Интересные факты о фильме "Человек - амфибия" (18 фото + 1 видео)

– Владимир Александрович, первый вопрос. С чего всё началось, как возникла идея фильма?
– До этого я снимал фильмы о войне – теме мне близкой и хорошо знакомой. Я сам воевал, прошёл с боями «от» и «до», был тяжело ранен, инвалид ВОВ. Но в тот момент мне хотелось отдохнуть от этой темы. Снять фильм красивый и необычный. Я просматривал сценарный портфель киностудии «Ленфильм», где работал в то время. Увидел сценарий «Человек-амфибия». А этот роман Беляева я полюбил с детства.
Мне нравится фантастика, которая ходит хотя бы одной ногой по земле. Истории, пусть нереальные, но которые происходят на нашей планете. Хотя читали сценарий многие, он не заинтересовал никого из режиссёров. Наверное, они не представляли, как его снять технологически. Вдобавок, сценарий был довольно слабый. Работу над фильмом я начал с разговора с подводниками. К тому времени я уже знал, что такое акваланг и что такое погружения. Но никому ещё в нашем кинематографе не приходилось снимать актёров под водой. Были только документальные фильмы. Мы с оператором Эдуардом Розовским связались с чемпионом страны тех лет Рэмом Стукаловым, другими специалистами. И пришли к выводу, что это трудно, очень трудно, но возможно.

Начинать нужно было с обучения актёров подводному плаванию. А я в это время занялся переделкой сценария. Помогал мне в этом Акиба Гольдбурт. Исходя из технической сложности предполагаемых съёмок, мы решили попросить на это побольше денег. Но денег нам не давали – в затею мало кто верил. Мой учитель, Козинцев сказал, что это моя вторая полнометражная картина в кино, и «под меня» денег не дадут. Мне необходима была помощь человека, имеющего большой вес в кинематографе.
И эта помощь пришла со стороны моего сценариста Гольдбурта. Он предложил обратиться к Каплеру, с которым вместе сидел в лагере. По разным причинам – один за анекдоты, второй за любовь – но по одной статье. Чтобы он посмотрел профессиональным взглядом, что нужно доделать и поставил свою подпись. Таким образом, появился Каплер, появилась солидная фирма. Говоря современным языком, Каплер, по существу, стал продюсером фильма, и мы получили право на подготовительный период.

Наняв фелюгу и взяв с собой трёх подводников и аппаратуру, мы начали пробовать снимать под водой. Одновременно искали место для съёмок. На этой фелюге мы прошли по берегу Крыма и нашли место, которое называется Ласпи. Эта бухта показалась нам чрезвычайно удобной. Во-первых, потому что там очень чистая вода. Беда Чёрного моря в том, что оно мало прозрачно. Слишком много взвесей. Во-вторых, там было место, где можно поставить вольер. Мы собирались запустить в него дельфинов для съёмок. Любопытно, что когда мы нашли эту бухту, это было совершенно дикое место. А после съёмок там стали строить правительственную резиденцию, ныне известную всему миру как дача Горбачёва в Форосе. Получается, что именно мы нашли это место.

В Финляндии мы нашли старую рыболовецкую шхуну, которую назвали «Медуза». Её пригнали к берегам Ласпи. Так мы начали снимать.
– Владимир Александрович, вы пытались перенять опыт тех, кто уже снимал под водой?
– Я связался с Кусто. Он уже тогда был известен, мы смотрели его фильмы и заходились от зависти, глядя на 80 метров прозрачной воды. Это такие возможности, о которых мы могли только мечтать. Что хочешь, то и делай. Даже получил приглашение приехать, он заинтересовался нашим проектом. Но нам просто не дали немножко валюты. Министр культуры сказал, что это детский фильм и: «Какие могут быть деньги?». Хотя я был убеждён, что этот фильм будут смотреть люди от 8 до 80 лет. И оказался прав.

– Как выглядела технология подводных съёмок?
– Актёры опускались под воду в аквалангах вместе с инструктором-подводником. Когда они добирались до места съёмок, актёр делал вдох. После этого инструктор вынимал загубник изо рта, брал акваланг и уходил из поля видимости камеры. Примерно минуту Настя Вертинская и Володя Коренев держали воздух и работали. Точнее, сколько актёр мог держать воздух, столько мы и снимали. Потом я давал сигнал «стоп», и им засовывали в рот загубник. После этого они отдыхали до следующего эпизода. Таким образом, мы сделали все подводные съёмки.
– А как работали операторы?
– Операторы тоже работали в аквалангах. Мы первыми боксировали камеру, ещё не очень умея это делать. Боксы нам сделали в мастерской по специальному заказу.
Оператор Розовский придумал интересное приспособление. Так как живности в Чёрном море не много, то он сделал такой раструб, который одевался на объектив подводной камеры, и мы наполняли его рыбой. Все панорамные съёмки делались на фоне рыбы из раструба на первом плане. Такое маленькое рукотворное Карибское море.

