Из жизни Бессмертных - Кит Ричардс (48 фото + 7 видео)

Кит Ричардс родился в Дартфорде, графство Кент, 18 декабря 1943 года. Единственный ребёнок Doris M. L. (урождённой Dupree) и Herbert W. Richards. Его отец, Herbert W. Richards , фабричный чернорабочий, был ранен во время Второй мировой войны. Его дед по материнской линии Augustus Theodore "Gus" Dupree, участвовавший в турах по Великобритании в составе джазового биг-бенда "Gus Dupree and his Boys", оказал раннее влияние на музыкальные вкусы Кита и заинтересовал его игрой на гитаре. Мать Ричардса познакомила его с музыкой Билли Холидей, Луи Армстронга и Дюка Эллингтона, и купила ему первую гитару — акустическую «Розетти» — за семь фунтов. Однако, его отцу не очень нравилось подобное увлечение. Первым гитарным кумиром Ричардса был Скотти Мур.

Ричардс ходил в ту же начальную школу, что и Мик Джаггер. Эти двое знали друг друга ещё со школы и жили в одном районе, пока в 1954 семейство Ричардсов не переехало в другой район Дартфорда. С 1955 до 1959 Ричардс посещал Дартфордскую техническую школу, где руководитель хора Джек Клейр, заметил его певчий голос и принял его в школьный хор. В 1959, Ричардса исключили из Дартфордской технической школы за прогулы, и директор школы предложил ему поступить в художественный колледж в соседнем городе Сидкап. В художественном колледже Ричардс посвятил всё своё время игре на гитаре. Он продал очень большое количество музыкальных пластинок, чтобы купить свою первую электрогитару — полуакустическую гитару Hoffner.

17 октября 1961, во время поездки из Дартфорда в Сидкап, Ричардс зашёл в тот же самый вагон что и Мик Джаггер, который был тогда студентом Лондонской школы экономики. Они узнали друг друга и стали обсуждать блюзовые и ритм-энд-блюзовые пластинки, которые Мик заказал по почте из Америки. Ричардс был удивлён и впечатлён тем, что Джаггер не только разделял его увлечение Чаком Берри и Мадди Уотерсом, но также и тем, что у них были одни и те же LP's (долгоиграющие пластинки), которые были чрезвычайно редки в Великобритании в то время. К тому же, эти двое обнаружили, что у них есть общий друг: Дик Тэйлор — приятель Ричардса — пел с Джаггером в любительской группе Little Boy Blue and the Blue Boys. Мик предложил Киту прийти на репетицию, и вскоре Ричардс присоединился к группе.

Группа распалась после того, как Джаггер и Ричардс встретили Брайана Джонса, с которым они в результате организовали группу The Rolling Stones. К середине 1962 Ричардс ушёл из колледжа искусств ради музыкальной карьеры и переехал в квартиру в Лондоне с Джаггером и Джонсом. В это время его родители развелись. Ричардс поддерживал хорошие отношения с матерью, которая очень благосклонно относилась к его музыкальной деятельности, но перестал общаться с отцом, с которым возобновил контакт в 1982 году. С 1963 по 1978 годы Ричардс использовал сценическое имя «Кит Ричард», так как менеджер Rolling Stones считал это имя более подходящим для шоу-бизнеса.

С 1983 года женат на модели Патти Хансен (1956 г.р.). У пары две дочери, Теодора и Александра.

В юности кумиром Ричардса был Чак Берри. Little Boy Blue and the Blue Boys играли на репетициях многие музыкальные произведения Берри. Rolling Stones на ранних этапах во время концертов часто исполняли кавер-версии композиций Берри и Бо Диддли. Творчество Джимми Рида и Мадди Уотерса — другой ранний источник вдохновения, и основа для стиля, сочетающего игру лид и ритм-гитары, который Ричардс и Брайан Джонс развивали со времени основания Rolling Stones.

