Поделки инженеров из США: слёзы для военных (12 фото)

Миллион человек — такими были военные потери в 1916 году в одном только сражении на Сомме. Шокирующие реалии Первой мировой остро воспринимались за океаном. Американцы с ужасом читали новости из Европы и страстно желали помочь Антанте. Но как?

Артиллерия — бог войны. Перекопанные снарядами траншеи были лучшим подтверждением её мощи. Без артиллерии не обходилась ни одна атака или оборона своих окопов. Неудивительно, что буйная изобретательская мысль всегда смотрела в сторону улучшения если не самих орудий, то хотя бы снарядов.

Шёл 1917 год. На Западном фронте грохотали танки, немцы собирались испытывать вундерваффе — штурмовые отряды… А тем временем американец Роман Вио придумал очередное чудесное решение: как преодолеть проволочное заграждение и не оказаться продырявленным.

Неизвестно, что подумали военные, когда им из патентного бюро прислали очередной шедевр инженерной мысли, но фейспалм испытали точно. Суть изобретения мистера Вио была очень проста. На артиллерийское орудие надевали выступающий металлический каркас с серпами по краям. В момент выстрела каркас плотно облегал снаряд и бодро летел вместе с ним в сторону вражеской траншеи (во всяком случае, именно такого поведения ожидал от него изобретатель). По пути такой снаряд спутывал и разрезал колючую проволоку, чем должен был облегчить атаку своей пехоты на укрепления противника.

Судя по всему, от такой самоубийственной штуки в армии отказались не глядя. То, что в момент выстрела снаряд разрушит хлипкую конструкцию, ясно и без всяких тестов. И это в лучшем случае. В худшем снаряд просто взорвётся, ударившись о каркас, в непосредственной близости от собственного орудия.

Никакой артиллерии на этих изобретателей не напасёшься!

Впрочем, у военного командования американской армии были примеры и похлеще.

В декабре 1915 года Дэвид Даунс из Айовы подал заявку на хитроумный снаряд. Его наконечник, по мысли автора, надо было плотно набить шрапнелью, расположенной в особом порядке. «Для поражения большой площади», — указал автор в патенте.

Это не привлекло бы ничьего внимания, если бы шрапнель не требовалось обвязать кабелем. Задумка была такая: после выстрела, когда снаряд взрывался над вражескими позициями, кабель из него вылетал с большим ускорением, — а шрапнель, закреплённая на кабеле, летела дальше. Кабель к тому же ещё и раскручивался, поэтому площадь поражения шрапнелью оказывалась больше. Хорошо хоть автор не написал про «устрашающий эффект от звука раскручивающейся хрендюлины». Зато он предложил вариант одновременного выстрела трёх снарядов своей конструкции, предварительно жёстко связанных между собой.

По всей видимости, это стало последней каплей. Проект завернули, чем сберегли нервы и жизни сотням солдат Антанты. Но на этом перечень рацпредложений, нарушающих школьные познания о механике, не заканчивается.

11 апреля 1916 года Джон Роджерс подал заявку на патент. Он решил попытать счастья на изобретательской ниве, представив «разделяющийся снаряд». Во время выстрела из пушки боеприпас разлетался на две половинки… но спрятанный внутри него стальной трос удерживал фрагменты вместе. Так как передняя часть снаряда была тяжелее задней, траектория их совместного полёта должна была, по мысли автора, напоминать две дуги. Данная конструкция могла бы легко уничтожать проволочные заграждения.

Но так думал изобретатель. А вот армейское командование знало, что траектория полёта такого снаряда напоминает черт-те что. И нет никаких гарантий, что это чудо не прилетит на свои же позиции или не разорвёт орудие прямо во время выстрела. В общем, немилосердно отказались от изобретения.

Помимо прорыва колючей проволоки изобретателям не давал покоя вопрос: «Как из своей траншеи взорвать траншею врага, не привлекая внимания?». Решение техасца Говарда Хьюза оказалось простым и эффектным.

В своем патенте от 7 декабря 1915 года он предложил разместить в траншее специальную буровую машину. Тонкость заключалась в том, чтобы не просто пробурить дырку из своей траншеи в траншею тевтонов, а сделать это тихо. Поэтому бур работал на низкой частоте. Второй особенностью машины Хьюза стал механизм подачи снарядов в просверленный канал.

Когда бур заканчивал свою грязную работу, снаряд выстреливался в сторону противника мощной струёй воды. Её закачивали в канал при помощи насоса, входившего в состав буровой машины.

К разочарованию изобретателя, военные не повелись на очередное «лёгкое решение» сложной проблемы. Они решили, что бурение в любом случае привлечёт внимание, а там и до контрмер недалеко.

Судя по внешнему виду некоторых изобретений, проблема преодоления проволочных заграждений так сильно воздействовала на мозг инженеров, что на выходе получалось нечто безумное. «Энфиладная машина» Вильяма Норфолка (заявка на изобретение от 23 февраля 1916 года) — абсолютная фантастика.

Машина представляла собой сдвоенное мотор-колесо, на котором по всему ободу в несколько рядов размещали бомбы и снаряды. Она обладала специальным часовым механизмом. Его взводили и устанавливали с учётом расстояния, которое машина должна была пройти до вражеских позиций. Оказавшись рядом с окопами, мотор-колесо начинало сеять страх, ужас и непрерывную боль. Часовой механизм замыкал электрические цепи взрывателей, благодаря которым на врагов обрушивался шквал снарядов и бомб.

