Бой за «Приют 11» (6 фото)

В песне Владимира Высоцкого бой шёл между двумя отрядами альпинистов. Но летом 42-го вышло иначе.

Гурен Григорьянц альпинистом не был. Заведующий парикмахерской при банно-прачечном комбинате — трудно придумать более далёкую от гор профессию. Но так уж сложилось, что его судьба оказалась неотделима от льдов Эльбруса. В самом прямом смысле этого слова.

«Приют 11»… высота чуть больше четырёх тысяч метров. Долгие годы это была самая высокогорная гостиница в СССР и России.

В августе 1942-го её заняли немецкие горные егеря. После этого они установили на Эльбрусе нацистские флаги и активно использовали этот факт в пропаганде, «подтверждая» успехи на Кавказе. Однако фактически горные перевалы крепко держали советские войска, которые неоднократно пытались выбить противника из «Приюта 11» и с прилегающих высот.

В конце сентября 1942 года против отборных бойцов дивизии «Эдельвейс» в атаку бросили солдат 242-й горнострелковой дивизии. Защитники успешно отразили первую попытку егерей прорваться по Баксанскому ущелью. Тогда командование оперативной группы решило попытаться атаковать. Части 63-й кавдивизии сменили на перевалах бойцов из 242-й горнострелковой.

По плану советские силы должны были выбить немцев с перевалов Чипер-азау, Чвибери, Хотю-тау и самого Эльбруса: базы «Кругозор» и гостиницы «Приют 11».

Кроме горнострелков на Эльбрусе должны были действовать бойцы особой группы отрядов НКВД, в которые входили опытные инструкторы‑альпинисты.

Вечером 26 сентября на склонах самой высокой горы Европы вспыхнул бой. 27 сентября наблюдатели заметили: противник численностью до 40 человек перешёл с базы «Кругозор» на перевал Чипер‑азау.

Это значило, что силы немцев на самом Эльбрусе уменьшились.

Да и наши артиллеристы обнадёжили: в районе «Приюта 11» они накрыли два вражеских станковых пулемёта и миномёт, что облегчало предстоящий штурм.

На следующий день горнострелкам предстояло атаковать немцев на перевалах Чвивери и Чипер-азау. А отдельному отряду, сформированному из лучших бойцов 897-го горнострелкового полка, поставили задачу наступать на «Приют 11» и овладеть им.

Всего их было 102 человека, включая командира — лейтенанта Гурена Григорьянца.

Сам офицер был из 214-го кавполка. Поэтому часто пишут, что и вся рота была кавалерийской. Но кавалеристами были только разведчики и командир, уже воевавшие на Эльбрусе.

Вечером 27 сентября отряд лейтенанта Григорьянца начал свой путь к леднику Эльбруса.

Обычно на Эльбрусе туман считается одной из главных опасностей. Вот ты любуешься пронзительно-синим небом и вершинами вокруг — а через несколько минут всё вокруг уже затянуто мглой. И каждый шаг — словно по минному полю. Не дай бог сбиться с тропы и угодить в ледовую трещину.

Но тогда, в сентябре 42-го, опасность тумана была не в том, что он внезапно появился. А в том, что он внезапно прошёл…

Рассеявшаяся мгла, которая могла облегчить наступление группы, обнаружила бойцов. Завязался бой.

Из оперативной сводки № 23 штадива 242:

«Группа Григорьянца в количестве 102 человек на подступах к ПРИЮТ ОДИННАДЦАТИ была встречена ружейно-пулемётным и миномётным огнём противника, понесла большие потери, попала в окружение, из которого вышли 4 человека. Григорьянц ранен в обе ноги, остался на поле боя, судьба его неизвестна.»

Основные бои в те дни шли за перевал Чвивери. Вечером 30 сентября горнострелки выбили с него егерей. Но через сутки немцы подтянули дополнительные силы и отбили перевал обратно.

А подробности о схватке за «Приют 11» в дивизии узнали от вышедших к своим раненых.

Из доклада начальника штаба 242 горнострелковой дивизии следует, что бойцы Григорьянца, несмотря на превосходство врага в численности и технике, продолжали продвигаться вперёд. Они не сдавались, даже когда в живых осталось около трети отряда.

«Остатки бойцов залегли и вели бой до 14.00 28.09.42 г.
Пользуясь превосходством в живой силе и большой насыщенности огня, противнику удалось окружить остатки отряда. Из отряда вышел только один раненый комиссар (политрук Елисеев) и три раненых бойца. Высланный на помощь отряд был встречен огнём противника на пути и не смог оказать помощи группе лейтенанта Григорьянца».

Обычно пишут, что лейтенанта представили к награде посмертно. Но на самом деле представление к ордену Красной Звезды подписали ещё за две недели до его гибели. «Продолжает нести боевую разведку», «действует решительно и смело». Там, в этих строках, офицер ещё жив. А вот получить орден он уже не успел.

Долгое время единственным свидетельством о дальнейшей судьбе Григорьянца считался рассказ немецкого командира Эльбрусского участка обороны, майора Ханса Майера. В своих воспоминаниях он рассказал про бой с группой опытных альпинистов, которые три дня поднимались на Эльбрус по северному склону. Немец упомянул и о взятом в плен командире — раненом лейтенанте. И о якобы застрелившемся комиссаре.

Считалось, что раненый офицер, о котором упоминал Майер — и есть лейтенант Григорьянц. Но, скорее всего, для немецкого командира в один бой слились атаки двух групп — горнострелков и отряда НКВД под командованием старшего лейтенанта Максимова. Ведь командир горнострелков так и остался на поле боя.

В 2014 году подтаявший ледник Эльбруса отдал то, что хранил более 70 лет. Альпинистская разведрота спецназа 34-го разведывательного батальона Южного военного округа (ЮВО) и местные поисковики обнаружили тела погибших в 42-м бойцов.

Был среди них и советский лейтенант.

Документов при нём не было, но сохранились наколки на руках и предплечье, явно указывающие на криминальное прошлое. Много ли офицеров были ранее осуждёнными?

Покопавшись в архивах, поисковики выяснили: Гурен Агаджанович Григорьянц в конце 20-х провёл в тюрьме четыре года, после чего был освобождён со снятием судимости.

Сомнений в том, что нашли именно его, не оставалось.

Он вернулся из боя через 70 с лишним лет. И снова лёг рядом со своими бойцами — в братской могиле около памятника защитникам Приэльбрусья в посёлке Терскол.