1M
8 лет назад · 46 фото · 747 просмотров · 5 комментариев
Траурное искусство Милана. Продолжение (46 фото)
Метки: #девушки #истории #путешествия #фото
Итак, мою любезный читатель, предлагаю продолжить прогулу по Монументальному кладбищу Милана. Начало тут. В прошлом посте Новая жизнь Данте я начала тему мистической поэзии Данте Алигьери, и решила добавить его стихи к фото этой прогулки по кладбищу. Кому страшно - не смотрите, не читайте и не нойте "это не позитивно".
В «Новой жизни» Данте встречаются стихи на тему жизни и смерти, как предыстория к его шедевру «Божественная комедия». В первой части произведения поэт посвятил поминальные стихи близкой подруге Беатриче (ее он именует Благороднейшая). Юную даму скончавшуюся в рассвете лет оплакивала Флоренция.
«Повелителю ангелов было угодно призвать ко славе своей юную даму благородного облика, которая была всем дорога в упомянутом городе. Я видел, как возлежит ее бездыханное тело, жалостно оплакиваемое многими дамами. Тогда я вспомнил, что видел усопшую в обществе Благороднейшей, и не смог удержаться от слез; пребывая в слезах, я решил сказать несколько слов о ее смерти…»
Амор рыдает, и рыдать должны
Влюбленные. Причину слез узнают:
Здесь дамы к милосердию взывают,
И скорбью очи их поражены.
Краса и молодость погребены
Презренной смертью. Все, что восхваляют
На этом свете, пелены скрывают;
И сердца тайники обнажены.
Любви владыка даме честь воздал,
И было истинно его явленье.
Амор, склонясь над дамой, плакал сам,
Но, взор свой обращая к небесам,
Благой души узрел он вознесенье;
И лик усопшей радостью сиял.
Влюбленные. Причину слез узнают:
Здесь дамы к милосердию взывают,
И скорбью очи их поражены.
Краса и молодость погребены
Презренной смертью. Все, что восхваляют
На этом свете, пелены скрывают;
И сердца тайники обнажены.
Любви владыка даме честь воздал,
И было истинно его явленье.
Амор, склонясь над дамой, плакал сам,
Но, взор свой обращая к небесам,
Благой души узрел он вознесенье;
И лик усопшей радостью сиял.
О неприятельница состраданья,
Мать древняя страданья,
О смерть, неумолимый судия!
В тебе - вся скорбь земного бытия.
Иду, задумчив, я,
Уста устали клясть твои прозванья.
Твои нарушил я очарованья.
Поведаю деянья
Преступные, ничто не утая,
Дабы вина открылась всем твоя.
В сердца печаль лия,
Я вновь влюбленных вызову рыданья.
Куртуазии высшее стремленье
И добродетель покидают свет.
Беспечность юных лет
Изгнало древней смерти дерзновенье.
Вы видели блаженное успенье.
Но кто она? Что всем скажу в ответ?
Услышит тот ее привет,
Кто в грешном мире обретет спасенье.
Мать древняя страданья,
О смерть, неумолимый судия!
В тебе - вся скорбь земного бытия.
Иду, задумчив, я,
Уста устали клясть твои прозванья.
Твои нарушил я очарованья.
Поведаю деянья
Преступные, ничто не утая,
Дабы вина открылась всем твоя.
В сердца печаль лия,
Я вновь влюбленных вызову рыданья.
Куртуазии высшее стремленье
И добродетель покидают свет.
Беспечность юных лет
Изгнало древней смерти дерзновенье.
Вы видели блаженное успенье.
Но кто она? Что всем скажу в ответ?
Услышит тот ее привет,
Кто в грешном мире обретет спасенье.
Потом Данте посвятил стихи умершему отце Беатриче, уважаемому человеку города.
«И так как по обычаю этого города женщины с женщинами и мужчины с мужчинами объединяются для печального обряда, многие дамы пришли туда, где Беатриче плакала, возбуждая сострадание. Увидев, что от нее возвращаются несколько дам, я услышал, как говорили они друг другу о том, как скорбит она; и среди этих слов я услышал следующее: «Поистине она так плачет, что видящий ее должен был бы умереть от сострадания».