Конечно, при этом разрушалась и сама машина, но это были оправданные расходы.

Однако военным такой вариант викторианского велосипеда с маленьким колёсиком-стабилизатором пришёлся не по душе. Было видно, что машина неустойчивая и до окопов по грязи и изрытому снарядами полю боя банально не доедет.

К тому же высота её демаскировала, по ней легко было попасть из орудия. Любой выстрел снаряда или бомбы опрокинул бы это чудо-колесо. А потом бы оно взорвалось там, где упало. Овчинка явно не стоила выделки.

Сегодня находку гражданина США Феликса Саба обозвали бы эрзац-дрономобилем, но в то время это было свежее решение.

На самый обычный гражданский автомобиль крепились две стойки, над которыми располагалась длиннющая мина. Точнее, это даже была не мина, а стальной конусообразный контейнер со взрывчаткой. В своём патенте от 3 августа 1916 года гражданин Саба так и не уточнил, сколько её в килограммах — не то сто, не то все двести.

Руль машины сделали в виде рулевого колеса парусного судна. Придумали это не просто так. Каждый поворот руля на один сектор разворачивал на соответствующий угол в ту или иную сторону переднюю пару колёс машины, после чего положение руля жёстко фиксировалось цепями — и замыкалась педаль газа. Автомобиль бодро чесал в сторону вражеского окопа.

В контейнере находился электрический взрыватель, от которого шли два провода. Они разматывались, и когда приходило время подорвать мину, военный их замыкал.

На фоне большинства предложений машина Саба казалась образцом разумности. По крайней мере её можно было построить и успешно испытать.

Главный вопрос: сможет ли автомобиль вообще доехать до вражеских позиций?

Как она будет перемещаться по ничейной земле, обильно удобренной искорёженным металлом?

К этому времени военные давно решили, что только гусеничные машины могут легко и ненапряжно преодолеть путь до вражеской траншеи. Так что взрывающийся дрономобиль Саба никак себя не проявил.

От простых и непритязательных разработок изобретатели уходили в изощрённые и технически сложные дебри. Вильям Бохан из Миннесоты, например, придумал самозакапывающуюся подземную самоходную торпеду. Нетривиальность изобретения видна уже из названия. А техническое описание подтверждало гибкость инженерной мысли автора.

Девайс представлял собой дистанционно управляемую реверсивную землеройную машину с двумя бурами — спереди и сзади. Машина несла на себе закреплённый боевой заряд, который подрывался дистанционно замыканием цепи из двух проводов. Она была электрической, мотор питался от внешнего источника электроэнергии по кабелю, который самоходная торпеда тянула за собой. По этому же многожильному кабелю оператор машины из траншеи управлял её движением: замыкал ту или иную цепь, и это меняло либо скорость движения машины, либо направление — вперёд или назад. По тому же кабелю подавался сигнал на взрыв заряда.

При всей технической проработанности проекта самоходная торпеда (которая к тому же была ещё и буровым аппаратом) армии понравиться не могла. Её оказалось сложно производить, а детали легко ломались в военных условиях. К тому же новинка обещала быть недешёвой.

В общем, проект отправился на полку.

В отличие от остальных изобретателей, Элмер Викершем был человеком известным в армейских кругах. Он создал несколько проектов боевых машин и одного из первых американских танков. Его самоходная торпеда не осталась на бумаге: она заинтересовала военное ведомство настолько, что там даже построили несколько образцов.

Викершем, по сути дела, усовершенствовал схему Шнайдера. Он создал довольно оригинальный вариант самоходной торпеды: каждый борт имел свой электрический мотор, а задняя часть самоходки уравновешивалась боевым зарядом, который укладывался между двух балок (на них крепились катки и гусеницы).

Викершем не стал экспериментировать с управлением самоходкой по радио. Оно осуществлялось по проводам, которые тянулись из самораскатывающегося барабана, прикреплённого к задней части машины. При этом внешнее управление машины было сложнее, чем у её раннего французского аналога. Оператор регулировал скорости оборотов моторов по каждому борту; так самоходка могла совершать разнообразные манёвры — объезжать препятствия, менять направление движения и т. д.

Боезаряд также подрывал оператор по проводу. По задумке Викершема, взрыв уничтожал самоходку не просто, а так, чтобы образовалось приличное число осколков. Разлетаясь, они увеличили бы поражающую мощь машины.

Самоходку Викершема построили и даже испытывали в армии. Однако в какой-то момент армейские верхи решили, что танки гораздо надёжней, чем дистанционно управляемый боезаряд. От дальнейших работ над торпедой решили отказаться.

Пройдёт около 20 лет, к разработке дистанционно управляемых самоходок с боезарядом вернутся снова, но история будет совсем другой. Да и техническая база станет гораздо совершенней…

Так закончились попытки американских изобретателей придумать какую-нибудь замечательную машину, которая могла быстро и эффективно преодолеть инженерные заграждения или взорвать траншею противника. Чуда не произошло. А на полях сражений появилось новое оружие — танки.

Что касается американцев, то даже к концу войны они продолжали исходить из устаревших представлений о методах её ведения.

ФАРИД МАМЕДОВ