Веселая карусель. История из жизни

Яблочко от яблони грохнулось просто ближе некуда, — подумал я, когда матушка вчера мне поведала это. На неделе поехали они в Парк Горького с внучкой, дочкой моей, погулять, качели-карусели, мороженное-тир. Походили они, постреляли, мороженого съели, вроде и домой пора. Тут доча заныла:
— Ну, баааб, ну еще разооок на карусеееель, ну, баааб…
— Ну, ладно, еще разок и домой. Эх, бабуля, бабуля…
Подошли они к какой-то карусели непонятной формы, высокая какая-то, сидения висят, объявление, что дети до 12 лет — только со взрослыми.
— Вот, на эту хочу, — заявил ребенок.
Хочешь? Не вопрос! И даже не представляя, куда вляпывается, бабуля купила два билета. Но, честности ради, надо сказать, что и Сашка тоже не знала, чем все закончится, поэтому обвинить ее в попытке избавиться от бабушки столь экзотическим способом никак нельзя.
Короче, билеты куплены, клиенты рассажены по местам, оператор аттракциона, с неприкрытым сарказмом глядя на шестидесятилетнюю бабулю, нажимает заветную кнопку.
Потихоньку закрутилась карусель, и, не спеша, кресла начали подниматься наверх, вращаясь по кругу. Матушка с дитем, поднявшись на высоту обитания стрижей, с удовольствием наблюдали за суетой внизу. Люди, размером с тараканов, сновали где-то далеко-далеко под ногами, карусель крутилась, адреналина не наблюдалось.
И тут, повинуясь заложенной программе, чудо-карусель изменила режим работы. Кресла закрутились с околосветовой скоростью, и еще при этом встали раком, боком и еще в несколько поз, которые не описать даже великим и могучим русским языком. Все вокруг завизжали от радости и притворного страха. И только матушка, молча выделяя адреналин, крыла матом свою седую голову.
«Пля, ну когда же это кончится?» — прошептала матушка через пять минут перегрузок, после которых даже самый выносливый астронавт тошнил бы дальше полета пули. А веселая карусель и не думала останавливаться. Вертясь, как задница на плите, и меняя амплитуду, она несла в счастливое будущее матушку с внучкой. Внучка, кстати, тоже не ожидавшая такой подляны от администрации парка, сидела молча, крепко зажав попой кресло. В данный момент ее волновали всего две вещи. Первое, когда же остановится эта долбанная вертушка, и второе — где можно будет просушить штаны? Кстати, тема штанов волновала и бабулю.
Когда карусель остановилась, Сашка на ослабевших ногах сползла с кресла и поковыляла прочь от шайтан-механизма. Народ, смеясь и делясь впечатлениями, тоже повалил на выход.
На опустевшем аттракционе сидела бабуля, не в силах встать с кресла, потому как неконтролируемые ноги дрожали так, что вызывали вибрацию на соседних каруселях. А в это время вторая партия желающих повизжать стала потихоньку заполнять пустующие места.
— Да не бойтесь вы, — уговаривал оператор робкую девушку, которая в нерешительности остановилась на полпути к карусели, — ничего страшного не случится. Вон, видите, — он указал на матушку, — даже бабуля на второй заход осталась…
Услышав это, матушка утробно икнула и так витиевато выразила свои ощущения, что великий Даль крутанулся, устраиваясь поудобнее, дабы записать доселе не слышанный словооборот.
Поняв, что бабушка с торчащими вертикально вверх волосами и выражением лица доктора Лектера во время трапезы, не собирается больше получать удовольствия от воздушных пируэтов, оператор осознал, что зря приводил девушке в пример Железную Бабулю…
Еще два дня после этого матушка икала, вспоминая, как она, перевалив за шестой десяток, повелась на «покататься на карусельке».