9k
8 лет назад · 8 фото · 8116 просмотров · 98 комментариев
Что читали советские школьники (8 фото)
Метки: #СССР #Школа #литература #образование
Как проводили уроки литературы наши родители, бабушки и дедушки, какие книги их заставляли читать и зачем это было нужно.
Традиционно главным результатом изучения литературы в школе считается освоение книг, входящих в так называемый национальный литературный канон. Чьи имена и произведения должны там быть? У каждого писателя есть свое лобби в академических и педагогических кругах; те же авторы, что при жизни претендуют на статус классиков, могут лично принять участие в борьбе за право оказаться в учебнике.
Возникло даже понятие «школьный канон» — это тоже список, иерархически организованный и производный от национального литературного канона. Но если большой национальный канон формируется самими механизмами культуры, то список обязательного чтения для школьников составляется иначе. Так, на отбор конкретного произведения для школьного канона, помимо общепризнанной художественной и культурно-исторической ценности, влияет:
***возраст читателя, то есть то, кому оно адресовано (школьный канон делится по читательским группам — учебным классам);
***наглядность воплощения в нем литературных или общественных явлений, которые изучают в школе (при этом средние прямолинейные произведения могут быть куда удобнее шедевров);
***воспитательный потенциал (каким образом заложенные в тексте ценности, идеи, даже его художественные особенности могут благотворно повлиять на сознание школьника).
В СССР школьный канон стремился к неизменности и при этом постоянно менялся. Программы по литературе разных лет — 1921, 1938, 1960 и 1984 годов — отражали все происходившие в стране изменения, а также процессы в самой литературе и системе образования.
Возникло даже понятие «школьный канон» — это тоже список, иерархически организованный и производный от национального литературного канона. Но если большой национальный канон формируется самими механизмами культуры, то список обязательного чтения для школьников составляется иначе. Так, на отбор конкретного произведения для школьного канона, помимо общепризнанной художественной и культурно-исторической ценности, влияет:
***возраст читателя, то есть то, кому оно адресовано (школьный канон делится по читательским группам — учебным классам);
***наглядность воплощения в нем литературных или общественных явлений, которые изучают в школе (при этом средние прямолинейные произведения могут быть куда удобнее шедевров);
***воспитательный потенциал (каким образом заложенные в тексте ценности, идеи, даже его художественные особенности могут благотворно повлиять на сознание школьника).
В СССР школьный канон стремился к неизменности и при этом постоянно менялся. Программы по литературе разных лет — 1921, 1938, 1960 и 1984 годов — отражали все происходившие в стране изменения, а также процессы в самой литературе и системе образования.
1921 год. Внимание к ученику и отсутствие жесткого регламента.
Военный коммунизм постепенно закончился, и началась эпоха нэпа. Новое правительство считало образование одним из приоритетных направлений своей деятельности, но кардинально перестроить дореволюционную систему обучения не позволял начавшийся после революции кризис.
Положение «О единой трудовой школе РСФСР», которое гарантировало всем право на бесплатное, совместное, внесословное и светское образование, вышло еще в октябре 1918 года, и только в 1921 году появилась первая стабилизированная программа.
Она делалась для школы-девятилетки, но из-за отсутствия в стране денег на образование и общей разрухи обучение пришлось сократить до семи лет и поделить его на две ступени: третий и четвертый годы второй ступени соответствуют последним двум выпускным классам школы.
Положение «О единой трудовой школе РСФСР», которое гарантировало всем право на бесплатное, совместное, внесословное и светское образование, вышло еще в октябре 1918 года, и только в 1921 году появилась первая стабилизированная программа.
Она делалась для школы-девятилетки, но из-за отсутствия в стране денег на образование и общей разрухи обучение пришлось сократить до семи лет и поделить его на две ступени: третий и четвертый годы второй ступени соответствуют последним двум выпускным классам школы.
Устное поэтическое творчество: лирика, старины, сказки, духовные стихи
Состав программы
Список книг в основном повторяет дореволюционные гимназические программы.
__________
Старинная русская письменность: «Слово о полку Игореве», «Повесть о Юлиании Лазаревской»; повести о Ерше Ершовиче, о Горе-Злочастии, о Савве Грудцыне, о Фроле Скобееве
Михаил Ломоносов. Лирика
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Гаврила Державин. «Фелица», «Бог», «Памятник», «Евгению. Жизнь Званская»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)
Николай Карамзин. «Бедная Лиза», «Что нужно автору?»
Василий Жуковский. «Теон и Эсхин», «Камоэнс», «Светлана», «Невыразимое»
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Александр Пушкин. Лирика, поэмы, «Евгений Онегин», «Борис Годунов», «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Повести Белкина»
Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Демон», «Герой нашего времени», «Песня про купца Калашникова»
Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Тарас Бульба», «Старосветские помещики», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Шинель», «Портрет», «Ревизор», «Мертвые души»
Алексей Кольцов, Евгений Баратынский, Федор Тютчев, Афанасий Фет, Николай Некрасов. Избранные лирические стихотворения
Александр Герцен. «Былое и думы» (отрывки)
Иван Тургенев. «Записки охотника», «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Новь», «Стихотворения в прозе»
Иван Гончаров. «Обломов»
Александр Островский. «Свои люди — сочтемся» или «Бедность не порок», «Доходное место», «Гроза», «Снегурочка»
Михаил Салтыков-Щедрин. Сказки (три-четыре по выбору преподавателя), «Пошехонская старина»
Федор Достоевский. «Бедные люди», «Братья Карамазовы» или «Преступление и наказание»
Лев Толстой. «Детство», «Отрочество», «Юность», «Война и мир», «Хаджи-Мурат», «Исповедь», «Алеша Горшок»
Глеб Успенский. «Нравы Растеряевой улицы», «Власть земли»
Всеволод Гаршин. «Художники», «Красный цветок»
Владимир Короленко. «Сон Макара», «Слепой музыкант», «Река играет», «Лес шумит»
Антон Чехов. «Степь», «Мужики», «Вишневый сад»
Максим Горький. «Челкаш», «Песня о Соколе», «Бывшие люди», «Песня о Буревестнике», «На дне», «Мать», «Детство»
Леонид Андреев. «Жили-были», «Молчание», «Жизнь человека»
Константин Бальмонт, Валерий Брюсов, Александр Блок. Избранные стихотворения
Крестьянские и пролетарские поэты нашего времени
________
Задача одолеть этот список целиком не ставилась — для составителей программы были куда важнее эмоциональное восприятие и самостоятельное осмысление школьниками прочитанного.
«Внимание учащихся, конечно, все время фиксируется на тексте самих произведений. Занятия ведутся индуктивным методом. Пусть учащиеся прежде узнают Рудина и Лаврецкого, а потом уже о философских настроениях русской интеллигенции, о славянофильстве и западничестве; пусть прежде сживутся с образом Базарова, а потом услышат о мыслящих реалистах шестидесятых годов. Даже биография писателя не должна бы предварять непосредственного знакомства учащихся с произведениями. В школе II ступени нет возможности стремиться к исчерпывающему изучению историко-литературных направлений. Если понадобится, пусть преподаватель исключит из предлагаемого ниже списка те или другие произведения, даже того или другого писателя.
