Австралия: небольшая реколонизация Земли (28 фото)

В Австралии опасно. Не так, чтобы всё живое хотело вас убить, но близко. Смертей десятки в год, что близко не лежало в сравнении с ДТП, но зато они очень, скажем так, изобретательные. Например, к воде вообще нельзя подходить — там, в зависимости от водоёма, крокодилы, ядовитые кубомедузы, акулы и змеи. Благодаря одному немецкому туристу, последние слова которого были «Да нет тут никаких крокодилов», знаки об их наличии по шоссе Стюарта теперь на двух языках. А благодаря одной женщине, решившей искупаться во время менструации, мы теперь знаем, что акулы умеют подниматься вверх по течению ручья на 2 километра. Хворост около трассы для биваков туристов собирают строго гиды — отлучаться с асфальта опасно для жизни, потому что в топ-20 самых ядовитых змей мира всего 2 строки принадлежат неместным. К огромному неудовольствию австралийцев.

А ещё Австралия постоянно либо затоплена, либо горит, либо находится в короткой передышке между этими состояниями. Но давайте начну с самого начала. Сначала мы оказались в Nowhere Land Северной территории.

Переправа. Слева вы можете видеть внедорожник за 2 миллиона рублей, который никто не торопится вытаскивать уже пару лет. Объясняется это просто — из пяти коряг на фото две — это крокодилы.

Там, куда доходят дожди, есть затопление. Всё довольно просто: три месяца льёт вода, и её куда-то надо девать. Форма Австралии — блюдце, и вместо того, чтобы стекать с континента в море, как во всех нормальных странах, где люди не ходят вниз головой, в Австралии она стекает в центр. То есть просто заливает все окрестные луга — иногда на много километров вглубь пустынь.

В городе Алис Спрингс уже в глубине пустынь есть река Тодд, где проводится самая известная в Австралии сухопутная регата. Ковбои и бушмены берут гребные лодки, вышибают из них дно и бегут по руслу реки наперегонки. На это шоу съезжаются со всех уголков страны. В 1993 году регату пришлось отменить — река как раз в этот момент заполнилась водой, что случается примерно раз в 30-40 лет. Было обидно, потому что город привык на этом зарабатывать.

Когда вы идёте куда-то пешком далеко, нужно оставить в блокноте в железном ящике запись о том, кто вы, куда собрались и когда там будете. Потом в точке прибытия — что вы пришли. Рейнджеры (местные егеря) синхронизируют записи друг с другом раз в день, и если вы не пришли — начнут вас искать.

В конце сухого сезона Австралия начинает гореть. Если лес не поджечь, то он загорится сам, и будет хуже — потому что будет двухлетний или трёхлетний слой сухой листвы, и пожар так просто не локализуется. Поэтому её 60 тысяч лет как поджигают аборигены, а теперь ещё и пожарная служба. В буквальном смысле пожарная: внедорожник, палка, соляр, пакля. Идеальная работа для пироманьяков. Если зажечь буш в шахматном порядке, то очень скоро вся листва и трава сгорят, и природа восстановится. Пожары сезона гроз будут неопасны. Надо сказать, что природа прекрасно приспособлена для такого — говорят, это единственный случай, где эволюция успела приспособиться к человеку. Эвкалипты просто не горят (точнее, обгорает метр коры), акации грамотно погружаются в анабиоз до дождя, а трава невероятно быстро отрастает. Горящий буш тут — это нормальное природное состояние, часть сезонного цикла.

В сезон гроз иногда поднимаются смерчи и прочие радости жизни вроде циклонов. Чаще всего это означает, что бананы подорожают раза в 3-4 — если циклон пройдёт по их фермам. В 1974 году компактный циклон Трейси (диаметром всего 48 километров) навёлся на город Дарвин и за час снёс 80% застройки до основания (47 тысяч жителей было, 41 тысяча жителей осталась без домов в принципе). Прибор метеостанции показал скорость ветра в 240 км/ч, а потом его сдуло вместе с остальной метеостанцией. Сейчас по закону на таких территориях строятся специальные аэродинамически-правильные дома, у которых не срывает крышу и всё остальное, а наоборот, вдавливает её поглубже. Но тогда город пришлось перестраивать с нуля.