После замены Джонса гитаристом Миком Тэйлором, который работал с Rolling Stones с 1969 по 1974, стиль игры Тэйлора привёл к более явному разделению между ролями лид-гитары и ритм-гитары. В 1975 с заменой Тэйлора Ронни Вудом, группа возвращается к стилю сочетания гитарных партий. Ричардс сказал, что годы игры с Вудом были наилучшим музыкальным периодом Rolling Stones. Ричардса, у которого имеется более тысячи гитар (на некоторых из них он ни разу не играл), часто ассоциируют с гитарой Fender Telecaster. Особенно с двумя 1950-го года выпуска Телекастерами, снабженными хамбакером фирмы Gibson.

Ричардс считает, что акустическая гитара является основой всей его игры, однажды он сказал: «Каждый гитарист должен играть на акустической гитаре дома. Не важно, что вы играете, если вы не поддерживаете на высоком уровне вашу акустическую игру, вы никогда не сможете использовать весь потенциал электрогитары, потому что вы теряете контакт». Акустическая гитара Ричардса присутствует в разных композициях на протяжении всей карьеры Rolling Stones, включая такие хиты как «Not Fade Away», «Brown Sugar», «Beast of Burden» и «Almost Hear You Sigh»

- У Кита Ричардса в коллекции около 3000 гитар, но сейчас играет только на десяти. Он планирует открыть музей своих гитар.

- Кит Ричардс известен своей экстравагантной манерой поведения, и с ним связано много курьёзных случаев. Так, в апреле 2006 года 62-летний музыкант получил сотрясение мозга при падении c дерева на Фиджи. Несколько дней спустя он был успешно прооперирован в Новой Зеландии.

- При исполнении роли капитана Джека Воробья в фильмах серии «Пираты Карибского моря» Джонни Депп старался подражать походке и манере разговора Кита Ричардса, который является одним из его любимых музыкантов. В фильме «Пираты Карибского моря: На краю света» по просьбе Деппа музыкант сыграл отца Джека Воробья — капитана Тига. В четвёртой части франшизы Ричардс вновь исполнил роль отца Джека.

"Опасайтесь крепких алкогольных напитков! Под их воздействием вы можете выстрелить в налогового инспектора и промахнуться"

"Если ты хочешь ударить власть по зубам, то надо делать это как минимум двумя ногами".

"Первая строчка из письма Тони Блэра звучала так: «Дорогой Кит, вы всегда были одним из моих героев...» Англия в руках человека, у которого я герой? Это же ужас какой-то!"

"В сущности, мы приезжали, чтобы послушать нашу публику! Ведь ничто так не прикроет любую твою лажу, как солидный десяти-, а то и пятнадцатиминутный сеанс половозрелых женских воплей"

"За всю жизнь я ни разу не подкатывал к женщинам. Я просто не знаю, как это делается. Инстинктивно я всегда оставляю это ей самой. Что не очень нормально, но я не способен исполнить этот трюк с подкатом: «Эй, красавица, как дела? Может, уединимся?» Я в таких случаях проглатываю язык. Наверное, всем женщинам, с которыми я был, приходилось снимать меня так или иначе. Но, с другой стороны, я подкатываю по-своему — создаю поле невыносимого напряжения. Кому-то придется что-то сделать. Она либо просекает тему, либо нет, но сделать первый шаг я не способен".

"У меня никогда не было проблем с наркотиками. У меня бывали только проблемы с полицией".
*****************************************************************************************************************
"Несколько раз во время ломки я был убежден, что в стене замурован сейф, набитый дурью до отказа, и в нем уже лежит вся кухня: ложка и все остальное. И потом в какой-то момент я отрубался без сил, а когда очухивался, то видел на стене царапины от ногтей с кровью - то есть это я реально пробовал ее расковырять. И что, стоит оно того? Хотя на самом деле тогда мой ответ был - еще как стоит"

"Мику нужно вставать каждое утро с планом нового дня: кому позвонить, что поесть, куда пойти. Я же просто просыпаюсь, благодарю Всевышнего и удостовериваюсь, что все телефоны в доме отключены".

"Я порой одалживаю «травку» у своих детей. Они иногда покуривают. «На, пап». Или, что всего вероятнее: «Пап, у тебя есть еще?»