Литературное образование, тесно связанное с дореволюционным, вряд ли могло устроить идеологов партийного государства, в котором литература наряду с другими видами искусства должна служить пропаганде властной идеологии. К тому же программа изначально имела ограниченную сферу распространения — и потому, что в стране было мало школ II ступени (большинство выпускников I ступени пополняли ряды пролетариата или крестьянства), и потому, что во многих регионах были свои собственные образовательные программы. Уже через несколько лет она потеряла силу регулирующего документа, оставшись памятником отечественной гуманитарной и педагогической мысли.
Состав программы
Список книг в основном повторяет дореволюционные гимназические программы.
__________
Старинная русская письменность: «Слово о полку Игореве», «Повесть о Юлиании Лазаревской»; повести о Ерше Ершовиче, о Горе-Злочастии, о Савве Грудцыне, о Фроле Скобееве
Михаил Ломоносов. Лирика
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Гаврила Державин. «Фелица», «Бог», «Памятник», «Евгению. Жизнь Званская»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)
Николай Карамзин. «Бедная Лиза», «Что нужно автору?»
Василий Жуковский. «Теон и Эсхин», «Камоэнс», «Светлана», «Невыразимое»
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Александр Пушкин. Лирика, поэмы, «Евгений Онегин», «Борис Годунов», «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Повести Белкина»
Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Демон», «Герой нашего времени», «Песня про купца Калашникова»
Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Тарас Бульба», «Старосветские помещики», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Шинель», «Портрет», «Ревизор», «Мертвые души»
Алексей Кольцов, Евгений Баратынский, Федор Тютчев, Афанасий Фет, Николай Некрасов. Избранные лирические стихотворения
Александр Герцен. «Былое и думы» (отрывки)
Иван Тургенев. «Записки охотника», «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Новь», «Стихотворения в прозе»
Иван Гончаров. «Обломов»
Александр Островский. «Свои люди — сочтемся» или «Бедность не порок», «Доходное место», «Гроза», «Снегурочка»
Михаил Салтыков-Щедрин. Сказки (три-четыре по выбору преподавателя), «Пошехонская старина»
Федор Достоевский. «Бедные люди», «Братья Карамазовы» или «Преступление и наказание»
Лев Толстой. «Детство», «Отрочество», «Юность», «Война и мир», «Хаджи-Мурат», «Исповедь», «Алеша Горшок»
Глеб Успенский. «Нравы Растеряевой улицы», «Власть земли»
Всеволод Гаршин. «Художники», «Красный цветок»
Владимир Короленко. «Сон Макара», «Слепой музыкант», «Река играет», «Лес шумит»
Антон Чехов. «Степь», «Мужики», «Вишневый сад»
Максим Горький. «Челкаш», «Песня о Соколе», «Бывшие люди», «Песня о Буревестнике», «На дне», «Мать», «Детство»
Леонид Андреев. «Жили-были», «Молчание», «Жизнь человека»
Константин Бальмонт, Валерий Брюсов, Александр Блок. Избранные стихотворения
Крестьянские и пролетарские поэты нашего времени
________
Задача одолеть этот список целиком не ставилась — для составителей программы были куда важнее эмоциональное восприятие и самостоятельное осмысление школьниками прочитанного.
«Внимание учащихся, конечно, все время фиксируется на тексте самих произведений. Занятия ведутся индуктивным методом. Пусть учащиеся прежде узнают Рудина и Лаврецкого, а потом уже о философских настроениях русской интеллигенции, о славянофильстве и западничестве; пусть прежде сживутся с образом Базарова, а потом услышат о мыслящих реалистах шестидесятых годов. Даже биография писателя не должна бы предварять непосредственного знакомства учащихся с произведениями. В школе II ступени нет возможности стремиться к исчерпывающему изучению историко-литературных направлений. Если понадобится, пусть преподаватель исключит из предлагаемого ниже списка те или другие произведения, даже того или другого писателя.
Литературное образование, тесно связанное с дореволюционным, вряд ли могло устроить идеологов партийного государства, в котором литература наряду с другими видами искусства должна служить пропаганде властной идеологии. К тому же программа изначально имела ограниченную сферу распространения — и потому, что в стране было мало школ II ступени (большинство выпускников I ступени пополняли ряды пролетариата или крестьянства), и потому, что во многих регионах были свои собственные образовательные программы. Уже через несколько лет она потеряла силу регулирующего документа, оставшись памятником отечественной гуманитарной и педагогической мысли.
1938 год. Учитель и учебник — единственные источники знаний.
Между программами 1921 и 1938 года лежит такая же пропасть, как между революцией и последними предвоенными годами. Смелые поиски 1920-х годов в самых разных областях науки, культуры и образования постепенно сошли на нет. Теперь задачей науки, культуры и образования стало строительство сверхиндустриального и милитаризированного тоталитарного государства. В результате чисток и политических репрессий кардинально изменился и состав тех, кто руководил изменениями в образовании и культуре.
Состав программы
80 % русской классики, 20 % советской литературы
_______
Устная народная поэзия (фольклор)
Русские былины
«Слово о полку Игореве»
Михаил Ломоносов. «Ода на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны», «Разговор с Анакреоном»
Гаврила Державин. «Фелица», «Приглашение к обеду», «Памятник»
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (отрывки)
Николай Карамзин. «Бедная Лиза»
Василий Жуковский. «Светлана», «Теон и Эсхин», «Лесной царь», «Море», «Я музу юную, бывало…»
Кондратий Рылеев. «К временщику», «Гражданин», «Ах, тошно мне…»
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Жан-Батист Мольер. «Мещанин во дворянстве»
Александр Пушкин. Лирика, оды, «Цыганы», «Евгений Онегин»
Виссарион Белинский. «Сочинения Александра Пушкина»
Джордж Гордон Байрон. «Паломничество Чайльд-Гарольда» (отрывки)
Михаил Лермонтов. Лирика, «Герой нашего времени»
Николай Гоголь. «Мертвые души», т. 1
Виссарион Белинский. «Похождения Чичикова, или Мертвые души», письмо Гоголю от 3 июля 1847 года
Александр Герцен. «Былое и думы»
Иван Гончаров. «Обломов»
Александр Островский. «Гроза»
Иван Тургенев. «Отцы и дети»
Николай Чернышевский. «Что делать?»
Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»
Михаил Салтыков-Щедрин. «Господа Головлевы»
Лев Толстой. «Анна Каренина»
Владимир Ленин. «Лев Толстой как зеркало русской революции», «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение», «Л. Н. Толстой и его эпоха»
Антон Чехов. «Крыжовник», «Вишневый сад»
Максим Горький. «Старуха Изергиль», «Коновалов», «На дне», «Дело Артамоновых»
Владимир Ленин о Максиме Горьком
Вячеслав Молотов. «Памяти А. М. Горького»
Александр Серафимович. «Железный поток»
Александр Фадеев. «Разгром»
Владимир Маяковский. Cтихи, поэмы
Николай Островский. «Как закалялась сталь»
Михаил Шолохов. «Поднятая целина»
Песни народов СССР
_________
К 1923–1925 годам литература как предмет исчезла из учебных планов, растворившись в обществоведении. Теперь литературные произведения использовались в качестве иллюстраций к изучению общественно-политических процессов и явлений, чтобы воспитать подрастающее поколение в коммунистическом духе. Впрочем, во второй половине 1920-х годов литература вернулась в сетку предметов — значительно обновленной. Следующие пятнадцать лет программы будут шлифовать, добавляя произведения советской литературы.
К 1927 году ГУС выпустил комплект стабилизированных, то есть неизменных в ближайшие четыре года программ. У учителя все меньше прав заменять одни произведения другими. Все больше внимания уделяется «общественным идеологиям» — прежде всего революционным идеям и их отражению в литературе прошлого и настоящего. Половина девятого, выпускного класса школы-девятилетки была отдана молодой советской литературе, только справившей свой десятилетний юбилей: рядом с Горьким, Блоком и Маяковским имена Константина Федина, Владимира Лидина, Леонида Леонова, Александра Неверова, Лидии Сейфуллиной, Всеволода Иванова, Федора Гладкова, Александра Малышкина, Дмитрия Фурманова, Александра Фадеева, большинство из которых сегодня известны разве что старшему поколению и специалистам. Программа обстоятельно излагала, как трактовать и под каким углом рассматривать то или иное произведение, отсылая за правильным мнением к марксистской критике.
В 1931 году был подготовлен проект другой стабилизированной программы, еще более идеологически выверенной. Однако сами тридцатые годы с их потрясениями и постоянным авралом, чисткой элит и перестройкой всех начал, на которых держались и государство, и общество, не позволяли программам устояться: за это время сменилось целых три поколения школьных учебников. Стабильность наступила лишь в 1938–1939 годах, когда наконец была подготовлена программа, без особых изменений продержавшаяся до хрущевской оттепели, а в основном своем ядре — и до сегодняшнего времени.
Утверждение этой программы сопровождалось пресечением любых попыток экспериментировать с организацией учебного процесса: после признанных неудачными опытов с внедрением американского метода, когда учитель должен был не столько давать новые знания, сколько организовывать самостоятельную деятельность учеников по их добыче и применению на практике, система вернулась к традиционной, известной с дореволюционных времен классно-урочной форме, где учитель и учебник — основные источники знаний. Закрепление этих знаний осуществлялось по учебнику — единому для всех школьников. Учебник следовало читать и конспектировать, а полученные знания воспроизводить максимально близко к тексту.
Программа жестко регламентировала даже количество часов, отводимых на ту или иную тему, причем это время предполагало не подробную работу с текстом, но получение, заучивание и воспроизведение готовых знаний о тексте без особой рефлексии над прочитанным. Важнейшее значение в программе придавалось заучиванию наизусть художественных произведений и их фрагментов, перечень которых был также жестко определен.
Отбор произведений определялся не только их безусловными художественными достоинствами, но и способностью встроиться в логику советской концепции литературного развития Нового и Новейшего времени, отражающей поступательное движение страны к революции, построению социализма и коммунизма. В 1934 году школьное образование стало десятилетним и историко-литературный курс занимал уже три года вместо двух. Перед произведениями фольклора, русской и советской литературы стояла еще одна важная воспитательная задача — давать образцы подлинного героизма, боевого или трудового, на которые могли бы равняться юные читатели.
«Показать величие русской классической литературы, воспитавшей многие поколения революционных борцов, огромное принципиальное отличие и морально-политическую высоту советской литературы, научить учащихся разбираться в основных этапах литературного развития без упрощенства, без схематизма — такова историко-литературная задача курса VIII–X классов средней школы»
Состав программы
80 % русской классики, 20 % советской литературы
_______
Устная народная поэзия (фольклор)
Русские былины
«Слово о полку Игореве»
Михаил Ломоносов. «Ода на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны», «Разговор с Анакреоном»
Гаврила Державин. «Фелица», «Приглашение к обеду», «Памятник»
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (отрывки)
Николай Карамзин. «Бедная Лиза»
Василий Жуковский. «Светлана», «Теон и Эсхин», «Лесной царь», «Море», «Я музу юную, бывало…»
Кондратий Рылеев. «К временщику», «Гражданин», «Ах, тошно мне…»
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Жан-Батист Мольер. «Мещанин во дворянстве»
Александр Пушкин. Лирика, оды, «Цыганы», «Евгений Онегин»
Виссарион Белинский. «Сочинения Александра Пушкина»
Джордж Гордон Байрон. «Паломничество Чайльд-Гарольда» (отрывки)
Михаил Лермонтов. Лирика, «Герой нашего времени»
Николай Гоголь. «Мертвые души», т. 1
Виссарион Белинский. «Похождения Чичикова, или Мертвые души», письмо Гоголю от 3 июля 1847 года
Александр Герцен. «Былое и думы»
Иван Гончаров. «Обломов»
Александр Островский. «Гроза»
Иван Тургенев. «Отцы и дети»
Николай Чернышевский. «Что делать?»
Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»
Михаил Салтыков-Щедрин. «Господа Головлевы»
Лев Толстой. «Анна Каренина»
Владимир Ленин. «Лев Толстой как зеркало русской революции», «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение», «Л. Н. Толстой и его эпоха»
Антон Чехов. «Крыжовник», «Вишневый сад»
Максим Горький. «Старуха Изергиль», «Коновалов», «На дне», «Дело Артамоновых»
Владимир Ленин о Максиме Горьком
Вячеслав Молотов. «Памяти А. М. Горького»
Александр Серафимович. «Железный поток»
Александр Фадеев. «Разгром»
Владимир Маяковский. Cтихи, поэмы
Николай Островский. «Как закалялась сталь»
Михаил Шолохов. «Поднятая целина»
Песни народов СССР
_________
К 1923–1925 годам литература как предмет исчезла из учебных планов, растворившись в обществоведении. Теперь литературные произведения использовались в качестве иллюстраций к изучению общественно-политических процессов и явлений, чтобы воспитать подрастающее поколение в коммунистическом духе. Впрочем, во второй половине 1920-х годов литература вернулась в сетку предметов — значительно обновленной. Следующие пятнадцать лет программы будут шлифовать, добавляя произведения советской литературы.