После сезона гроз снова наступает сезон дождей, а за ним — сухой сезон. В сезон дождей делать что-то на фермах вообще бесполезно, и поэтому ковбои спят. Все изменения делаются в сухой сезон, то есть зимой, в июне-августе.

В сухой сезон главным дефицитом становится вода. Поэтому в северных землях Австралии почти нет двухэтажной архитектуры. Любая крыша — это поверхность для сбора воды. Даже на туалете типа «сортир» на ферме на крыше есть водосборник — собирается роса.

Исторически фермеры прокладывали насосы до ближайшей реки. Сначала на бычьей тяге, потом — паровые, потом более современные.

Кстати, да, рек в нашем привычном представлении в Австралии мало. Ручьёв много. Ручей — это то, что пересыхает. Река не пересыхает. Поэтому каждый второй городок (на 100-200 жителей с градообразующей заправкой по шоссе Стюарта) называется в честь местного ручья.

Под Австралией в толще континента лежит огромное солёное море. Это хороший геотермальный источник, но копать до него крайне нерентабельно (в отличие от Исландии). Но вода не сразу попадает на глубину — первый водоносный слой лежит в 5-10 метрах (это то, что не успело напросачиваться после дождя), а второй — уже на глубине привычной нам артезианской скважины в 30-150 метров. Фермеры используют скважину глубиной около 30-50 метров и насос на солнечных батареях. Днём он качает, ночью молчит. Раньше использовали ветряк, поскольку он практичнее в плане постоянства выработки, но теперь появилось новое поколение батарей (наподобие наших зеленоградских), и почти везде ставят их. Стоимость решения — около 120 тысяч рублей за ветряковую или 60-70 за солнечную. Аккумулятора на такой насосной подстанции нет — дорого. Решение крайне элегантное — копается пруд для выкачанной воды, который и служит аккумулятором. Кстати, да, замена электрических батарей на водяные бассейны часто встречается в охлаждении дата-центров: когда рубают питание, можно не продолжать охлаждать трассу, а иметь заранее захоложенную воду в термосе-бассейне.

Итак, вот примерно такой цикл из дождей — засухи — гроз — дождей. Лучшей иллюстрацией будет эвкалипт (его примерно 300 видов, но сейчас в целом). У этого дерева есть масляная система терморегуляции, чтобы не прожигались листья. Он разворачивает листья к полуденному солнцу боком (поэтому его тень бесполезна для отдыха, кстати), у него есть аварийные почки, запускающиеся после обгорания — заранее заготовленный бекап завёрнутых в кожух от огня листьев на стволе, из которого разворачивается новая система после пожара. В случае потери основного ствола после урагана или из-за термитов, эвкалипт может выпустить аварийный из корня. Корень уходит вниз на 30-80 метров в поисках воды. Вот оно, австралийское дерево. Кстати, эвкалипты и другие растения каторжники называли с присущей им оригинальностью: пустынный дуб, пустынная яблоня и так далее.

Дороги строятся грейдером по типу как у нас зимники на Дальнем Востоке. Но только если у нас зимник прокладывается по снегу, здесь грейдер после сезона дождей просто обновляет дорогу по пескам.

Точнее, целенаправленно на вас будет охотиться только крокодил, причём только морской (который вопреки названию живёт в реках тоже, но его отличают от пресноводного — этот малыш не умеет в море и низовьях рек). Всё остальное замочит вас по чистой случайности. Поэтому в школах на уроках природоведения детям объясняют с самого начала как-то так: «Помните, мы вчера всем классом играли в парке? Так вот, там водится четыре вида ядовитых змей, опасных для человека. И вы всех сможете встретить и поймать, если захотите. Но сейчас играть можно, потому что листья. Змеи слышат, как вы ими шуршите, и уходят. А теперь послушайте, почему нельзя садиться на камни...»

Дома здесь строят тихо-тихо, чтобы термит не услышал. Точнее, услышат термиты всё равно и сожрут любое дерево. Поэтому дома каменные — или же из древесины с такими адскими пропитками, что ни один нормальный гад грызть не будет. Кстати, пока по дороге Стюарта (рассечке континента через пустыни с севера на юг) строили телеграф, пару раз знатно накололись — связь постоянно пропадала, потому что термиты сжирают столб полностью примерно за год-два.