Мы ждали больших дельфинов, был заключён договор с Новороссийском, с бригадой, которая ловила дельфинов в Чёрном море. Туда даже поехал дрессировщик, который должен был их отловить и привести на съёмочную площадку. Вольер в Ласпи уже стоял, опущенный под воду. Но дельфинов не было. Мне не дали денег на перевозку. Вообще, весь фильм я задыхался от отсутствия денег.
Поэтому мы взяли метровых катранов, которых купили у рыбаков, и запустили в этот вольер. Ну и рыбу поменьше. Правда, катран – рыба хищная, и надо было успеть снять до того, как они сожрут мелкую рыбу. Позже удалось купить у тех же рыбаков несколько небольших дельфинов.
– Сколько, говоря современным языком, дайверов участвовало в создании фильма?
– В съёмках фильма участвовало пять подводников. К сожалению, я не помню их фамилий. Из них двое выполняли функции дублёров для Насти Вертинской и Володи Коренева. Правда, в основном они работали сами. Надо отдать должное, ребята были героические. Но некоторые съёмки я проводил с дублёрами.
Например, сцена ареста Ихтиандра.

Там, если вы помните, на него надевают наручники. Он вырывается и прыгает со скалы вниз, а потом всплывает шляпа. Это всё в одном кадре, никакого монтажа. Наручники надевали на Коренева, он бежал, а прыгал с 25-метровой скалы уже Володя Иванов, дублёр. Дальше он находил акваланг, дышал, после этого снимал шляпу, и она всплывала. И всё это, повторюсь, в одном кадре. Это был высший класс профессиональной работы подводника. Мы всё старались делать по высшему классу – съёмки, декорации, музыку, костюмы.
– Из чего был сделан костюм Ихтиандра?
-Для Ихтиандра придумали комбинезон из эластичной ткани (из которой делали плотные женские колготки). Из старой кинопленки вырубили чешуйки (10 000 штук), покрасили их перламутровой краской и вручную нашили на комбинезон. Таких костюмов сделали четыре», — рассказывал оператор.
Исполнитель роли Ихтиандра актер Владимир Коренев рассказывал: «Единственная неприятность — я постоянно замерзал, потому что был очень худым, а снимали под водой по нескольку часов в день. Трикотажный костюм сразу намокал и нисколько не грел. Сначала мне сшили под него прокладку из поролона, но и это не спасало. Потом под костюм смастерили резиновые рубашечку и трусы. Вода под них проникала, нагревалась от тела, и было чуть теплее».

Дальше ласты, длинные, не отечественные, средне-короткие. Их покупали в Германии по совету подводников. Володя Иванов, который был чемпионом Ленинграда по подводному плаванию, плавал как раз в таких ластах. Они давали в два раза большую скорость. Я сам в них плавал.
– Это правда, что Рэм Стукалов спас Володю Коренева?
– Да, был один очень напряжённый момент. Мы снимали ту сцену, когда Ихтиандр, привязанный к якорю, опускается на дно во время приезда Зуриты. Как всё это происходило. Мы выбрали место, где «Медуза» сбрасывала якорь. Обычно мы работали на десяти метрах глубины, а тут якорь ушёл метров на двадцать. Но когда мы с Розовским опустились и увидели, как красиво падают и преломляются солнечные лучи на этой глубине, то решили не вздёргивать якорь, а на двадцать метров опустить Володю. После репетиции его крепко привязали и опустили с аквалангом.
Он должен был вырываться из пут, которыми его привязали к якорю. Мотор! Начали! Коренев вырывается, всё отлично. Стоп. Снято. Подводник, который был рядом, даёт ему загубник акваланга. Володя начинает тянуть, а воздух не поступает, акваланг не работает. Он ничего не понимает, он же без маски, а без неё под водой видно плохо. В этот момент, находившийся справа от меня Рэм Стукалов мгновенно реагирует.

Он сбрасывает свой акваланг и даёт его Володе. Коренев даже не понял, что произошло. А Стукалов, с двадцати метров, один раз вздохнув, без декомпрессионных остановок выходит на поверхность. Ценой кессонной болезни он спас исполнителя главной роли. Володе мы тогда ничего не говорили. Боялись, что кураж пропадёт. Рассказали только после окончания съёмок.
– На съёмках фильма вы обошлись без травм?
– Бог миловал. Потому что были довольно опасные сцены. Возьмите, например, сцену, когда на героиню Вертинской нападает акула, она опускается на дно моря и плавно ложится на песок. А ведь она это делает без акваланга.

