Месть утопленницы. Фельдшер — о доме, в котором умирают или болеют все мужчины (3 фото)

— На адрес гляньте.
— А что не так? Улица, дом, квартира.
— А-а. Не в теме ещё? Тогда поехали. И желательно побыстрей.
Радикулит на поверку оказался три дня не леченным пиелонефритом, с высоченной температурой и дикими болями в почках. Получив согласие на госпитализацию, бригада после проделанных манипуляций сунула больного в машину и шустро поехали в профильный стационар.
Врач, в отличие от многих врачей, в кабину не сел, а остался в салоне с больным. Не то чтобы он не доверял фельдшеру. Фельдшер был опытным, но врач всегда находился подле больного. Это было его правило. К тому же врачу не терпелось узнать, что такого в адресе, куда они только что ездили.
— Ну, — фельдшер обратился к болящему. — Неужели не знал?
— Знал. Рассказывали. Только не верил. Да и цена на квартиру смешная была.
— Понятно. Халява. Это хорошо, что в третьем подъезде купил, а не в пятом.
Мужчина сокрушённо замолчал и не проронил ни слова до самой больницы.
Сдав больного, фельдшер вышел на пандус. Врач в приёмном торопливо дописывал карту. Он не любил копить их до конца смены, а по приезде сразу сдавал в диспетчерскую, за что был любим диспетчерами как никто другой.
— Ну не тяни… — врач, положив карту в папку, посмотрел на фельдшера. — Рассказывай.
— А что тут рассказывать, — фельдшер пожал плечами. — Нехороший это дом. Особенно пятый подъезд. Любой мужик в возрасте от 18 до 55 лет, поселившийся в этом доме, начинает болеть и чахнуть. А уж если в пятый подъезд поселится, то жить ему осталось года полтора-два.

— Да ладно, — оторопевший врач с изумлением посмотрел на фельдшера. — А что так? Радиация?
— Да какая радиация? Бабам же ничего. Сколько их там, в доме живёт? Полно! В основном бабки. Но скорую не вызывают себе, как некоторые. И живут долго.
— Ну, бабы — они вообще живучие. Это мы существа слабые и беззащитные. Но не до такой же степени! Что за рок такой, если не врёшь?
— Вот истинный крест — не вру. Мне не веришь, у остальных наших спроси. Они подтвердят, — фельдшер помолчал. — Видел церковь на противоположной стороне дороги? (врач кивнул) Ну, так и погост там рядом есть. Не очень большой. А чуть дальше пруд видел? Который около нового кинотеатра? Раньше там деревня была. То ли с 15-го века, то ли с 16-го.
— И что там?
— А то, что церковь эта очень старая. И пруд ей под стать. Улица, где дом стоит, как раз названа в честь этой деревеньки. И жила в ней красавица. Все по ней сохли. А она одного любила. Без памяти любила. Но она дворовая была, а он барин молодой. Ну, поматросил он её и бросил. Женился на какой-то богатой и в город укатил. А девка взяла и утопилась. Так батюшка наотрез её отпевать отказался и потребовал похоронить подальше от кладбища. Как раз пятый подъезд, по слухам, над её могилой стоит. Хотя, когда дом строили, ничего такого не нашли, когда котлован рыли. Да и земля там — болото бывшее. Дом когда строили, столько бетона в котлован вбухали, а он, как вода в песок, исчезал. Но построили кое-как. Заселили. И началось! В пятом подъезде за два года ни одного живого мужика не осталось. А в соседних — одни больные и парализованные. И тоже рано убирались. Гастарбайтеры селиться отказывались! А этот — герой прям. Думал, обойдётся. Видать, барышня эта себе женихов забирает. Мстит что ли.
— А может и не топилась она? Может, случайно утонула?
— Так кто ж теперь скажет? Может, и случайно. Но батюшка по-своему рассудил. Вот и лежит где-то там. Не на кладбище, не отпета.
— А можно сделать что-нибудь?
— Можно. Найти, отпеть, похоронить по-человечески. В крайнем случае просто отпеть. Так ведь имени девки не сохранилось. Кого поминать-то? А просто подряд все имена перебирать, батюшка сказал, негоже. Хотя и освящал дом этот раз десять, и в каждую квартиру заходил. Ничего не вышло. Так и осталось всё как есть.
— Интересно, — врач задумался, переваривая услышанное. — А ты точно не врёшь?
— Да не вру я! Говорю ж, у наших спроси. Подтвердят.

*Основано на реальных событиях, речь идёт о доме на востоке Москвы. Автор — фельдшер скорой помощи, ранее работал в Москве, сейчас — в Московской области.