В итоге тогда нашли вид эвкалипта, который они не могут прогрызть, а сегодня опоры из стали. Или ещё фокус — две недели стоянки с телегой с деревянными колёсами — и она больше никуда не едет. Колёса выгрызены изнутри.

Пауки тоже доставляют радости. Повесили бельё сушиться после стирки — не забудьте выбить, как ковёр, прежде чем снимать. Включили двигатель машины — учтите, там за ночь могли приползти греться пауки с ладонь размером, и они через 3 минуты могут выскочить на лобовое, что заставит женщину-водителя вдарить по тормозам и спрятаться за руль. Утром в некоторых местах лучше вытряхивать обувь до того, как совать туда ноги. После пожаров пауки часто пытаются спасаться в домах у граждан, не закрывающих двери — это вот та случайность, когда паук не хотел, но вы его сами вынудили. Чтобы подёргать сорняки в огороде, стоит либо сначала побрызгать их отпугивателем насекомых и змей, а потом попить чай полчаса, либо взять перчатки, крепкие брюки и обувь по колено.

Змеи тоже могут спасаться от пожара у вас дома. И ещё они любят мышей, а мыши любят мусор. Поэтому надо убираться начисто. Ещё ни в коем случае нельзя разбирать хлам в гараже за один раз: строго по кубометру за неделю. Потому что там может жить змея. Она, конечно, услышит вашу уборку и уйдёт вглубь, но если вы разберёте всё — окажется загнанной в угол и укусит. Поэтому — постепенно, чтобы она поняла, что надо уходить. Стог сена тоже лучше разбирать в два приёма. Поэтому такое понятие как субботник тут просто никому не приходит в голову.

В одном регионе очень много костей динозавров. Фермеры даже из них строили небольшие сараи, пока не стало понятно, что это динозавры, и их можно загонять сначала учёным, а потом туристам.

Правила выживания очень простые — в туалет лучше ходить не в кустики, а наоборот, палатку всегда застёгивать за собой, спальник сворачивать и ставить вертикально сразу после пробуждения.

Малярийные комары есть, но ничего не переносят.

Наибольшую практическую опасность представляют кенгуру, которые по утрам выходят щипать траву у дороги и греться на асфальте. У дороги скапливается вода (как вверху, так и куда дольше под землёй), поэтому всегда рядом много растений. Траву на три-пять метров от полосы срезают бульдозером, но это помогает на пару месяцев. Кенгуру до сих пор не знают, что машины опасны, и поэтому лезут обниматься. Такая деталь как «кенгурятник» появилась именно здесь ещё после Второй мировой, когда фермерские машины обваривали водопроводными трубами. В первую очередь чтобы отбрасывать животных на обочину, а не ловить в лобовое стекло. Напомню, автопоезд длиной 52 метра не тормозит (потому что не может). Страховка на легковые машины действует до заката.

А, да! Добавьте к этому кучу мух в центральных регионах и озоновую дыру сверху, гарантирующую отличный загар за 20 минут.

Австралийцы обожают свою природу и реально много делают, чтобы её сохранить. Но при этом целенаправленно давят жаб на дорогах, стараются убить кроликов, ворон. Регулярно вызывается армия для расстрела верблюдов и коз с вертолётов из пулемётов. То ещё сафари — после дождей верблюды плодятся, и их становится больше безопасного количества. Безопасно, скажем 7 миллионов штук, а их бывает 15. И надо их пострелять, иначе они не оставят водопоев другим животным. Вылетает австралийская армия с тепловизорами, вещают три дня, перекрывают дороги, предупреждают по электронной почте всех пятерых местных фермеров. И начинают сафари. Расстреливаются все патроны с кончающимся сроком хранения, боевой состав получает опыт прицеливания и море кайфа.