К 1927 году ГУС выпустил комплект стабилизированных, то есть неизменных в ближайшие четыре года программ. У учителя все меньше прав заменять одни произведения другими. Все больше внимания уделяется «общественным идеологиям» — прежде всего революционным идеям и их отражению в литературе прошлого и настоящего. Половина девятого, выпускного класса школы-девятилетки была отдана молодой советской литературе, только справившей свой десятилетний юбилей: рядом с Горьким, Блоком и Маяковским имена Константина Федина, Владимира Лидина, Леонида Леонова, Александра Неверова, Лидии Сейфуллиной, Всеволода Иванова, Федора Гладкова, Александра Малышкина, Дмитрия Фурманова, Александра Фадеева, большинство из которых сегодня известны разве что старшему поколению и специалистам. Программа обстоятельно излагала, как трактовать и под каким углом рассматривать то или иное произведение, отсылая за правильным мнением к марксистской критике.
В 1931 году был подготовлен проект другой стабилизированной программы, еще более идеологически выверенной. Однако сами тридцатые годы с их потрясениями и постоянным авралом, чисткой элит и перестройкой всех начал, на которых держались и государство, и общество, не позволяли программам устояться: за это время сменилось целых три поколения школьных учебников. Стабильность наступила лишь в 1938–1939 годах, когда наконец была подготовлена программа, без особых изменений продержавшаяся до хрущевской оттепели, а в основном своем ядре — и до сегодняшнего времени.
Утверждение этой программы сопровождалось пресечением любых попыток экспериментировать с организацией учебного процесса: после признанных неудачными опытов с внедрением американского метода, когда учитель должен был не столько давать новые знания, сколько организовывать самостоятельную деятельность учеников по их добыче и применению на практике, система вернулась к традиционной, известной с дореволюционных времен классно-урочной форме, где учитель и учебник — основные источники знаний. Закрепление этих знаний осуществлялось по учебнику — единому для всех школьников. Учебник следовало читать и конспектировать, а полученные знания воспроизводить максимально близко к тексту.
Программа жестко регламентировала даже количество часов, отводимых на ту или иную тему, причем это время предполагало не подробную работу с текстом, но получение, заучивание и воспроизведение готовых знаний о тексте без особой рефлексии над прочитанным. Важнейшее значение в программе придавалось заучиванию наизусть художественных произведений и их фрагментов, перечень которых был также жестко определен.
Отбор произведений определялся не только их безусловными художественными достоинствами, но и способностью встроиться в логику советской концепции литературного развития Нового и Новейшего времени, отражающей поступательное движение страны к революции, построению социализма и коммунизма. В 1934 году школьное образование стало десятилетним и историко-литературный курс занимал уже три года вместо двух. Перед произведениями фольклора, русской и советской литературы стояла еще одна важная воспитательная задача — давать образцы подлинного героизма, боевого или трудового, на которые могли бы равняться юные читатели.
«Показать величие русской классической литературы, воспитавшей многие поколения революционных борцов, огромное принципиальное отличие и морально-политическую высоту советской литературы, научить учащихся разбираться в основных этапах литературного развития без упрощенства, без схематизма — такова историко-литературная задача курса VIII–X классов средней школы»
1960 год. Сокращение часов и расширение списка: крушение надежд на обновление предмета.
После разрухи военных и первых послевоенных лет наступило время жесткого идеологического прессинга и кампаний: целые отрасли науки становились объектами репрессий, факты искажались в угоду идеологии (к примеру, превозносилось превосходство русской науки и ее первенство в большинстве отраслей научного знания и техники).
В этих условиях учитель превращался в проводника официальной линии в образовании, а школа — в место, где ученик подвергается идеологическому давлению. Гуманитарное образование все больше утрачивает свой гуманистический характер. Смерть Сталина в 1953 году и наступившая следом оттепель сопровождались надеждой на изменения в стране — в том числе и в области образования. Казалось, школа обратит внимание на ученика и его интересы, а учитель получит больше свободы в организации учебного процесса и отбора учебного материала.
Состав программы
Треть курса отдана советской литературе, существенно сокращены древнерусская литература, литература XIX века и зарубежная литература
_____________
«Слово о полку Игореве»
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Александр Пушкин. Лирика, «Цыганы», «Евгений Онегин», «Капитанская дочка»
Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Герой нашего времени»
Николай Гоголь. «Ревизор», «Мертвые души», т. 1
Иван Гончаров. «Обломов» (избранные главы)
Александр Островский. «Гроза»
Иван Тургенев. «Отцы и дети»
Николай Чернышевский. «Что делать?» (избранные главы)
Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»
Михаил Салтыков-Щедрин. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Коняга», «Премудрый пискарь»
Лев Толстой. «Война и мир»
Антон Чехов. «Ионыч», «Вишневый сад»
Уильям Шекспир. «Гамлет»
Иоганн Вольфганг Гёте. «Фауст», ч. 1
Максим Горький. «Старуха Изергиль», «На дне», «Мать», «В. И. Ленин» (в сокращении)
Владимир Маяковский. «Левый марш», «Прозаседавшиеся», «Товарищу Нетте — пароходу и человеку», «Стихи о советском паспорте», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!», вступление к поэме «Во весь голос»
Николай Островский. «Как закалялась сталь»
Михаил Шолохов. «Поднятая целина»
Александр Фадеев. «Молодая гвардия»
______________
Как уже было сказано, сложившийся к концу 1930-х годов советский школьный канон впоследствии менялся мало. В нем пока еще не было места «сомнительным» Достоевскому и Есенину, мелодраматическая «Анна Каренина» с ее «мыслью семейной» была заменена на патриотическую «Войну и мир» с ее «мыслью народной» в годы войны, а модернистские течения рубежа веков были втиснуты в шесть часов под самый конец девятого класса. Десятый, выпускной, класс был полностью посвящен советской литературе.
В этот период определяется квадрига русской классики, запечатленная на фронтонах типовых школьных пятиэтажек 1950-х годов: два великих поэта — русский дореволюционный гений Пушкин и советский Маяковский — и два великих прозаика — дореволюционный Лев Толстой и советский Горький.
Особенно много времени составители программы отводили изучению Пушкина: в 1938 году — 25 часов, в 1949-м — уже 37. Остальным классикам часы пришлось подрезать, так как они попросту не умещались во все разбухающий, прежде всего за счет классиков советских, школьный канон.
Заговорить не только об обновлении состава школьного канона, но и о подходах к его формированию и наполнению, а также принципах организации литературного образования в целом удалось только во второй половине 1950-х годов, когда стало понятно, что страна взяла курс на некоторое смягчение идеологического режима. Издание для учителей, журнал «Литература в школе», печатал стенограммы обсуждений проекта новой программы по литературе, а также письма простых учителей, школьных и вузовских методистов и библиотекарей. Звучали предложения изучать литературу ХХ века не один, а два последних года или включать ее в курс 8–10 классов. Находились даже смельчаки, спорившие с тем, что «Войну и мир» следует обязательно изучать в полном объеме: по мнению учителей, большинство их подопечных были неспособны осилить текст.
