Химки. Часть 2: "Энергомаш" и НПО Лавочкина (57 фото)

Часть 1 тут: https://fishki.net/2536328-himki-chasty-1-samoe-blizhnee-podmoskovye.html

В прошлой части я упоминал, что центр Старых Химок - это крест бульваров улиц Победы и Мира, представляющий собой три аллеи. Аллею Любви и Аллею Героев я показывал в прошлой части, но есть ещё Аллея Трудовой Славы. Три арки и стенды на ней повествуют о "трёх китах" химкинской промышленности:

Третий - это КБ "Факел", который я кратко показывал в прошлой части: там тоже делают ракеты, но не космические, а боевые - для комплексов ПВО от С-25 до С-300. Все три завода и ещё несколько предприятий поменьше образуют мощную промзону от Химкинского леса до Ленинградского шоссе. Но ближе всего к центру - именно "Энергомаш", к его проходной и ведёт улица Победы:

История "Энергомаша", как и многих других космических предприятий России, уходит корнями в войну. Единственной страной, обладавшей тогда практическими ракетными технологиями, была фашистская Германия, и что советская, что американская ракетные программы начинались с освоения её трофеев. Немецкие ракетчики охотнее сдавались американцам, зато СССР досталось больше техники и завод-полигон Пенемюнде. Но этого было достаточно: СССР был единственной, помимо Германии, страной, где ракетами всерьёз занимались ещё в 1930-е годы, и за это время в ленинградской ГДЛ, московском ГИРДе и объединённом Реактивном НИИ выросло целое поколение конструкторов, способных понять, как устроена "Фау-2". Большинство из них попали под каток репрессий в конце 1930-х годов и большую часть войны провели в Казани, в шараге тюремного типа, не раз менявшей названия, и с 1944 года именовавшейся ОКБ-СД (Особое конструкторское бюро специальных двигателей). В 1946 году их вернули в Москву, и выходец из МосГИРДа Сергей Королёв возглавил ОКБ-1 при НИИ-88 в Калининграде (ныне ЦНИИмаш и РКК "Энергия" в Королёве), а выходец из ГДЛ Валентин Глушко обосновался в Химках, где на площадке авиаремонтного завода было создано ОКБ-456, будущий "Энергомаш".

Надо заметить, сама ракета и ракетный двигатель - это, как говорили на родине Глушко, "две большие разницы": предприятий, где занимаются и тем, и другим, кажется просто не существует в природе. Глушко, в отрасли работавший в 1929-89 годах (!) со студенчества до смерти был именно двигателист. Но даже ему на помощь прислали немцев - если элита германского ракетостроения во главе с Вернером фон Брауном ушла на Запад, то многие молодые специалисты после войны передавали свой опыт Советам. Полностью отечественные ракеты начали летать с Капустина Яра в конце 1940-х, Глушко в 1968 году перешёл в ЦКБЭМ (ныне РКК "Энергия"), где в 1974 году сделался главным конструктором. Не знаю точно, когда появилось название "Энергомаш", а в наше время это хоть и не единственное (ещё производства есть в Воронеже и Перми), но головное предприятие ракетного двигателестроения России. С 1946 года здесь было произведено 12 000 двигателей 60 разных типов, успешно поднявших в космос 2400 ракет (ведь у каждой по несколько двигателей). В отдельные годы на изделиях "Энергомаша" летало до трети всех космических ракет мира.

Короткая безымянная улочка от улицы Бурденко ведёт к проходной. По дороге - высотка квартир для командированных с других предприятий специалистов и забор, разрисованных граффити вех истории завода. На "Энергомаше" есть свой демонстрационный зал, фактически Музей ракетных двигателей, но экскурсии туда водят только от предприятий и вузов, с заявкой на заверенном бланке с печатью. В телефонном разговоре хранитель музея Владимир Судаков искренне хотел мне помочь, но ни один из предложенных им способов не был для меня реализуем. Из блоггеров лучше всего с "Энергомашем" сотрудничает zelenyikot, у которого есть рассказ и про демзал, и про само производство.