Из-за экзотических видов (кроликов, лис, жаб) тут огромная беда. И именно из-за них Австралия дико круто относится к биобезопасности. Для начала — нельзя ничего протаскивать в страну. Если вы напишете в анкете, что были на ферме или в зоопарке в последние 3 недели, то вам выстирают штаны и обувь — чтобы вы не пронесли семена случайно. Еду никакую нельзя. В анкете формулировка звучит примерно так: «Да/нет: Я ввожу в Австралию огнестрельное оружие, лекарства, еду, ядерные материалы, наркотики». Было страшно ставить «да» — у меня была с собой полевая аптечка. Между регионами такие же барьеры — из Нового Южного Уэльса (это где Сидней) нельзя ничего протащить на остальной континент. Там же стоит длинный барьер от динго и кошек — длиннее китайской стены, чтобы они не пролезли в другие регионы.

Кролика завезли жрать на мясо, а он распространился и стал бедой. Для борьбы с ним завезли лисицу, она распространилась и стала ещё большей бедой. Страж-птицу решили не завозить. Сейчас кроликов проредили специальным вирусом, собранным под них, но некоторые приспособились. Жабу завезли позже, уже после этих историй, и 10 лет она себя никак не проявляла в тестовом водоёме (она боролась с паразитами в тростнике, это было важно для экономики). Накатили на продакшн, и ещё пару десятков лет всё было хорошо. Потом до жабы дошло, что можно расползаться, и всё. Алес. Она очень сильно сократила поголовье птиц — австралийские не знали, что она ядовитая. Одна жаба = одна птица. В последние годы есть свидетельства, что вороны научились переворачивать жаб и выклёвывать им пузо, оставляя ядовитые железы и шкуру сверху нетронутыми. Но урон нанесён огромный — и продолжает наноситься.

С другой стороны, в стране нет бешенства — его просто не пропустили пограничники. Не очень много проблем с мигрантами — морская граница усилена крокодилами и змеями, и часто погранцы находят лодку и следы в джунгли, а там немного костей.

Ну и самое приятное — тут вывели арбуз без косточки, дико вкусные везде, а не только в центре. Так что старая астраханская мечта сбылась.

Связь через пустыни сделана инфракрасными атмосферными лазерами. По старой телеграфной линии поставили вышки ретрансляторов. 50 километров — вышка.

Бушмены используют УКВ-рации, антенна выносится почти на полметра от автомобиля. Когда такой ковбой заезжает на заправку, свист идёт из колонок всех машин на ней.

В сотовой сети 2G вообще нет, только 4G и редкое 3G. Моя Нокия 1110 вообще не работала. Нормальный способ получить интернет в степи — это подключиться к Тельстре (кстати, если поедете — то только к ней), взять телефон, переключить его в режим точки доступа, завернуть в пакет, привязать к пакету верёвку и забросить всё это на дерево. Пусть раздаёт.

В пустыне много брошенных машин — чаще всего проще купить новую, чем эвакуировать и ремонтировать старую (300 тысяч рублей стоит забрать тачку до ближайшего города). На ходу в некоторых местах джипы 37-го года выпуска — их легко ремонтировать на месте.

В городах до миллиона безопасно: реально люди не закрывают машины и двери. Единственный момент — неинтегрированные аборигены. У них в принципе нет концепции частной собственности, поэтому могут сломать окно и забрать бумеранг со стены или ещё что-то. Такое лучше запирать.

Государство очень молодое, поэтому много классных законов. Подпись в электронном письме или фотография документа считается за документ (всё делается через почту), бюрократии почти нет, после налоговой реформы осталось 4 основных налога, на дорогах главный приоритет — безопасность. Если вы превысите скорость на 4 километра в час на дороге в праздник — это как пересечь двойную сплошную около поста у нас. Если ДТП случилось там, где повреждена разметка — однозначно полная ответственность на дорожниках, что бы там ни случилось. Любое действие, которое может потенциально поставить под угрозу кого-то ещё карается быстро, внезапно и без компромиссов вообще. Виза делается без предоставления оригиналов (даже паспорт не нужен), просто загружаете сканы на сервак консульства.

В общем, это страна, которая построена на одной идее — выживания. И лучше всего дух Австралии передаёт, наверное, местная скорая помощь, которая имеет гарантию прибытия врача за час в любую точку континента. Но это отдельная большая история.

В общем, если вы любите фантастику про другие планеты — советую Северные территории. Тут фронтир.