Однако долгожданная программа, вышедшая в 1960 году, стала большим разочарованием для всех, кто надеялся на перемены. Больший объем нужно было втиснуть в еще меньшее количество часов — составители программы предлагали учителям самим решить проблему и каким-то образом успеть пройти все предписанное не в ущерб глубине постижения.
Не спасало ни изучение некоторых произведений в сокращенном виде, ни уменьшение часов на зарубежную литературу. В изучении литературы провозглашались принципы систематичности и историзма: живой литературный процесс укладывался в ленинскую концепцию «трех этапов революционно-освободительного движения в России»
Материал по-прежнему требовалось просто запоминать в изложении учителя и (или) учебника.
«Необходимо предостеречь преподавателей от чрезмерно детального анализа произведения, а равно и от упрощенных трактовок литературных явлений, вследствие чего изучение художественной литературы может утратить свою образно-эмоциональную сущность»
В этих условиях учитель превращался в проводника официальной линии в образовании, а школа — в место, где ученик подвергается идеологическому давлению. Гуманитарное образование все больше утрачивает свой гуманистический характер. Смерть Сталина в 1953 году и наступившая следом оттепель сопровождались надеждой на изменения в стране — в том числе и в области образования. Казалось, школа обратит внимание на ученика и его интересы, а учитель получит больше свободы в организации учебного процесса и отбора учебного материала.
Состав программы
Треть курса отдана советской литературе, существенно сокращены древнерусская литература, литература XIX века и зарубежная литература
_____________
«Слово о полку Игореве»
Денис Фонвизин. «Недоросль»
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)
Александр Грибоедов. «Горе от ума»
Александр Пушкин. Лирика, «Цыганы», «Евгений Онегин», «Капитанская дочка»
Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Герой нашего времени»
Николай Гоголь. «Ревизор», «Мертвые души», т. 1
Иван Гончаров. «Обломов» (избранные главы)
Александр Островский. «Гроза»
Иван Тургенев. «Отцы и дети»
Николай Чернышевский. «Что делать?» (избранные главы)
Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»
Михаил Салтыков-Щедрин. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Коняга», «Премудрый пискарь»
Лев Толстой. «Война и мир»
Антон Чехов. «Ионыч», «Вишневый сад»
Уильям Шекспир. «Гамлет»
Иоганн Вольфганг Гёте. «Фауст», ч. 1
Максим Горький. «Старуха Изергиль», «На дне», «Мать», «В. И. Ленин» (в сокращении)
Владимир Маяковский. «Левый марш», «Прозаседавшиеся», «Товарищу Нетте — пароходу и человеку», «Стихи о советском паспорте», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!», вступление к поэме «Во весь голос»
Николай Островский. «Как закалялась сталь»
Михаил Шолохов. «Поднятая целина»
Александр Фадеев. «Молодая гвардия»
______________
Как уже было сказано, сложившийся к концу 1930-х годов советский школьный канон впоследствии менялся мало. В нем пока еще не было места «сомнительным» Достоевскому и Есенину, мелодраматическая «Анна Каренина» с ее «мыслью семейной» была заменена на патриотическую «Войну и мир» с ее «мыслью народной» в годы войны, а модернистские течения рубежа веков были втиснуты в шесть часов под самый конец девятого класса. Десятый, выпускной, класс был полностью посвящен советской литературе.
В этот период определяется квадрига русской классики, запечатленная на фронтонах типовых школьных пятиэтажек 1950-х годов: два великих поэта — русский дореволюционный гений Пушкин и советский Маяковский — и два великих прозаика — дореволюционный Лев Толстой и советский Горький.
Особенно много времени составители программы отводили изучению Пушкина: в 1938 году — 25 часов, в 1949-м — уже 37. Остальным классикам часы пришлось подрезать, так как они попросту не умещались во все разбухающий, прежде всего за счет классиков советских, школьный канон.
Заговорить не только об обновлении состава школьного канона, но и о подходах к его формированию и наполнению, а также принципах организации литературного образования в целом удалось только во второй половине 1950-х годов, когда стало понятно, что страна взяла курс на некоторое смягчение идеологического режима. Издание для учителей, журнал «Литература в школе», печатал стенограммы обсуждений проекта новой программы по литературе, а также письма простых учителей, школьных и вузовских методистов и библиотекарей. Звучали предложения изучать литературу ХХ века не один, а два последних года или включать ее в курс 8–10 классов. Находились даже смельчаки, спорившие с тем, что «Войну и мир» следует обязательно изучать в полном объеме: по мнению учителей, большинство их подопечных были неспособны осилить текст.
Однако долгожданная программа, вышедшая в 1960 году, стала большим разочарованием для всех, кто надеялся на перемены. Больший объем нужно было втиснуть в еще меньшее количество часов — составители программы предлагали учителям самим решить проблему и каким-то образом успеть пройти все предписанное не в ущерб глубине постижения.
Не спасало ни изучение некоторых произведений в сокращенном виде, ни уменьшение часов на зарубежную литературу. В изучении литературы провозглашались принципы систематичности и историзма: живой литературный процесс укладывался в ленинскую концепцию «трех этапов революционно-освободительного движения в России»
Материал по-прежнему требовалось просто запоминать в изложении учителя и (или) учебника.
«Необходимо предостеречь преподавателей от чрезмерно детального анализа произведения, а равно и от упрощенных трактовок литературных явлений, вследствие чего изучение художественной литературы может утратить свою образно-эмоциональную сущность»
1984 год. Воспитание чувств вместо идеологии.
После оттепели вся страна выстроилась в очереди за дефицитом — и не только за югославскими сапогами или отечественными телевизорами, но и за хорошей литературой, полками с которой стало модно украшать интерьеры квартир. Расцвет книжного рынка, в том числе и подпольного, массового кинематографа, советских литературных и иллюстрированных журналов, телевидения, а для кого-то — и самиздата, становился серьезной конкуренцией унылому советскому школьному предмету «литература», спасаемому лишь отдельными подвижниками учителями. На смену идеологии в школьную литературу приходит воспитание чувств: в героях начинают особенно цениться их душевные качества, в произведениях — поэтичность.
Список постепенно расширяется, с одной стороны — за счет прежде не рекомендованных произведений русской классики (Достоевский), с другой — за счет произведений советской литературы последних лет, которую следовало читать самостоятельно с последующим обсуждением на уроках.
Число часов, отпускаемых на литературу в 8–10 классах, продолжает сокращаться: в 1970-м это всего 350 часов, в 1976 году и на ближайшие четыре десятилетия — 340. Школьная программа в основном пополняется произведениями, которые особенно близки консерваторам: на место слишком критичного по отношению к традиционному укладу роману Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» в начале 1970-х в программу приходит роман «Преступление и наказание», противопоставляющий бунту против существующих порядков идею личного спасения. Рядом с «урбанистом» Маяковским встает «крестьянский» Есенин. Блок в основном представлен стихами о Родине.