"Я пока не хочу встречаться с моим старым другом Люцифером. Ведь это тот парень, которого я увижу, не так ли? Я в другое место не попаду, давайте уж начистоту."
*******************************************************************************************************
Мне рай, например, никогда не казался особенно интересным местом. Вообще моя позиция такова: Бог в его бесконечной мудрости не захотел тратиться на два заведения, рай и ад. Это одно и то же место, просто рай - это где ты получаешь все, что хочешь, и встречаешь маму с папой и других близких людей, и вы все обнимаетесь, расцеловываетесь и играете на своих арфах. Ад - это то же самое место, никакого огня и серы, но все проходят мимо и тебя не видят. Ноль внимания, никто не узнает. Ты машешь рукой: "Это я, твой отец", - но ты невидим. Сидишь на облачке, и арфа у тебя есть, но сыграть на ней не с кем, потому что тебя не замечают. Вот это ад.

"Я не могу уйти на пенсию, пока не сдохну. Нас критикуют за то, что мы старые. На самом деле — и я всегда говорю это — если бы мы были черными и наше имя было бы, например, Дюк Эллингтон, то это считалось бы нормальным. Предполагается, что белые рок-музыканты не должны играть рок-н-ролл в нашем возрасте".

"У художника есть холст. У писателя — стопка чистых листов. У музыканта есть тишина".

И уже потом, я думаю, как это бывает с любыми зелеными пацанами, к нам пришло осознание, что блюзу учатся не в монастыре. Ты должен выйти в мир и разбить себе сердце и вернуться обратно - вот тогда ты сможешь спеть свой блюз.

"Никогда я так не боялся за свою жизнь, как случайно угодив в бесновавшуюся толпу малолеток с перспективой быть задушенным или разорванным на куски. Трудно передать, какого страху они могли на тебя нагнать. Полицейские убегают, и ты оказываешься лицом к лицу с диким, неуемным буйством эмоций. По-моему, дело было в Мидлсбро. Мне было никак не попасть в машину — «остин принцесс», как сейчас помню. Я стараюсь влезть внутрь, а эти бешеные сучки раздирают меня на части. Проблема в том, что, когда они до тебя дорвались, они не знают, что с тобой делать. Они почти задушили меня моими бусами. Одна тянет за один конец, другая — за другой, и обе орут: “Кит! Кит!” И одновременно меня душат. Я хватаюсь за ручку двери, которая отрывается и остается в моей руке, а машина, дернувшись, уносится вперед. И я стою с этой сраной ручкой. Называется, бросили на растерзание. Это водитель запаниковал; остальные чуваки уже были внутри, и он больше не мог терпеть, ему срочно надо было вырваться из этого дурдома. И меня оставили в окружении стаи гиен. Следующий кадр: я прихожу в сознание у того же служебного выхода в переулок. Копы, очевидно, уже оттеснили толпу подальше"

"В конце 60-х я стал больше и ближе общаться с Джоном Ленноном. Но с Джоном была такая штука: хоть он и строил из себя крутого, хватало его ненадолго. Он пробовал все из моей «аптечки», но такого навыка, как у меня, у него не было. И у Джона обычно все приключения неизбежно заканчивались в моем сортире в обнимку с унитазом. Джон рассматривал пол и говорил: «Не трогайте меня, тут такие красивые досочки!» А Йоко на заднем плане: «Все-таки ему это нельзя». А я говорил: «Я понимаю, но я ж его не заставлял!»
*************************************************************************************************************
"Я сказал как-то Джону, как мой отец мне говорил: есть разница между тем, чтоб почесать себе задницу и чтоб разодрать ее в мясо".

"В разъездах такое сплошь и рядом. Завязываются самые неистовые отношения, и тут же все кончается, как вспышка. «Мы очень близко сошлись, очень она мне нравилась, даже почти запомнил, как ее зовут».

"Я разгуливал по Оксфорд-стрит с плиткой гашиша размером со скейтборд".

Большинство наркотов докатываются до полного тупизма. Это-то меня в конечном счете и тормознуло. У нас ведь только одна вещь на уме – вмазка. И тогда спрашиваешь себя: я что, совсем уже разучился мозгами шевелить? Какого хрена я общаюсь с этими отбросами? Сплошная тягомотина и больше ничего. Хуже того, многие из них – люди большого ума, плюс вроде как сознают, что сидят на крючке, но, с другой стороны… и что? У всех есть какой-то свой крючок, а мы хотя бы знаем, что дурим себе голову. Никого нельзя считать героем просто за то, что он принимает препараты. Тебя можно считать героем, если ты с них слезешь. Я лично обожал это дело. Но побаловались, и хватит. Кроме того, торчание сильно сужает твои горизонты, так что в конечном итоге весь твой круг знакомых торчками и ограничивается. Я должен был выйти оттуда на простор. Естественно, понимаешь это, только когда уже выбрался. Вот до чего доводит наркота. Ни одна сука в мире так к себе не привязывает.