«И так как по обычаю этого города женщины с женщинами и мужчины с мужчинами объединяются для печального обряда, многие дамы пришли туда, где Беатриче плакала, возбуждая сострадание. Увидев, что от нее возвращаются несколько дам, я услышал, как говорили они друг другу о том, как скорбит она; и среди этих слов я услышал следующее: «Поистине она так плачет, что видящий ее должен был бы умереть от сострадания».
Смиренномудрие и состраданье
На ваших лицах. Вам гляжу вослед.
Очей опущенных мерцает свет.
Молю, нарушьте грустное молчанье.
Иль дамы нашей слышали рыданье?
Скажите, не таите ваш ответ!
С ней плакал Бог любви у тайных мет,
И вас пленило скорбное мечтанье.
Вы траурную видели любовь.
Останьтесь здесь, не проходите мимо,
Откройте все, что знаете о ней.
Я вижу слезы горестных очей,
И, зная, что печаль неутолима,
Затрепетало это сердце вновь.
На ваших лицах. Вам гляжу вослед.
Очей опущенных мерцает свет.
Молю, нарушьте грустное молчанье.
Иль дамы нашей слышали рыданье?
Скажите, не таите ваш ответ!
С ней плакал Бог любви у тайных мет,
И вас пленило скорбное мечтанье.
Вы траурную видели любовь.
Останьтесь здесь, не проходите мимо,
Откройте все, что знаете о ней.
Я вижу слезы горестных очей,
И, зная, что печаль неутолима,
Затрепетало это сердце вновь.
Тебя узнать не можем. Нам одним
О нашей даме говорил не ты ли?
Твой голос тот же, но черты застыли
Лица - и ты нам кажешься иным.
Источник слез твоих непостижим.
Твои рыданья наши возбудили.
Иль видел ты - печали посетили
Ее и той же мукой ты томим?
Оставь нас плакать на стезе печали;
И утешающий нас согрешит.
Ее словам скорбящим мы внимали.
Такой огонь в ее очах горит,
Что, если б на нее взглянуть дерзали,
Мы умерли б - нас скорбь испепелит.
Надгробие Давиде Кампари (1867-1936) со сценой «Тайная вечеря». Давиде Кампари наладил массовый выпуск фамильного ликера «Кампари». Его компания Gruppo Campari– лидер на рынке алкогольных напитков.
О нашей даме говорил не ты ли?
Твой голос тот же, но черты застыли
Лица - и ты нам кажешься иным.
Источник слез твоих непостижим.
Твои рыданья наши возбудили.
Иль видел ты - печали посетили
Ее и той же мукой ты томим?
Оставь нас плакать на стезе печали;
И утешающий нас согрешит.
Ее словам скорбящим мы внимали.
Такой огонь в ее очах горит,
Что, если б на нее взглянуть дерзали,
Мы умерли б - нас скорбь испепелит.
Надгробие Давиде Кампари (1867-1936) со сценой «Тайная вечеря». Давиде Кампари наладил массовый выпуск фамильного ликера «Кампари». Его компания Gruppo Campari– лидер на рынке алкогольных напитков.
Давиде Кампари
Надгробие итальянского фабриканта и модельера Антонио Бернокки (1859-1930), одного из основателей миланской моды. Основатель компании Bernocchi.
Антонио Бернокки
Третья встреча Данте со смертью – кончина Беатриче, которая едва не лишила его рассудка. Поэт посвятил покойной цикл стихов.
Благожелательная госпожа,
Младая и прекрасная собою,
Случилась там, где смерть я ожидал,
В моих глазах увидела, дрожа,
Отчаянье; от тщетных слов со мною
Заплакала - ей сердце ужас сжал.
И старших дам невольно я призвал.
Ушла, их увещаниям внимая,
Сеньора молодая.
Старались дамы мне вернуть сознанье:
Одна - "Оставь мечтанье!";
Другая - "Отчего ты духом пал?".