Список постепенно расширяется, с одной стороны — за счет прежде не рекомендованных произведений русской классики (Достоевский), с другой — за счет произведений советской литературы последних лет, которую следовало читать самостоятельно с последующим обсуждением на уроках.
Число часов, отпускаемых на литературу в 8–10 классах, продолжает сокращаться: в 1970-м это всего 350 часов, в 1976 году и на ближайшие четыре десятилетия — 340. Школьная программа в основном пополняется произведениями, которые особенно близки консерваторам: на место слишком критичного по отношению к традиционному укладу роману Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» в начале 1970-х в программу приходит роман «Преступление и наказание», противопоставляющий бунту против существующих порядков идею личного спасения. Рядом с «урбанистом» Маяковским встает «крестьянский» Есенин. Блок в основном представлен стихами о Родине.
В 1960–70-е годы по многим произведениям школьного канона снимаются фильмы, сразу же приобретающие широкую популярность: они решают проблемы и нечтения, и адаптации сложных или исторически далеких смыслов классических произведений к восприятию их широкими массами, с идейной проблематики перенося акцент на сюжет, чувства героев и их судьбы. Все прочнее утверждается мысль о том, что классика общенародна: она как будто бы сочетает в себе доступность массовой литературы с высокохудожественностью непреходящих шедевров (в отличие от произведений нереалистических, особенно «модернистских», адресованных в основном отдельным группам «эстетов»).
«Классическая литература — литература, достигшая высочайшей степени совершенства и выдержавшая испытание временем, сохраняющая значение бессмертного творческого примера для всех последующих писателей».
Произведения о революции, Гражданской войне и коллективизации уходят в сокращенное или обзорное изучение (четыре часа на «Как закалялась сталь») либо на внеклассное чтение объем которого все возрастает. Зато все больше произведений о Великой Отечественной войне: восемь часов, прежде отпускаемых на изучение «Поднятой целины» Шолохова, теперь поделены между этой эпопеей и рассказом «Судьба человека».
Литература последних десятилетий читается дома самостоятельно, после чего в классе обсуждается одна из четырех тем: Октябрьская революция, Великая Отечественная война, образ Ленина, образ нашего современника в произведениях современных авторов. Из 30 прозаических произведений советских писателей, предложенных на выбор для обсуждения в 8–9 классах, десять книг посвящены военному времени, три — революции и Гражданской войне, пять — жизни и деятельности Ленина. Девять из 24 писателей представляют национальные литературы СССР.
Впрочем, само появление раздела «Для бесед по советской литературе» стало знаком приближения новых времен в отечественном образовании, в том числе и в литературном: из лекции с последующим опросом урок хотя бы иногда превращается в беседу; в обязательном списке появляется хоть какая-то вариативность, пусть и только в выборе произведений текущего литературного процесса.
И все же, несмотря на эти уступки, литературное образование позднесоветского времени предлагало сфальсифицированную, идеологически и цензурно обкромсанную историю русской литературы, в которой очень многому не было места. Авторы программы 1976 года, текст которой почти без изменений перекочевал в программу 1984-го, этого не скрывали:
«Одна из важнейших задач учителя — показать учащимся, что роднит советскую литературу с передовым наследием прошлого, как она продолжает и развивает лучшие традиции классической литературы, и вместе с тем раскрыть качественно новый характер литературы социалистического реализма, являющейся шагом вперед в художественном развитии человечества, классовую основу ее общечеловеческого коммунистического идеала, многообразие и эстетическое богатство советской литературы».
«Классическая литература — литература, достигшая высочайшей степени совершенства и выдержавшая испытание временем, сохраняющая значение бессмертного творческого примера для всех последующих писателей».
Произведения о революции, Гражданской войне и коллективизации уходят в сокращенное или обзорное изучение (четыре часа на «Как закалялась сталь») либо на внеклассное чтение объем которого все возрастает. Зато все больше произведений о Великой Отечественной войне: восемь часов, прежде отпускаемых на изучение «Поднятой целины» Шолохова, теперь поделены между этой эпопеей и рассказом «Судьба человека».
Литература последних десятилетий читается дома самостоятельно, после чего в классе обсуждается одна из четырех тем: Октябрьская революция, Великая Отечественная война, образ Ленина, образ нашего современника в произведениях современных авторов. Из 30 прозаических произведений советских писателей, предложенных на выбор для обсуждения в 8–9 классах, десять книг посвящены военному времени, три — революции и Гражданской войне, пять — жизни и деятельности Ленина. Девять из 24 писателей представляют национальные литературы СССР.
Впрочем, само появление раздела «Для бесед по советской литературе» стало знаком приближения новых времен в отечественном образовании, в том числе и в литературном: из лекции с последующим опросом урок хотя бы иногда превращается в беседу; в обязательном списке появляется хоть какая-то вариативность, пусть и только в выборе произведений текущего литературного процесса.
И все же, несмотря на эти уступки, литературное образование позднесоветского времени предлагало сфальсифицированную, идеологически и цензурно обкромсанную историю русской литературы, в которой очень многому не было места. Авторы программы 1976 года, текст которой почти без изменений перекочевал в программу 1984-го, этого не скрывали:
«Одна из важнейших задач учителя — показать учащимся, что роднит советскую литературу с передовым наследием прошлого, как она продолжает и развивает лучшие традиции классической литературы, и вместе с тем раскрыть качественно новый характер литературы социалистического реализма, являющейся шагом вперед в художественном развитии человечества, классовую основу ее общечеловеческого коммунистического идеала, многообразие и эстетическое богатство советской литературы».
Уже через несколько лет на месте СССР возникнет другое государство, а на месте раздутого обязательного списка — еще более объемный рекомендательный, наконец-то вновь, как в начале 1920-х годов, доверивший учителю право самому выбрать из предложенного перечня имена и произведения с учетом интересов и уровня учеников. Но это будет уже история постсоветского школьного канона, не менее драматическая, в которой активное участие примут и родительское сообщество, и педагогическая общественность, и даже высшее руководство страны.
Метки: #СССР #Школа #литература #образование
давать подросткам "Войну и мир", дабы приохотить к чтению, это всё равно что дикому папуасу предложить компьютер.
Учителя не все читали целиком, а понимали и того меньше.
Подросток более тяготеет к фантастикам-приключениям.. и правильно...возраст такой, нет жизненного опыта для осознания остроты проблем..переживания того же Раскольникова им до лампочки вообще.
задача школы не дать весь пласт шедевров, а вызвать интерес, сделать чтение для ребёнка необходимым..я так думаю..
меня к чтению приучили в семье. Школа бы с этим не справилась. Програмные перлы советской литературы читал через силу ибо скучны и бездарны, в большинстве своём.