Я же лишь наскрёб ракетных двигателей по другим музеям, но на взгляд обывателя все они выглядят примерно одинаково - моток проводов и шлангов, из которого торчат где-то одно, а где-то четыре сопла. Абсолютная классика - созданные в 1952-57 годах кислородно-керосиновые РД-107 (слева) и РД-108 (справа) от первой и второй ступеней Р-7. Проще говоря, Первый спутник, Лайка, Белка-Стрелка и Гагарин - все они взлетали на таких, да и для современных "Союзов" эти двигатели актуальны:
Музей космонавтики и ракетной техники в Петербурге (далее СПб).

Ещё более старый (1952-56) РД-214 и чуть более молодой (1958-62) РД-119. Так как у ракеты несколько ступеней, лишь с появлением второго двигателя нашлось применением первому - на ракете "Космос" (см. Омск, в конце поста). В своих классах (азотная кислота и керосин у РД-214, кислород и гептил у РД-119) они были лучшими в мире.
Мемориальный музей космонавтики на ВДНХ Музей космонавтики в Калуге

Ракетное топливо состоит из двух компонентов - собственно горючего и его окислителя, который поджигает его в камере сгорания. Основные виды горючего - керосин (самый простой), гептил (или, по-научному "несимметричный деметилгидразин" - горит жарче, но даже из названия понятно, что страшно ядовит) и водород (очень лёгкий и очень хорошо горит, но труден в получении и обрещении), реже - аммиак, метан, амил и ещё множество. Также существуют ядерные двигатели, дающие тягу раскалённым воздухом или потоком заряженных частиц (в открытом космосе и нескоро). Задача конструктора - сделать всю эту систему такой, чтобы пламя горело буквально на грани взрыва: чуть слабее - и ракета не взлетит, чуть сильнее - погибнет. А ещё - чтобы горело равномерно, тем более во всех камерах сгорания: пыхнет в одной - ракета потеряет равновесие. И материалы в двигатель нужны такие, чтобы весили не слишком много, но выдерживали тысячи градусов. А опционально - ещё и вопрос цены, потому что в большинстве ракет весь этот шедевр инженерного искусства ещё и одноразовый. Номера двигателей могут многое о них рассказать: у "Энергомаша" все они трёхзначные, а первая цифра значит тип окислителя: "1" - на жидком кислороде, "2" - на азотной кислоте, "3" - на фторе, "5" - на перекиси водорода, "4" и "6" - ядерные, "7" - имеют более двух компонентов. Вторая цифра видимо значит горючее, но мне их классификация не попадалась. Вот например РД-219 на азотной кислоте и гептиле:

А вот экзотический РД-301 на фторе и жидком аммиаке. Фтор - самый эффективный окислитель, но слишком ядовит и агрессивен, поэтому работают с ним очень неохотно. РД-301 даже не пошёл в серию, но так и остался единственным в мире фторовым двигателем, прошедшим полный цикл испытаний (см. Пересвет). Пероксидные, ядерные и трёхкомпонентные двигатели же у "Энергомаша" видимо в принципе не пошли дальше экспериментов, или столь секретны, что их не стоит искать в музеях.
СПб

Ещё из знаменитых можно отметить РД-270, который делался для лунной ракеты УР-700 Владимира Челомея (см. пост про Реутов), а пошёл в модифицированном виде на "Протоны". Но нет в общедоступных музеях ни его, ни вот этой парочки. Справа - РД-170, шедевр "Энергомаша", самый мощный жидкостной двигатель в истории, созданный в 1971-73 годах для советской лунной программы, но из-за её закрытия так и не нашедший для себя ракету. Он был совершеннее, чем F-1 - шедевр Вернера фон Брауна, на фоне гигантских сопел которого была сделана самая известная фотография гениального немца: в 1,5 раза уступая по габаритам, РД-170 давал на 2-5% большую тягу. В более-менее понятных обывателю единицах это 20 000 000 лошадиных сил, что больше, чем у силовых установок целой авианосно-ударной группы. Более того, такая шутковина была ещё и многоразовой - до 10 полётов. И хотя сам РД-170 не взлетел, на его базе был создан не столь мощный РД-180, знаменитый тем, что с 1996 года его покупают США для своих основных ракет "Атлас" и "Антарес". На них улетали в том числе известнейшие научные миссии NASA, как "Новые Горизонты" (2006, к перифериям Солнечной системы) или "Марсианская научная лабораория" (2011, это в её состав входил тот марсоход "Curiosity", что так смачно делает сэлфи на фоне пейзажей Красной Планеты). И хотя отказ американцев от ракетных двигателей из "отсталой России" пророчат каждый год, сроки этого отказа всего сдвигаются и сдвигаются.
фото из википедии, вероятно из демзала "Энергомаш".