Владычицы моей, еще рыдая,
Назвал я имя, бред мой покидая.
Благожелательная госпожа,
Младая и прекрасная собою,
Случилась там, где смерть я ожидал,
В моих глазах увидела, дрожа,
Отчаянье; от тщетных слов со мною
Заплакала - ей сердце ужас сжал.
И старших дам невольно я призвал.
Ушла, их увещаниям внимая,
Сеньора молодая.
Старались дамы мне вернуть сознанье:
Одна - "Оставь мечтанье!";
Другая - "Отчего ты духом пал?".
Владычицы моей, еще рыдая,
Назвал я имя, бред мой покидая.
Столь скорбен и столь тих был голос мой,
Переходящий в шепот заглушенный,
Что в сердце это имя уловил
Лишь я один, измученный мечтой.
И к дамам повернуть мой лик смущенный
Тогда Амор печальный поспешил.
Их бледностью я, верно, поразил,
Казалось, смерти видели явленье.
Вновь облачась в смирение,
Меня, склоняясь, дамы утешали
И часто повторяли:
"Что видел ты во сне, лишившись сил?"
Преодолев душевное волненье,
Сказал: "Исполню ваше повеленье".
Когда о бренной жизни думал я
И видел, как близка моя могила,
Сам Бог любви омыл свой лик слезой.
Столь смущена была душа моя,
Что в мыслях так, вздыхая, говорила:
"Покинет дама грешный мир земной".
Переходящий в шепот заглушенный,
Что в сердце это имя уловил
Лишь я один, измученный мечтой.
И к дамам повернуть мой лик смущенный
Тогда Амор печальный поспешил.
Их бледностью я, верно, поразил,
Казалось, смерти видели явленье.
Вновь облачась в смирение,
Меня, склоняясь, дамы утешали
И часто повторяли:
"Что видел ты во сне, лишившись сил?"
Преодолев душевное волненье,
Сказал: "Исполню ваше повеленье".
Когда о бренной жизни думал я
И видел, как близка моя могила,
Сам Бог любви омыл свой лик слезой.
Столь смущена была душа моя,
Что в мыслях так, вздыхая, говорила:
"Покинет дама грешный мир земной".
И, мыслию терзаемый одной,
Сомкнул глаза. В неизъяснимой дали
В отчаянье блуждали
Сознанья духи. И в воображенье,
Прервав уединенье,
Обличья скорбных жен передо мной
Вне истины, вне знания предстали.
"И ты, и ты умрешь!" -- они взывали.
И страшное увидел я вдали,
Входя все глубже в ложное мечтанье,
Был в месте, чуждом памяти моей.
С распущенными волосами шли
Там дамы, слышалось их причитанье;
Они метали пламя злых скорбей.
Мерцало солнце, мнилось, все слабей,
Сомкнул глаза. В неизъяснимой дали
В отчаянье блуждали
Сознанья духи. И в воображенье,
Прервав уединенье,
Обличья скорбных жен передо мной
Вне истины, вне знания предстали.
"И ты, и ты умрешь!" -- они взывали.
И страшное увидел я вдали,
Входя все глубже в ложное мечтанье,
Был в месте, чуждом памяти моей.
С распущенными волосами шли
Там дамы, слышалось их причитанье;
Они метали пламя злых скорбей.
Мерцало солнце, мнилось, все слабей,
И звезды плакали у небосклона,
Взойдя из ночи лона.
И птиц летящих поражала смерть,
И задрожала твердь.
Вот некий муж предстал среди теней,
И хриплый голос рек, как отзвук стона:
"Сей скорбный век покинула мадонна".
И очи, увлажненные слезой,
Возвел,- казалось, ниспадает манна,--
То возвращались ангелы небес,
И облачко парило над землей;
К нам доносилось райское: "Осанна!"
И звук иной в моей душе исчез.
Амор сказал мне: "Горестных чудес
Не скрою. Посмотри, лежит средь зала".
Взойдя из ночи лона.
И птиц летящих поражала смерть,
И задрожала твердь.