"Как-то раз один доктор сказал, что мне осталось жить полгода. Я потом был на его похоронах".

"После четырнадцати лет я никому не позволял себя стричь. Я всегда делаю это сам"

"Чтобы записать хороший рок-н-ролл, последнее, что вам нужно, — это современные технологии".

"Если ты не знаком с блюзом, то тебе нет никакого смысла брать в руки гитару и играть рок-н-ролл или любую другую популярную музыку".

"Дайте мне гитару, дайте мне фортепиано, дайте мне метлу со струной – я найду, как себя развлечь где угодно".

"Когда я пишу, я пользуюсь двусмысленностью, потому что жизнь двусмысленна".

Единственные вещи, которые рождают разногласия между мной и Миком, – это группа, музыка и то, что мы делаем.

"У каждого своя манера рассказывать и свои рассказы".

"Да, мне делали трепанацию. Это очень интересный опыт, особенно для моего нейрохирурга, который видел мои мысли, летающие вокруг мозга".

„Никогда не вступайте в драку с уродами. Им просто нечего терять.“

„Слава погубила больше талантливых парней, чем наркотики. Джими Хендрикс скончался не от передоза, а от славы.“

„Мы – группа, и настоящая группа держится до самой смерти.“

„Я всегда считал, что самая потрясающая способность Мика <Джаггера> в том, что он может устроить незабываемое шоу, работая на площадке в два квадратных фута.“

Что я понял про блюз и музыку вообще, копаясь в прошлом, так это то, что ничто не начинается из самого себя. Какая бы великая штука перед тобой ни была, это никогда не дело рук гения-одиночки. Чувак кого-то слушал, и то, что он выдает, — это его вариация на тему. И так ты вдруг понимаешь, что все переплетены между собой. Не бывает такого, что один бесподобен, а остальные — туфта, они все взаимосвязаны. И чем дальше ты забирался в музыку и историю, а с блюзом ты доходишь до 1920-х, потому что в принципе речь идет о записанной музыке, ты думаешь: слава богу, что есть звукозапись. Это лучшее, что с нами случалось с изобретения письменности.

"Иногда поцелуй впечатывается в тебя намного глубже, чем все, что после".

"Дружба — это сокращение расстояния, которое есть между людьми. Вот что такое дружба, и для меня это одна из самых важных вещей в мире. Мик не любит никому доверять. А я буду тебе доверять, пока ты не доказал, что тебе доверять нельзя".

Есть что-то, что заставляет тебя писать песни. В каком-то смысле ты хочешь проникнуть в чужое сердце. Хочешь навсегда остаться в нем или по крайней мере получить резонанс, когда другие люди превращаются в большой инструмент, больше, чем тот, который у тебя в руках. Трогать других людей – это становится почти зависимостью. Написанная песня, которую помнят и принимают близко к сердцу, - это налаженное сообщение, это контакт. Нить, которая проходит через всех нас. Проникающее ранение сердца. Иногда я думаю, что смысл сочинения песен в том, чтобы натянуть сердечные струны до упора, только не доводя до инфаркта.

Великие песни пишут себя сами. Просто хватают тебя и ведут, точнее, не тебя, а твой слух. Мастерство в том, чтобы не слишком вмешиваться. Наплюй на ум, наплюй на все – просто иди туда, куда ведут. Вообще-то твоего мнения никто и не спрашивает, и неожиданно все приходит само: «О, я знаю, что тут должно быть», и тебе просто не верится, потому что казалось, что ничего в жизни не дается так запросто. Думаешь: у кого я это стащил? Да нет, нет, это свое – ну как минимум насколько у тебя вообще может быть что-то свое. И ты понимаешь, что песни пишут себя сами – ты просто передатчик.