На тренировках подводники её научили, как травить воздух. Ведь, если у вас в лёгких воздух, вы не опуститесь. А надо тонуть. Кроме этого, мы ей в трусики свинцовый водолазный пояс прикрепили, килограммов десять весом. Когда она опускалась на дно, ей надо было ещё несколько секунд лежать. И только в этот момент ей давали акваланг. Потом, когда она делала несколько вдохов, мы отбирали у неё акваланг. К ней подплывал Ихтиандр, брал её за талию и вытаскивал из воды. Тут уже без дублёрш. Настя работала сама.
– У вас не возникало желания сделать сиквел фильма?
– Мне много раз поступали подобные предложения. Но я глубоко убеждён, что можно только один раз сделать хороший фильм, любые продолжения будут заведомо хуже.
– Ну, а просто фильм на подводную тему?
– Я, конечно, заразился этой темой. И с удовольствием бы снял фильм о подводном мире. Но материала уровня «Человека-амфибии» мне больше не попадалось.
– А заниматься дайвингом для собственного удовольствия вы продолжали?

– Да, я очень люблю этот вид спорта. Занимался им до тех пор, пока мне это позволяла раненая на фронте нога. Кстати, о спорте. На моё восьмидесятилетие мне преподнесли грамоту от Комитета по физической культуре и спорту. Они оценили мой вклад в пропаганду подводного плавания. Это произошло на фестивале в Ялте, в прошлом году, когда праздновалось сорокалетие фильма. На набережной, в других местах были поставлены большие экраны, на которых в один и тот же вечер демонстрировался фильм «Человек-амфибия». И каждый вечер в ресторане отеля, где мы жили, выбегала девушка и пела: «Нам бы, нам бы всем на дно. Там бы, там бы пить вино». Замечательная песня композитора Андрея Петрова.
– Это, насколько мне известно, его первый опыт работы в кино?
– Да, это его первый фильм. Дело в том, что сначала был другой композитор. Пестуя молодого режиссёра, мне посоветовали большого композитора, преподавателя Гнесинки, руководителя курса, который начал писать мне музыку. Когда он прислал несколько кассет в Баку, где мы тогда находились, и я соединил её с уже готовыми текстами, то понял, что моему фильму конец.

В этой музыке не было той романтики, которой я хотел, той стильности и современности. Я понял, что мне нужно с этим композитором расставаться. И тогда я решился, к великому возмущению музыкального отдела студии, расторгнуть с ним договор. Я был знаком с Петровым, он был, как и я, ленинградец. Привёз его в Баку, показал материал. И через десять дней он прислал две кассеты потрясающей музыки к песням и основную музыкальную тему фильма. Я, в некотором роде, дал путёвку в жизнь этому замечательному композитору.
– Как встретили фильм?
– Критика встретила фильм резко отрицательно. Достаточно вспомнить название одной из статей: «Плачь по Ихтиандру». Упрекали меня в отходе от романа и дурном вкусе. Только в 1962 году, когда прошёл первый фестиваль фантастических фильмов в городе Триесте, на котором фильм получил один из главных призов – «Серебряный парус» (приза «Золотой парус» на фестивале не было), отношение изменилось. А зрители приняли фильм сразу.
Во время премьеры в кинотеатре «Россия», в конце 1961 года, выдавили огромные стеклянные витрины, и люди стояли в проходах. За первый квартал демонстрации фильма он собрал 67 миллионов зрителей.

Вспоминает оператор Эдуард Розовский
-Мне не раз говорили, что, работай я в Голливуде, стал бы миллиардером, — вспоминал оператор. — Но в СССР мои подводные наработки оказались никому не нужны. Я предлагал снимать картины о подводном флоте, сюжеты о морских обитателях, у меня была обученная группа людей, готовая техника. Но все рухнуло. После выхода «Человека-амфибии» опыт подводных съемок выбросили на помойку».
Подводные съемки великолепны, но не менее изумительна работа оператора «на суше». Потрясают совершенно невероятные крупные планы всех героев. Невозможно забыть огромные, в пол-лица глаза 21-летнего актера Владимира Коренева, красивые восточные — 16 — летней Анастасии Вертинской и демонически бездонные 25 — летнего Михаила Козакова.
Именно глаза персонажей — душа этой картины. «Когда мы начали подбирать актеров, я объявил помощникам: «Мне нужны молодые люди с морем и небом в глазах», — рассказывал Владимир Чеботарев. «Море в глазах» — забавно, именно такие глаза оказались у актера В. Коренева — сына контр-адмирала. Есть в этом что-то мистическое…