В общем, демзал "Энергомаша" мог бы очень многое рассказать. Но мне удалось попасть в музей другого предприятия - НПО имени Лавочкина. В промзоне его площадка самая западная, между железной дорогой и Ленинградским шоссе, и именно к последнему обращены проходные. Проходная №1 отмечена небоскрёбом нового бизнес-центра:

А за забором, внезапно, заводская часовня Илии Пророка (2007-08). Шатровые храмы мне всегда казались идейными предшественниками космических ракет:

Мы же идём на расположенную в полукилометре дальше проходную №3, которую отмечает благородное в своей обшарпанности конструктивистское здание (1932-34). Оно было передано предприятию лишь в 1957 году, а изначально здесь помещались ЦНИИМОД (Центральный институт механической обработки древесины) и ЦНИИЛХИ (лесохимической индустрии). В те годы ещё проектировался грандиозный Дворец Советов, который должен был стать величайшим зданием мира, и в Химках специально для него была построена мебельная фабрика.

Вернее, тогда тут ещё были даже не сами Химки, а деревня Новая Лужа, до революции и вовсе Кобылья Лужа, но осталась от неё лишь битая посуда старых дач:

Первые аэропланы не случайно называли "этажерки". Хотя самолёты 1930-х выглядели уже гораздо ближе к современным, они по-прежнему строились из дерева, и из мебельных фабрик отлично получались авиазаводы. Так и фабрика в Химках в 1937 году стала авиазаводом №301. У третьей проходной - памятник на месте братской могилы лётчиков, перенесённой в 2007 году на местное кладбище под предлогом расширения Ленинградки. Было это тогда, когда ещё не отгремели страсти по Бронзовому солдату и другим подобным акциям геополитического троллинга, поэтому в прессе та история была объявлена "большим вглазным бревном".

Как я понял, общаясь с Леной и Верой из "Твоего сектора космоса", которые и делали сюда экскурсию, НПО Лавочкина раньше шло на контакт с желающими посетить музей охотно, но буквально в последний месяц в их политике что-то изменилось, вторую экскурсию в марте "ТСК" организовать не удалось, а эта экскурсия оказалась прыжком в последний вагон уходящего поезда - по крайней мере до выборов и окончания связанных с ними социальных бурлений. Группа собралась на проходной, кто-то побежал на Главную проходную сдавать в камеру хранения ноутбук, и вот наконец строгая ответственная тётушка с командным голосом повела группу через завод. Идти-то недалеко - буквально один корпус обойти, а вход в музей и вовсе в 20 метрах от забора. Забор передвинуть несложно, а вот поменять режим музея - такой бюрократический процесс, с которым без окрика с самого верха не захочет связываться никто. В фойе выдают бахиллы. Между прочим, это едва ли не старейший "космический" музей России, - основан аж в 1955 году:

Семён Лавочкин родился в Смоленске, в еврейской семье, причём слышал из не очень надёжных источников, что фамилию он сменил уже в сознательном возрасте, а по рождению был Магазинер. В химкинском ОКБ-301 вместе с Владимиром Горбуновым и Михаилом Гудковым он создавал инновационный по тем временам истребитель ЛаГГ-3 из композитов на основе древесины. В войну Завод №301 эвакуировался в Новосибирск, и руководили им ГГ, а Ла уехал в Горький, где создал для фронта классические советские истребители Ла-5 и Ла-7, и от последнего - фрагмент крыла на кадре выше. В послевоенных Химках Лавочкин занялся созданием принципиальных новых для СССР самолётов - реактивных истребителей. Не знаю точно, была ли эта "обратная разработка" немецких технологий - но первые в мире реактивные самолёты обороняли в 1945-м от Красной Армии и англосаксонских союзников Берлин. Первый советский реактивный истребитель Ла-150 (на кадре ниже справа) Семён Алексеевич начал проектировать ещё в Горьком, но поставили на него немецкий мотор. От традиционных поршневых самолётов он отличался внешне разве что отсутствием пропеллера, но у Ла-160 (1947, в середине дальний) были уже стреловидные крылья - скорость реактивных самолётов приближалась к немыслимой 1000км/ч, и требовала совсем иной аэродинамики. На кадре ниже ближайший - почти современный Ла-200, а на кадре выше - металлический шпангоут его деревянного корпуса.