Вся русская класическая литература, это мрак, уныние и безнадёга (за редким исключанием). Там постоянно кто-нибудь мучается, либо герои, либо читатель. Или герои мруть, а те кто не мруть, тех самим очень добить хочется, потому что так жить нельзя. Особенно, хочется удавить всех героев Достоевского, чтобы автор, наконец, неперстал над ними издеваться.
После прочтения школьной программы, человек понимает, что жизнь это боль, всю жизнь нужно терпеть и страдать, ну или как Чатский "Карету мне, карету".
У Джека Лондона и Жюля Верна, герои преодолевают трудности, борятся и побеждают. У Достоевского и Толстого, страдают и сами создают себе проблемы, чтобы страдать дальше.
Я вообще не понимаю, как можно воспитать здоровую личность на этих постоянных страданиях и нытье. Про подвиг, преодоление себя и победу, в моей школьной программе, была только "Повесть о настоящем человеке" всё. Все остальные герои сидят на попе ровно и страдают. Ощущение, что таким образом пытались воспитать общество страдающих терпил.
Вот зачем подросткам давать "Герой нашго времени"? Они же севершенно некритично начинают считать его идеалом для подражания, несмотря на попытки учителя объяснить, что он там вообще не положительный герой.
Я как-бы понимаю, что лет сто назад, подобные мрачные произведения должны были показать подрастающему покалению все ужасы царизма. Но сейчас-то всё это зачем?
Сюда я больше не ездок!-Чацкий... Писать о литературе с ошибками...
Достаточно показательный пост. Позволяет определить "культурный" уровень большинства "фишкян". (Да и интеллектуальный - тоже. Сами того не понимая, пишут о себе такое, о чем умный человек никогда не стал бы писать). Впрочем, никаких неожиданностей.
Что-то не понял программу 20-х годов
Михаил Шолохов. Поднятая целина
Это же про коллективизацию, которой еще не было!
Что-то автор напутал.
школьная программа на 80% лабуда устаревшая и нечитающаяся. А нового умного наши не пишут, а иностранную литературу давать - жаба задушит, не дай Бог толерантными и человеколюбивыми вырастут... А на закате совка мы читали в школе СПИД-Инфо, передавая первые номера из рук в руки в тайне от учителей :)
Все нудные книжки из школьной программы читал по хрестоматии в сокращённом варианте, единственное что помню было с интересом целиком прочитано это, Школа Гайдара, Молодая Гвардия, Судьба человека
Да, жалко тогда Дома-2 не было. Тогда бы и Жюль Верн не нужен был.
У меня есть. Используется в качестве монитора.
Да знаешь, меня всегда потешает, когда мои ровесники и немного 'плюс' начинают излагать свою выхолощенную фантазию на тему 'как было' с идиллическим лубком)
Некоторых, как видно, старческое слабоумие настигает довольно рано. Печаль.
Из всей школьной программы мне понравилась только "Как закалялась сталь", по внеклассному чтению понравилась "Старая крепость" и "Шутейские рассказы" Шишкова. Все остальное я пробегал бегло чтобы сдать сочинение или ответить и забывал моментально. С семи лет подсел на фантастику )) Отечественную сначала (она была больше представлена), а потом и иностранную (в Вокруг света печатали частенько в конце зарубежные произведения, но это уже после перестройки - мне 9 было, когда она случилась).
Писали,что то(сочинение) по В.Каверину(Два Капитана).
Однокассница Надька -отличница, возьми и спроси у преподши -Нины,мать её Иванны - А как звали В. Каверина?!Ответила "Наверное Владимир!!!"
Я,как заправский двоечник -сидемши на первой парте,взял и поправил её.Вениамин! НинВанна меня чуть со свету не сжила...
Моя тётка работала библиотекарем. и все списанные книги были мои!
Читал я эти книги ок корки,до корки(до выходных данных).
Помню прерасно, как, еще будучи учениками в советской школе, мы всем классом взбунтовались и отказались учить наизусть Маяковского (трэш типа "..сидят в грязи рабочие подмокший хлеб жуют..") Наша учитель литературы вызывала к доске по одному, и каждый выходил и торжественно отвечал: "Я не готов!". Так продолжалось раз 18. -ть. Каждый получал двойку и садился на место, пока литераторша не вызвала, наконец, нашу умничку - отличницу, которая шла на золотую медаль, и та все-таки рассказала отрывок...
Я это к чему вспоминаю. Не так давно сыну - школьнику задали по литературе ... того же Маяковского. Я никак не навязывал ему своего мнения о творчестве данного "поэта революции", но тот сам, после нескольких безуспешных попыток заучить что-то про " ноктюрн на флейте водосточных труб", заявил, что учить эту хрень он не будет, даже под угрозой отлучения от компа на неделю. :) Мы с женой переглянулись и сказали, что учить ему ЭТО не надо...
Молодых у нас, к сожалению, не было. А вот такие шутки могли закончиться вызовами на педсовет и оргвыводами. Все было жестко.
на педсовет и так вызывали) в 10-11 каждую неделю, практически... Весь класс)))
Меня в 7-м классе вызвали первый раз)
"Здесь взрывы закудахтают В разгон медвежьих банд"...
Может заинтересует.
А, как вы относитесь к творчеству К. Малевича, а если конкретнее - к "Черному квадрату"? Что испытываете - глядя, пусть даже на репродукцию? Надеюсь, что вы видели этот мировой шедевр?
А чего так слабо-то? Может, стоило "Луку Мудищева" учить сразу?
Окончил школу в 92ом прошлого века. Как раз на распутье, когда заветы Союза еще были крепкИ, но в Комсомол вступать уже не принуждали. К литературе отношение двоякое. Да и оценки получал соответствующие: 2/5 или 3/5. Первая оценка шла за содержание, вторая за грамотность. Ну не мог я (да и сейчас не могу) писать изложения-сочинения на полторы-две страницы, как было положено, все свои мысли укладывал в один-два абзаца. Коротко, четко и лаконично писал о том, что думаю, за это и получал... Родители удивлялись, но не ругали. Они-то знали, что иногда их сЫночку пробивает и он может выдать куплетов 5-6 вполне себе неплохой рифмы.:)
Я в школе литру "терпеть ненавидела". ИМХО дофига и больше книг из школьной программы предназначены для взрослых, а у детей и подростков эти книги не находят никакого отклика. И даже более того, помня с какими мучениями я преодолевала список обязательного чтива, лично я к классикам не вернусь даже если альтернативой будет освежитель из туалета.
В то же время я благодарна родителям, что давали во-время книги адекватные моему возрасту: Лингрен, Киплинга, Жюль Верна, Дюма и т.д. только благодаря этому я полюбила читать.
Вы по какой программе учились? СССР, пост.. или уже ЕГЭшной эпохи?
Полагаю пост., а что?
