История моего обогащения

Зиму я изучала куроводство в теории и собирала расходные материалы.
К дню «икс» я была готова как к войне.
Знакомый (бывший клиент банка) фермер вывел мне пятьдесят суточных уродцев-бройлеров. И даже, по дружбе, немного подрастил: сутки.
Хороший человек, Дима-телемастер, одарил меня раритетной коробкой из-под не ЖК-телевизора. Их же надо было в чём то везти!
Забирая лысых бройлеров на ферме я увидела хорошеньких бройлерных утяток. Они были пушистенькие, весёлые и с умненьким выражением лица (или как это называется?).
При этом друг-фермер сказал:
- Этих держать ещё выгоднее - едят траву и ряску, растут как на дрожжах.
Ого!
Одержимость лёгкими деньгами, но ограниченность наличными, позволили мне купить только десять уток.
Я привезла в городскую двушку птичью ферму, пятьдесят бройлеров и десять уток .
Алиса - моя дочь, предусмотрительно была сослана с классом в санаторий, оздоравливаться. Кот Барсик - мой кот, ничего не знал и увидев, пережил шок.
Я наивно думала, что он примет их за дичь и будет охотиться; Барс принял их за стихийное бедствие и заходил домой со двора только поесть.
Сразу оказалось, что симпатичные утята и уродливые бройлеры вместе не уживутся. Утята были больше и топтали бройлеров у еды, а ещё они плюхались в пойлушки, разливая воду. А бройлерам нельзя мокнуть они замерзают и дохнут.
Пришлось отселить уток в шкаф-купе, где они спокойно купались в пойлушках и ворковали.
Две недели я варила и тёрла яйца, ошпаривала пшено, грела бутылки с водой и перестилала пелёнки из газет каждые три часа суток.
Мне очень хотелось в декретный отпуск по уходу за птичками и - спать.
Работа (госслужба) не отправляла меня творить агрогородки и выполнять продовольственные программы – на моё счастье, был не сезон. Спала я по птичьему графику: дома и на работе за столом. В свободное от сна и куроводства время я изучала утководство по потрёпанной брошюре.
Когда потомство перестало лезть в коробку из-под телевизора я выселила их на застеклённый балкон. Птицы подросли, частично оперились и общались между собой птичьим базаром.
Ежедневно я ждала скандала от соседей снизу и сверху.
Но, произошло чудо: противная бабуля (снизу) Меринович, легла в больницу вставлять хрусталики в глаза – в темноте она видела хуже Барсика и это мешало ей быть в курсе всех событий.
Галя (сверху) встретила Гошу и ей было тоже не до писка: полдня они выясняли отношения с выбеганием на лестничную клетку и криком:
- Людечки, ратуйте!
А вторую - страстно как в кино для взрослых - мирились, сводя мои шансы отоспаться к нулю.
К концу месяца бройлеры и утки набрали вес настолько, насколько похудела я. И визуально они были готовы к самостоятельной жизни на моей даче.
После праздничного отъезда птиц я двое суток скребла и проветривала квартиру к возвращению Алисы; Барсик вышел из подполья и спал днями на любимом диване.
Жизнь налаживалась.
Оказалось, что ездить на дачу (каких-то двенадцать километров) и кормить живность до и после работы на машине – дорого.
Но - добрый сосед дядя Юра одолжил мне велосипед. На сколько надо.
Теперь при любой погоде утром и вечером мне был гарантирован велопробег с ведёрками отварной картошки на руле.
Лживые учебники по куроводству посчитали расход зерновых по заниженным нормам; добытое мною зерно слопалось птичками в три раза быстрее чем в теории. Пришлось покупать ещё.
Жрали они невероятно много.
Девяносто девять (один птиц был инвалидом по зрению с рождения) голодных глаз с надеждой провожали всё проходящее мимо вольера. Спасали многочисленные кабачки и виды на урожай кормовой свеклы.
Вырвавшись неведомым образом на свободу (за четверть часа) они уничтожили всё колорадское население моей картошки. Геноцид.
Уходя на работу, я в дрёме терзалась за рабочим столом на разные волнительные темы: вдруг, птички будут думать обо мне и скучать.
Или – а что, если к ним придёт соседский Васька-убийца, разоритель птичьих гнёзд.
И то, и другое я думала совершенно напрасно.
Мои наблюдения выходного дня показали:
1. Бройлеры и утки не думают вообще (не чем);
2. Кот Васька – безопасен (при мне он сорвался со столба и упал в вольер к бройлерам, где чудом спас свою пушистую жизнь).
Самородок-сосед (механик-недоучка), за умеренную плату, соорудил из старой стиральной машины «Рига» кормоклубнерезку. Она превращала кабачки, яблоки-падалицу и все попадавшееся под руку в овощной фарш. Им птички перекусывали.
Методичка по утководству поведала о неоценимой пользе ряски в рационе: речной планктон и витамины дают невиданный прирост массы, улучшение аппетита. Металлическим дуршлагом на палке от швабры я выловила всю ряску в близлежащем пруду. Аппетит у уток (и бройлеров) стал зверским, а характер - мерзким: они скандалили и требовали продолжения банкета.
В сентябре из всей живности сделали еду.
Вся прибыль от бройлеров (ради которой я принимала муки) авансом ушла на двухметровую морозильную камеру.
Урожай мяса надо было где-то хранить.
Тушки уток купили коллеги-чиновники после моей зажигательной лекции на тему «Утка по-пекински».
Кур мы ели сами, во всех видах.
К половине морозильника и Новому году Барсик и Алиса сговорились.
Они пообещали мне написать коллективное заявление в органы опеки и защиты животных, если снова на ужин куры.
Я испугалась лишения родительских/котиных прав и в одиночку доедала курятину до Пасхи.
© LelaMm