Снова цитата из интервью Розовского: «Мне хотелось создать особенный взгляд Ихтиандра и Гуттиэре, которые были как бы рождены друг для друга — человек моря и человек земли. Получить глаза, в которых отражаются все краски стихии. Для этого справа и слева от актеров ставились специальные осветительные приборы с голубыми и зеленоватыми фильтрами, просвечивавшие глазное дно и превращавшие цвет глаз в лазурно-голубой».
«Еще я хотел влезть в мозг Ихтиандра, чтобы увидеть мир его взглядом.
Пыльный, враждебный город в картине я снимал только в отраженном свете, через бликующие зеркальные поверхности, искажавшие изображение, — как бы взгляд человека извне».
Роль города Буэнос — Айреса «исполнил» Баку, все подводные съемки происходили в Крыму. Надо отдать должное художникам — постановщикам, их город по стилю очень напоминает Буэнос — Айрес конца 50-х.
Вообще, картину принято пренебрежительно называть «нашим представлением о заграничной жизни», но я хочу вам сказать, что, на мой взгляд, сделано это очень хорошо. Представьте себе, что в то время, кинематографисты выезжали за рубеж крайне редко, особенно в капстрану. В своих стилизациях они чаще опирались на кино- и фотоматериалы. Поэтому получалось слегка утрированно, но зато очень «по — заграничному».
Костюмы
Фильм снимали в 1960 году, и конец 50-х для моды в СССР был просто «лучом света в темном царстве»: в июне 1956 года в парке Горького проходил Британский показ мод
Платья Гуттиэре — настоящий диоровский New Look.
Платье это очаровательно. Посмотрите, как ритмически декор рукава перекликается с завязками сандалий — римлянок.
Свадебный наряд героини также сшит «по последнему писку моды»
«Художники Всеволод Улитко и Тамара Васильковская придумали форму очков, шлем, плавник на костюме, — продолжает рассказывать Розовский, — Сначала думали, что в шлем сможем поместить какой-нибудь баллончик с кислородом для автономного дыхания, но не вышло».

М. Козаков не любил вспоминать эту роль, он рассказывал в интервью: «Был такой фильм-фельетон, который начинался так: «В коротких тропических штанишках, в пробковом шлеме на своей шхуне «Медуза» стоит красавец дон Педро Зурита:» И когда я приходил в театр «Современник», Олег Табаков (тогда веселый, молодой) говорил: «В коротких тропических штанишках на своей шхуне «Медуза»:» — «Лелик, прекрати!» Издевались».
Действительно, длина шорт у героев фильма сегодня кажется непривычно короткой. Но это именно примета моды начала 60-х, такой длины были в то время спортивные трусы и шорты, особенно забавно они сегодня смотрятся из-за высоко поднятой талии.

Художникам хотелось показать экзотичность Латинской Америки, отсюда, пробковые шлемы, сомбреро, пиратские платки.
Зурита, в исполнении блистательного М. Козакова, выглядит одновременно шикарно и отвратительно.
Ихтиандр — дитя моря, лишенное возможности общения с остальными людьми. Он наивен, инфантилен, для него не существует полутонов, а только две краски: белая и черная, добро и зло. Вот и его костюм почти всегда монохромен: белое с черным.
Только в сцене его похищения появляется сложный коричневый цвет с оттенками. Человек — амфибия пытается быть похожим на людей.
Шейный платок — еще одна примета времени и моды 60-х.
Конечно, этот фильм не идеален и, местами, трогательно наивен. Но для тех лет — просто революционен. На мой взгляд, не только потому, что получился нереально красивым, а еще потому, что в нем оказалось очень много чувства. Юные, лишенные цинизма наших современников, неискушенные актеры, вся съемочная группа с энтузиазмом работавшая над фильмом — все отложило свой отпечаток. И получилась одна из самых красивых сказок советского кино.
На фильме побывало 65,5 млн зрителей — это каждый четвертый житель СССР. В моду вошли белые брюки и длинные волосы. А министр культуры Екатерина Фурцева говорила, «эта картина — подарок Министерству финансов». Тем не менее, редколлегия «Ленфильма» вынесла такой вердикт (дословная цитата): «Мы уверены, что значительно раньше 2000 года зрители забудут этот фильм. И если в течение ближайших лет наши кинематографисты сделают несколько увлекательных, красивых, благородных фантастических фильмов, «Человек-амфибия» спокойно, без споров и волнений, уйдет из зрительской памяти».

Чеботарев Владимир Александрович режиссер фильма.