И это - кажется, всё, что осталось: большинство самолётов ОКБ-301 были экспериментальными и создавались в единственном экземпляре. Ещё Лавочкин конструировал самолёты-мишени Ла-17 (1954), первые советские серийные беспилотники (тут они красненькие справа), в 1960-х годах послужившие для фоторазведки (вообще же дроны появились ещё в Первую Мировую). Последним творением Лавочкина в конце 1950-х стала "Буря" (слева) - межконтинентальная (!) крылатая ракета с ядерной боеголовкой, благодаря паре ускорителей способная разгоняться втрое быстрее скорости звука. Но Королёв к тому времени создал свою Р-7, а "Буря" осталась венцом тупиковой ветви. Лавочкин умер в 1960 году, а его завод занялся крылатыми ракетами под началом ОКБ-52 в Реутове.

В январе 1959 года со второй космической скоростью улетела "Луна-1" - детище КБ Королёва, первый в мире аппарат, покинувший земную орбиту. Она промахнулась на 6000 километров мимо Луны, став первым искусственным спутником Солнца, но успела передать на Землю немало информации о свойствах открытого космоса, а напоследок дала спецэффект - пары натрия образовали искусственную комету. Осенью того же года следом отправилась "Луна-3", впервые в истории космонавтики сделавшая гравитационный манёвр - лунная орбита, подобно гигантской праще, отправила её ближе к Земле, где она смогла передать данные.
музей РКК "Энергия"

Тем временем во Франции винодел Анри Мэр проиграл спор, когда-то опрометчиво заявив, что Человечеству не видать обратной стороны Луны, и если кто-то сможет её увидеть - он лично подарит ему 1000 бутылок своего вина. Советское посольство направило его в Академию наук, а Академия наук передала посылку в ОКБ-1, где Сергей Королёв лично раздал бутылки коллективу. Одна из них даже уцелела:

Дальше было множество безуспешных попыток запустить ракету с аппаратом для мягкой посадки на Луну, но Королёву Луна не давалась. Между тем, покойного Лавочкина в его КБ сменил радиотехник Георгий Бабакин, которого Сергей Павлович знал ещё по НИИ-88. Ему-то передали неоконченный проект станции Луна-9. Перелётный блок - ещё из КБ Королёва:

А первым космическим изделием НПО Лавочкина стала автоматическая лунная станция. 3 февраля 1966 года она впервые в истории Человечества совершила мягкую посадку на иное небесное тело. Благодаря смещённому центру тяжести, она сама легка на грунт Океана Бурь в правильно положении и раскрылась, выпустив антенны и камеры. "Луна-9" проработала 75 часов, передав на Землю первые фотографии иного мира:

Георгий Бабакин стал безусловно одной из важнейших фигур мировой космонавтики - 6 его аппаратов стали "первыми в мире", и хотя умер он в 1972 году, дело его продолжило жить до конца советской эпохи. Запущенная в марте 1966 года Луна-10 (в центре кадра) была уже детищем НПО Лавочкина от начала до конца. Она стала первым искусственным спутником иного небесного тела:

Луна-13 в 1966 году делала в общем то же, что и Луна-9, просто была совершеннее и проработала 4 суток. Обратите внимание на длинные штанги и полосатые треугольники на лесках - они использовались для ориентирования аппарата по поверхности

Вся техника в музее - макеты в натуральную величину... но сделанные давно и обретшие благородную потёртость:

С 1969 года СССР начал охоту за лунным грунтом. Первая станция Луна-15 в 1969 году разбилась, а вот Луны-16, 20 и 24 свою задачу выполнили. Здесь представлена Луна-20, и не так-то просто понять, где у неё что. "Бублик" внизу - это универсальная лунная платформа, представляющая собой реактивный двигатель мягкой посадки. "Бур" справа - антенна, а "молоток" слева - манипулятор с настоящим буром для забора лунного грунта. Шары в середине - топливные баки, а цилиндр и шар наверху - возвращаемый аппарат.