Было разное отношение и учителей, и учеников, и родителей. И, конечно, учебники были разными (читай - программа). Поэтому и спросил. Но, кстати говоря, наша программа тоже не особо зажигала на изучение классики. Сейчас, уже в зрелом возрасте, эти произведения читаются совсем по-другому. Рекомендую попробовать, будете удивлены. :)
Лингрен - это кто? Может - Линдгрен? Которая Астрид? "Пеппи Длинныйчулок", "Малыш и Карлсон", "Калле Блумквист"?
100%
Как я ненавидел всю ту скучную, абсолютно чуждую мне, хрень что проходили в школе! Ну какое мне дело до метаний какой то аристократки между мужем и любовником (Анна Каренина, Война и мир), до мудака, пьяницы и бездельника, который взяв в долг, чтобы не отдавать, убивает старуху... Причем всё это написано языком нечитаемым, выражениями давно не употребляемыми, описываются реалии чуждые нам по своей природе (дворянство, помещики...) Бородатый граф совсем охренел, четверть текста на французском - явно не для нас писал. ))
Я в это время читал под партой Буссинара, Дюма, Жюль Верна, Ефремова, Конан Доиля, Азимова, Стругацких...
А темы сочинений, "Идейный облик Фамусова в свете последних постановлений ВЦСПС" или "Печорин лишний человек" - меня от них тошнило! ))
Очень много зависит от учителя. Так получилось, что у меня по всем предметам было минимум 2-3 учителя. Отношение к предмету и успеваемость при этом колебались от тихой ненависти и полной неуспеваемости, до полного обожания и одних пятерок.
А Анну Каренину я осилила уже во взрослом возрасте, и мягко говоря отклика она у меня не вызвала. Нечестная тетка невеликих моральных качеств сама подвела себя под поезд
Меня больше доставала не сама литература, которую заставляли читать в школе, а вопросы "что хотел сказать автор", "чему учит произведение", "твое мнение о..." и т.п. Потому что ни хера же нельзя было высказать действительно свое мнение, если оно не совпадало с <<правильным>> мнением, без негативных для тебя последствий. И потому что учителя считали, что они точно знают, что хотел сказать автор (тем более лет двести назад), а автор возможно сильно удивился бы, узнав о том "что он хотел сказать".
благодарна школьной программе за пендаль в прочтении данных книг...а сейчас школота это читает?
Мне не нравилась школьная программа по литературе, еле троечку вытягивал.. Ну не интересно мне было читать о событиях сто- двухсотлетней давности. А дома я зачитывался Беляевым, Н.Толстым, Циолковским, Шекли, Бредбери. Мне нравилось читать о том что будет или могло бы быть. Жаль, что чиновники минобраза этого не понимают)
а чем 11-и классник отличается от первокура педа? у студента что, вдруг мозги вырастают за лето такого размера, что уже любую литературу может постичь, а вот весной или зимой это было недоступно?
11-классник ничем. А 5-8 классы очень даже отличаются.
Что за бред? Может и физику с математикой на свое усмотрение и по желанию? Так, как вас, может бомбить лишь школьника, увидевшего список литературы на лето) ну не хочешь - не читай, как говорится! Детский сад, ей богу) или мать ремнем бьет за двойки))
вы читать умеете? перечитайте еще раз мое сообщение, может дойдет.
Так и до вас может дойдет тогда, что под словом "классика", которое вас так возбудило в моем комментарии, не имелся ввиду солженицын. И кстати, умные люди из из страны Советов уже все подобрали для школьной программы по литературе и актуал, и чаяния, и всё остальное, коего достаточно для общего нормального развития человека в детстве и в подростковом возрасте.
Мы и в 90-у тоже самое читали в школах... Точнее как - из класса читали пару -тройку человек - остальные по "хрестоматии"...
Я говорю, что посмотрел старые тетради - тоже раздельно, у меня нигде не написано, и не отмечено как ошибка. И раздельное написание - мне режет глаз, значит я пишу правильно.
"мне режет глаз, значит я пишу правильно."
Железная логика, что тут скажешь...
От слова - совсем.
Забейте.
Уже забил, тяжёлый случай.
что читали в советские школьники? да всякую х@уету никому и нафик не нужную! я любил читать и был завсегдатаем городской библиотеки, почему не читали в школе например Ильфа и Петрова? да это был бы праздник какой! я уж не говорю о Булгакове---ну тут явной антисоветчиной попахивает а его " Мастер и Маргарита" наверняка бы оставили след в сознании школьников, можно конешн сказать что Чехов это гений и Толстой так же не дурак но вот кто сейчас вспомнит за что Родион старушку то замочил? и ведь так велось всё советское обучение---обязательно надо преподавать скучные и неинтересные темы учителями которым надо бы на пенсию сьипаца а они всё детишек мучают, помню пришёл к нам молодой преподаватель Игорь(отчество уж не упомню)---та ёпт!!! как он вёл историю!!! этож сказка прям! на его уроках даже самые упоротые бандиты-двоечники сидели с раскрытыми ртами!!! и чё как вы думаете было дальше? правильно---его сожрала старая грымза завуч напару с престарелой директрисой и молодой учитель к епаной матери вылетел из школы, вот как то так...
Не думаю, что обязательные для чтения Ильф и Петров, Булгаков и другие любимые авторы были бы праздником. Тут ведь все дело в обязательности, ну - и от личности учителя зависит очень многое (как Вы же сами и заметили).
Мастер и Маргарита входит в школьную програму, по крайней мере в моей школе входила. Закончил школу в 2002. Ильф и Петров - входил, Булгакова Белая гвардия куда интересней попсовой Маргаритки. Родион замочил от безысходности (денег должен был). Преподавали отлично (вам не повезло с учителем).
а я закончил школу в 1986 году
помню как доставала меня литература в школе. Никак не мог понять за каким хреном мне нужно изучать т.н. "классику" 19-го века? Кому она вообще интересна? Да ещё и сочинения по ней писать регулярно -- про КОГО там писать то?! Абсолютно ВСЕ герои этой литературы в нашем сегодняшнем понимании просто ОДНОКЛЕТОЧНЫЕ. Тупость размышлений и поступков(что случаются с героями этих книжек куда реже) просто зашкаливает! С жиру бесятся от безделья! Неужто в 80-е годы не могли набрать советской литературы посвежее, поумнее и с близкими проблемами?
Да кому вы это говорите... Почитал коменты в посте -
Потому они нас и не понимают, Достоевский - позапрошлый век, мы СОВЕРШЕННО ДРУГИЕ а они (иносранцы) судят о нас по Достоевскому и Толстому. ))
ЗЫ: кстати, В РЕАЛЬНОСТИ, самый читаемый русский писатель в мире -- Виктор Пелевин....
не поэтому. Они даже НЕ СТАВЯТ ТАКОЙ ЗАДАЧИ "понять". Это агрессивная западная цивилизация и ей не требуется кого то понимать а значит и приспосабливаться к кому то. У них только одна установка -- уничтожить. Тем более конкурента...