёнка, которого назвали Толстый Кыс. Кнорозов наблюдал, как Ася учила его охотиться, анализировал сигналы, которым кошка «разговаривала» с котёнком. И в этот момент родилась идея. С тех пор он пытался вписать Асю как соавтора статьи. Это в советские-то времена! Более того, всюду, где требовалась официальная фотография, давал фото своего портрета в костюме с галстуком и Асей на руках. Кошку, понятное дело, всегда отрезали. И он каждый раз от этого впадал в ярость. Кстати, памятник в Мексике выполнен в виде стелы, на которой выгравирован рельеф с изображением Кнорозова с кошкой на руках.

Почему-то больше всего неспециалистов восхищает в Кнорозове то, что он смог расшифровать письменность майя, не выезжая в Мексику, в места обитания цивилизации майя. Ничего удивительного тут нет. Расшифровка рукописей — кабинетная работа. Тем более что сами тексты были доступны в Ленинской библиотеке. Тем не менее, побывать на Юкатане ему очень хотелось. Мечта сбылась практически под конец жизни, в 1990-м году. Помог мой муж. Будучи гватемальцем, он был хорошо знаком с супругой президента Гватемалы. Кнорозову направили официальное приглашение от президента республики. Академия наук тут же ответила в духе, что Кнорозов, мол, поехать не может, очень занят, но зато есть много достойных людей, которые готовы... Когда я наконец сообщила Кнорозову: «Юрий Валентинович, всё-таки поедем в Гватемалу!», он ответил с сарказмом: «Да, я знаю, сколько уже есть комиссий по отправке меня за границу. При этом все члены комиссии там побывали». А на самом деле так и было. Однако снова вмешалась жена президента Гватемалы. Она лично позвонила Кнорозову, убедилась в его согласии и сообщила об этом бюрократам из Академии наук. Юрий Валентинович сразу влюбился в Гватемалу. По сути он был первый раз за границей (после конгресса в Копенгагене в 1956 г. его за границу не выпускали), для него всё было в диковинку: почему нет очередей в магазинах, почему там всё есть... В России-то в это время магазины были уже пусты. Невозможно было купить даже самого элементарного. В Ленинграде Кнорозов из помоек собирал бычки — курильщик был страшный. А в Гватемале все вокруг него ходят, любят, да ещё на президентском уровне. Настроение ему не испортили даже странные угрозы нас убить. Не успели мы прилететь в Гватемалу, как начались звонки по телефону с требованием покинуть национальную территорию в течение 48 часов, а иначе нам в номер подложат бомбу. Мы даже не заметили, что за нами велась слежка. Муж вёл переговоры с угрожавшими. А Кнорозов только забавлялся. Выходил на балкон покурить со словами: «Ну что, нас пришли убивать или нет?» Кайф ловил от всего после ленинградского дождика, серости, нищеты. Мы уехали, гватемальцам стало стыдно, и они пригласили нас снова посетить археологические места. Когда Кнорозов выезжал в Мексику или Гватемалу, он словно оживал, чувствовал себя человеком.

В родной стране отношение было иное. Кнорозов умер в 1999 году в больнице от инсульта, забытый всеми. Даже родных рядом не оказалось. Когда сотрудники нашего центра узнали о его смерти, все поехали в Петербург. Мексиканское посольство дало 500 долларов на похороны. И после смерти о великом учёном вспомнили не сразу. Понадобилось десятилетие, чтобы о нём стали упоминать на телевидении и в газетах без унизительной характеристики «Неформат».

... Хотя Ю. Кнорозов расшифровал письмо майя ещё в 50-х годах прошлого века, до сих пор рождаются и живут странные мифы о них. Один из самых популярных — миф о конце света, который якобы предсказали майя в своём календаре. В последнее время такие предсказания озвучиваются с завидной регулярностью в преддверии каждой круглой даты. Ничего подобного в календаре майя нет. Круглая дата — это просто тип записи перехода Солнца в другое созвездие. Давно известно, что Солнце движется по небесной сфере по зодиакальному кругу, каждый месяц проходя одно из 12 созвездий — знаков зодиака и возвращается к начальной точке, откуда начало путь. Однако для завершения круга из-за небольших смещений в движении Солнцу каждый раз немного не хватает года, и через год оно оказывается чуть позади начальной точки — за неё принята точка весеннего равноденствия. Ещё древние астрономы просчитали, что примерно через 2000 лет Солнце «отстаёт» на одно созвездие и пересекает экватор в точке весеннего равноденствия, находясь уже в другом (предыдущем) знаке зодиака. Так вот майя просто записали этот переход в другое созвездие красивой датой 130000, как любят астрономы.

Ещё один миф — обычаи зверских жертвоприношений. На самом деле никаких особенных ужасов и зверств не было. Майя в этом смысле ничем не отличались от других цивилизаций. Да, на заре развития практиковались человеческие жертвоприношения. Но это был, если можно так сказать, невероятный «эксклюзив», когда наступал особенно драматический момент в жизни — сильная засуха, нападение врагов и т.д. Далее все культуры (и майя не исключение) начинают заменять человеческие жертвы символами. Например, животными. Потом и вовсе неживыми символами. Могли покрошить ухо, мужской орган, чтобы кровь капала на смолу, горела, курилась. Кровь — это душа, когда она уходит в небо, значит освобождается. Это суть любого жертвоприношения. Когда на территорию майя вторглись северные варвары, они как раз в силу диких нравов, копировали обычай, не понимая сути, и могли приносить в жертву людей, да ещё и массово.

К слову, изучение цивилизации майя, основ её существования и причин гибели — часть теоретических исследований Кнорозова. Все цивилизации гибнут на одном — утрате культурной традиции. Когда цивилизация достигает расцвета и перестаёт развиваться (а развитие — залог устойчивости закрытой системы), она неизбежно начинает умирать. Так и майя — они достигли расцвета (по сути, они там были умнее всех), «тормознули» в развитии, а тут накладки с климатом, варвары вторглись... У них даже социальная организация нарушилась. Ведь лидеры майя наследовали титулы по крови. Варвары сообразили, что надо в первую очередь истребить лидеров, верхушку, и система развалилась. Майя расселились по территории Мексики и Гватемалы, утратив календарь, письмо. Исчезли города. Майя отступили на более низкий цивилизационный уровень, к простому сельскому хозяйству, охоте. После социальной катастрофы 10-го века, в 12 веке начинается возрождение. Взялись за ум, вроде бы пошло... и опять повторилась универсальная модель, как во всем мире. Нагрянули испанцы. А цивилизация без своей территории существовать не может. Это очень важный момент для защиты любого социального пространства. Это наша еда, энергия. Что сейчас с Россией происходит? На русских всем глубоко плевать. Но у нас продолжает оставаться шестая часть суши с богатейшими энергоресурсами, которые пытаются всеми силами завладеть. За это идет битва. Так и у майя: когда утратили собственную территорию, которой они могли распоряжаться, на которой они могли выстраивать свою политику, делать то, что нужно им, это было начало конца.