Грунтозаборник в разрезе:

И вот просто представьте себе - эту штуковину надо посадить на Луну, зачерпнуть песочку и запустить обратно так, чтобы за почти 400 000 километров попасть точно в степь между Аркалыком и Джезказганом. И всё это - ради горстки песка, которая могла бы поместиться в корпусе шариковой ручки. Главные реликвии НПО имени Лавочкина - Лунные капсулы, единственные в России аппараты, бывавшие на другом небесном теле. Луна-16, в 1970 году доставившая на Землю 101 грамм грунта, временно передана в музей на ВДНХ:

А здесь - Луна-20 (1972, 55г) и Луна-24, доставившая баснословные 170 грамм лунного грунта, причём частью из пробуренной лунки. Как я понимаю, "рожки" капсул служили для стабилизации, а бесценный песочек хранился в палочках вроде той, что внизу.

Здесь же их парашюты для земной атмосферы и стабилизирующее устройство:

А в этом боксе капсулу "Луны-24" везли из Казахстана в Химки:

Итого в СССР попало 326 грамм лунного грунта, так что каждая его песчинка наперечёт. Тем не менее, по несколько лунных песчинок попали в музеи Москвы и Калуги.

Второй линией советской лунной программы стали Луноходы - первые в мире машины, работавшие автономно на ином небесном теле, и облик этих механических жуков под тонну весом каждому известен с детства. Луноход-0 в 1969 году погиб на старте ракеты, зато Луноход-1 отправился год спустя на "Луне-17". Он проработал 10 месяцев, прошёл 10,5 километров, послал на Землю множество фотографий и физических данных, а потом сломался без видимых причин.

Луноход-2 в составе "Луны-21" стал кульминацией советской лунной программы. От предшественника его отличала третья камера на высоте человеческого роста, кое-какие дополнительные приборы и удача. По поверхности Луны он прошёл 42 километра - лишь в 2015 году американский марсоход "Оппортьюнити" смог его превзойти. Он отправил на Землю 86 панорам и 80 000 кадров телесъёмки, и мог бы наверное проработать ещё... но неудачно съехал в кратер, и выбираясь из него задним ходом, черпнул пыли, которая забила солнечную батарею и каналы охлаждения. В 2008 Луноход-2 и вовсе продали американскому миллиардеру, первому космическому туристу Ричарду Гэрриотту за 65 тысяч долларов... под самовывоз.
музей Института космических исследований.

Луноход-3 в музее НПО Лавочкина - не макет: он должен был полететь в 1977 году в составе "Луны-25", но программу внезапно свернули. Вот - его модуль мягкой посадки, у других луноходов были примерно такие же:

Отличия минимальны - больше солнечных батарей да стереоскопические камеры: хотя у других луноходов они тоже были парой, но работали по одиночке, дублируя друг друга. Реальным третьим луноходом стал китайский "Нефритовый заяц", да и то лишь в 2013 году. Американцы от такого эрзаца гордо отказываются, но свой Луноход готовит Индия. Советская Лунная программа завершилась в 1976 году на Луне-24, и лишь сейчас Россия медленно готовит Луну-25 (более известна как Луна-Глоб).

Уникальные шасси лунохода - разработка уже не НПО Лавочкина, а ленинградского ВНИИтрансмаш, занимающегося в основном танковыми гусеницами. Известная космическая байка - как конструкторы не могли решить, к твёрдым камням готовить первые лунные станции или к глубокой зыбучей пыли, и в конце концов получили записку "Луна твёрдая. С.П. Королёв". Главный знал не больше других - но решился взять на себя ответственность.

Следом за Луной СССР начал исследовать ближайшую к Земле планету - Венеру. Ещё в 1760-х годах петербургские астрономы углядели на ней атмосферу, и в общем 200 лет спустя на Утреннюю Звезду возлагались большие надежды - фантасты воображали её девственным жарким миром с буйством жизни наподобие палеозойской Земли. У Венеры много колоритных свойств - она вращается против часовой стрелки (то есть там, как у журналиста-коллаборациониста Февра, "Солнце всходит на Западе"!), и к тому же очень медленно - сутки на Венере длиннее года. Конструкторы, в отличие фантастов, понимали, что будет нелегко.