"Я написал Satisfaction во сне. Я и не запомнил ничего, и слава богу, что у меня имелся маленький кассетник Филипс. Чудо в том, что когда я с утра на него глянул, то знал, что вечером заправил в него новую чистую кассету, а теперь вижу — она отмотана до конца. Тогда я нажал на перемотку и нашел на ней Satisfaction. Всего лишь набросок, голый скелет песни, где, конечно, не было никакого шумового эффекта, потому что я бренчал на акустике. Плюс сорок минут моего храпа".

"Люди спрашивают: "Почему бы тебе не бросить все на фиг?" Но, пока не окочурюсь, уйти на покой для меня не вариант. По-моему, они не вполне врубаются, что я с этого имею. Я этим занимаюсь не только ради денег и ради вас. Я занимаюсь этим ради себя".

"Я вспоминаю, как вышел на сцену после окончания концерта, все уже было подметено и убрано, трусики и прочее барахло, и остался только один старик-вахтер, который мне говорит: "Отличное шоу. Ни одного сухого сиденья в зале."

Конечно же, если б меня призвали, я бы сейчас уже, наверное, дослужился до генерала. Прирожденного вожака не остановишь. Я такой: если впрягся — значит впрягся. Стоило мне попасть в скауты, я уже через три месяца был старшим патрульным. Организовывать и командовать — это точно мое. Дайте мне взвод, я справлюсь со взводом. Дайте мне роту, я справлюсь еще лучше. Дайте мне дивизию, я с ней вообще сотворю чудеса. Я люблю мотивировать народ, и это как раз пригодилось, когда появились Stones. У меня реально хорошо получается собирать людей в одну команду. Если я умудрился сколотить из кучки раздолбаев-растаманов рабочий коллектив, и еще вспомним моих Winos, абсолютно неуправляемую банду, — значит, у меня явно есть к этому талант. И дело не в том, чтобы размахивать хлыстом, а в том, чтобы не бросать поводья, просто быть, работать, чтобы они всегда чувствовали твое присутствие, что ты их ведешь вперед, а не погоняешь сзади.

"Поглядел я, как Мик пишет слова. Весь текст занял у него минут сорок пять, было аж противно смотреть. Он их строчил так быстро, как только позволяла скорость пальцев. В жизни не видел ничего похожего. У него был обычный желтый блокнот в линейку, и на страницу приходилось по куплету – закончил куплет, перевернул страницу. И, когда он исписал три страницы, они тут же включили микрофоны. Я обалдевал.

Кит работал так: из него выходило несколько слов, а дальше он начинал покряхтывать да подвывать. И кто-то спросил Мика: ты вообще это понимаешь? А Мик посмотрел на него и говорит: само собой. То есть он был как переводчик, понимаете? Как они на пару накладывали вокал – это было что-то. Встали вдвоем у микрофона с пузырем бурбона, который передавали между собой, и записали ведущий вокал со вторым голосом в один микрофон для всех трех песен, практически поставили рекорд по скорости, учитывая, что это была последняя ночь". ----------------------Джим Диккинсон-------------------------

"Все любят музыку. Но что на самом деле нужно - это чтобы музыка тебя полюбила. И это как раз то, что я наблюдал в случае с Китом. Тут требуется определенное уважение к самому процессу. Это ведь не ты ее пишешь, это она тебя пишет. Ты ее флейта или труба, ты ее струны. И это прямо видно, когда ты рядом с Китом. Он как цельновылитая сковородка - можно разогреть до очень высокой температуры, и она не треснет, просто цвет поменяется.
****************************************************************************
«Знаете, в прежние времена они говорили, что звук гитары может вылечить подагру и эпилепсию, ишиас и мигрень. Я думаю, что в настоящее время, похоже, существует дефицит удивления. А Кит, кажется, все еще задается вопросом об этом. Он остановится и держит свою гитару и просто смотрит на нее некоторое время.. ». ------Том Уэйтс------

При создании поста использованы материалы свободного доступа с ресурсов:

1. Текст https://ru.wikipedia.org/
2. Видео https://www.youtube.com/
3. Цитаты https://www.livelib.ru
4. Фото - http://superseventies.tumblr.com/ и https://ru.pinterest.com/