Первые межпланетные запуски начинало всё то же КБ Королёва. На кадре выше стоит Венера-1 и летит Марс-1. Первая была запущена в 1961 году со второй попытки, несла на борту плавучую камеру для падения в Венерианский океан, но в 2 миллионах километрах от Земли перегрелась и вышла из строя, пролетев в 100 тыс. километров от Венеры - теперь она болтается где-то на орбите Солнца. Похожей была судьба и запущенного в 1962 году "Марса-1", но с ним хотя бы оставалась связь, и самый дальний на тот момент сигнал он послал с расстояния 106 миллионов километров. В 1965 году к Венере полетели Венера-2 и Венера-3 - межпланетные станции обычно посылались парами для надёжности, но чаще всего и сдавали обе. Однако падение Венеры-3 стало первым контактом с иной планетой.

После этого Королёв передал программу Бабакину, и вот его Венера явно возлюбила - все без исключения запуски Химкинских Венер прошли удачно в плане работы техники, а неудачи были скорее отрицательным опытом - Венера оказалась совсем не той, кем её считали, и посадочные станции успевали передать на Землю данные об иных условиях. Венера - это планета-ад: под её кислотными облаками, которые мотает ветрами со скоростью 100 м/с давление достигает 100 атмосфер, а температура - 500 градусов. Но не от Солнца, а от парникового эффекта - небо Венеры вечно пасмурное, а на мёртвой каменной поверхности - вулканы и реки лавы.
Венера-4 первой смогла совершить управляемую посадку, но её аппаратура отказала ещё в атмосфере.

Левее - спускаемый аппарат Венеры-8, сумевшей не только сесть, но и передать на Землю фотографии и данные о грунте, оказавшемся похожим на земной гранит. Венера-8 час проработала в атмосфере, час - на поверхности, и этот рекорд до сих пор не побит. Ещё левее на кадре выше - покорёженная температурными испытаниями аппаратура для Венеры-12 и Венеры-13. Они передали цветные изображения, уточнённый состав грунта и даже венерианские шумы.

Венера-10 (1975) в "Лавочках" почему-то не представлена, а вот аэростатный зонд - из совсем другой программы "Вега", причём не макет, а технический дублёр.

В музее НПО Лавочкина - его гондола (на тумбочке поодаль) и универсальный (для разных планет) амортизатор посадки:

"ВеГа" стала венцом советской межпланетной космонавтики, да и участвовал в ней весь мир - соцблок, Европейской космическое агентство, учёные из США и Японии. Её миссия 1985-87 годов была потрясающе сложной и касалась изучения сразу 2 небесных тел: аппарат должен был высадить на Венеру посадочную станцию, от которой в верхних слоях атмосферы отделится аэростат, и продолжить путь к комете Галлея, войти в её хвост с фотографировать ядро вблизи. Со всем эти две "Веги" блестяще справились, и теперь крутятся на гелиоцентрической орбите. Устроены они были однотипно, и вот пролётный модуль и спускаемый аппарат:

А вот Венеры-15 и 16 на поверхность ничего не высаживали, но несколько месяцев работали на орбите, при помощи радиолокации составляя карту Утренней Звезды.

Совсем иначе в СССР складывалась Марсианская программа - здесь Советом стабильно не везло даже после передачи программы Бабакину, и задачи её были выполнены дай бог на 15%. Дублировавшие друг друга Марс-2 и Марс-3 успешно отработали на орбите Красной планеты, но один посадочный аппарат не вышел на связь, другой отказал через считанные секунды работы, не успев даже раскрыть все датчики и тем более выпустить "прибор оценки поверхности" - то есть, примитивный марсоход.

На кадре выше помимо Марса-3 ещё и знакомые нам Луноход-2 и Луна-16. А вот фото посадочного модуля Марса-3 - макет, увы, на момент экскурсии был изъят из музея для создания копии.

Похожая участь постигла и последующие марсианские миссии и самый амбициозный проект "Марс-96". Его посадочная станция имела беспрецедентные в советской космонавтике размеры (высота 3,7м, вес более 6 тонн), поэтому здесь представлена по частям. Она должна была включать малый посадочный аппарат (слева), возвращаемую капсулу (оранжевая штука на фоне топливных баков; для полёта к орбитальному модулю)...

...пенетратор, который должен был с силой врезаться в грунт, внедрившись туда на пару метров, и огромное количество всяческой научной аппаратуры на основном блоке. Всё это было запущено по графику в 1996 году, но погибло из-за ошибки ракеты.

Также на борту был первый в мире марсоход - в музее представлено три его концепта, полетел и погиб тот, что слева. По сравнению с луноходом марсоход работал от ритэга и был более автономным - с Марсом задержка связи не 20 секунд (как с Луной), а существенные 3 минуты.

Ещё одним космическим телом, которым плотно занимался СССР, стал Фобос - спутник Марса, по сути дела астероид, он интересен тем, что с него можно доставить на Землю грунт, и этот грунт - первородный материал Солнечной системы, на который не влияли ни гравитация, ни климат. Над миссией "Фобос" в 1988 году работало пол-мира во главе с СССР, но она удалась лишь частично - не сработал спускаемый аппарат. "Фобос-Грунт", который мучительно довели до ума к 2011 году, погиб ещё при запуске, и это была пока что последняя попытка постсоветской России выглянуть в дальний космос.

Американцы и европейцы же за это время успели послать несколько успешных миссий на Марс (с марсоходами), в атмосферу Юпитера и Сатурна, на комету и на Титан, а японцы и вовсе добыли тот самый первородный грунт с пролетавшего мимо Земли астероида... У России, конечно, есть проекты - но сроки их смещаются год за годом. НПО Лавочкина, впрочем, без дела не простаивает - помимо межпланетных станций здесь делают спутники, в том числе не представленные в этом музее военные. Вот ещё геостационарный (то есть висит всегда над одной точкой Земли) научно-разведовательный спутник "Прогноз" (1973) и ультрафиолетовый телескоп "Спика" советской орбитальной обсерватории "Астрон" (1983-88).

Новинки "Лавочек" представлены только уменьшенными макетами. Надо заметить, здесь производят не научное оборудование, а сами космические аппараты, и особый упор сейчас делается на универсальные платформы. Вот - "Радиострон" (2011), новая орбитальная обсерватория, пожалуй самый успешный проект постсоветской научной космонавтики. Вернее, готовить его начали ещё в конце 1970-х, и я когда-то показывал руины его стендов под Ташкентом - после распада СССР возрождать проект пришлось почти с нуля, и отдельной задачей было доставить на орбиту огромный радиотелескоп и заставить его, подобно цветку, раскрыться. Вот - макет спутника-телескопа и лепесток в натуральную величину:

Слева направо орбитальные обсерватории: рентгеновская "Спектр-РГ" (с парой телескопов - нашим и немецким) и ультрафиолетовая "Спектр-УФ" на платформе "Навигатор", а ближе малый космический аппарат "Рэлек" в натуральную величину для исследования релятивистских электронов на платформе "Карат".

Метеорологические спутники "Арктика-М" и "Электро-Л", а за ними ещё одно местное изделие - разгонный блок "Фрегат", последняя ступень ракеты, которая в открытом космосе выводит "полезную нагрузку" на заданную траекторию. Работающий на гептиле, "Фрегат" может включаться до 50 раз и за один запуск выводить аппараты на 3 разных орбиты. Из 59 пусков полностью неудачным был лишь 1 (ещё несколько провалились частично или из-за ошибок других систем ракеты).. На "Фрегатах" отправлялись в том числе иностранные межпланетные миссии, да и проект OneWeb с раздачей вай-фая в любую точку Земли с наноспутников предпочёл "Фрегаты" ракетам конкурентов из SpaceX.

Если Россия когда-нибудь вернётся в Дальний Космос, то в Солнечной системе ещё на сотню лет найдётся несделанных дел. Водяные льды Каллисто и Европы, сернистые вулканы Ио, метановые реки Титана, безумный рельеф Миранды и Япета, вершина марсианского Олимпа - все они ждут посадочных станций и планетоходов. Но, положа руку на сердце, чем больше я узнаю о космосе, тем больше понимаю, что в обозримой его части нет места интереснее Земли. Даже без учёта биосферы на Голубой планете есть вода - самый лучший скульптор, и ни одна известная планета не сравнится с Землёй по сложности рельефа. А уж по разнообразию ландшафтов наша планета превосходит всю Солнечную систему, вместе взятую, и тот же Марс, по сути дела, воплощает худшее, что есть на Земле - полярные пустыни Канадского Арктического архипелага и свободных ото льда берегов Антарктиды.

Автор VARANDEJ