Вот некий муж предстал среди теней,
И хриплый голос рек, как отзвук стона:
"Сей скорбный век покинула мадонна".
И очи, увлажненные слезой,
Возвел,- казалось, ниспадает манна,--
То возвращались ангелы небес,
И облачко парило над землей;
К нам доносилось райское: "Осанна!"
И звук иной в моей душе исчез.
Амор сказал мне: "Горестных чудес
Не скрою. Посмотри, лежит средь зала".
Мадонну показала
Фантазия мне мертвой, бездыханной.
Вот дамы лик желанный
Сокрыли мраком траурных завес.
Она, поправ смиреньем смерти жало,
Казалось, молвит: "Я покой познала".
Я скорбь мою смиреньем одолел,
Смиренномудрия познав начала,
И говорил: "Должно быть, ты нежна,
О Смерть, и благороден твой удел;
Сойдя к мадонне, благородной стала,
Не гневаться, но сострадать должна.
Моя душа желания полна
Твоею стать! Тебя напоминаю.
"Приди",- к тебе взываю!"
И я ушел, душа моя томилась.
В уединенье, мнилось,
Взглянул на небо и сказал средь сна:
"Кто зрит тебя, достоин тот спасенья".
Спасибо вам, прервавшим сновиденья.
Фантазия мне мертвой, бездыханной.
Вот дамы лик желанный
Сокрыли мраком траурных завес.
Она, поправ смиреньем смерти жало,
Казалось, молвит: "Я покой познала".
Я скорбь мою смиреньем одолел,
Смиренномудрия познав начала,
И говорил: "Должно быть, ты нежна,
О Смерть, и благороден твой удел;
Сойдя к мадонне, благородной стала,
Не гневаться, но сострадать должна.
Моя душа желания полна
Твоею стать! Тебя напоминаю.
"Приди",- к тебе взываю!"
И я ушел, душа моя томилась.
В уединенье, мнилось,
Взглянул на небо и сказал средь сна:
"Кто зрит тебя, достоин тот спасенья".
Спасибо вам, прервавшим сновиденья.
Печальная философская поэзия помогла Данте вернуться к жизни. "Глаза мои изо дня в день проливали слезы и так утомились, что не могли более облегчить мое горе. Тогда я подумал о том, что следовало бы ослабить силу моих страданий и сложить слова, исполненные печали. И я решился написать канцону, в которой, жалуясь, скажу о той, оплакивая которую я истерзал душу".
Сердечной скорби тайные рыданья
Глаза омыли. Жизнь свою казня,
Я слышу только горестные звуки.
И чтоб освободиться от страданья,
Что к смерти медленно влечет меня,
Пусть прозвучит мой голос, полный муки.
Лишь дамам благородным до разлуки
Я рассказал, как даме я служил.
О дамы благородные, я с вами
Не говорил словами
Иными, чем я в честь нее сложил.
Еще промолвлю с влажными глазами:
Рассталась дама с участью земною,
И ныне Бог любви скорбит со мною.
Глаза омыли. Жизнь свою казня,
Я слышу только горестные звуки.
И чтоб освободиться от страданья,
Что к смерти медленно влечет меня,
Пусть прозвучит мой голос, полный муки.
Лишь дамам благородным до разлуки
Я рассказал, как даме я служил.
О дамы благородные, я с вами
Не говорил словами
Иными, чем я в честь нее сложил.
Еще промолвлю с влажными глазами:
Рассталась дама с участью земною,
И ныне Бог любви скорбит со мною.
На небе слышны ликованья звуки,
Где ангелов невозмутим покой.
И позабыли мы об утешенье.
Не холод был причиною разлуки,
Не пламя - как случилось бы с другой,--
Но таково ее благоволенье.
Благовествуют кротость и смиренье
Ее лучи, пронзив небес кристалл.
И, с удивленьем на нее взирая,
Ее в обитель рая
Владыка вечности к Себе призвал,
Любовью совершенною пылая,
Затем, что жизнь так недостойна эта,
Докучная, ее святого света.
Покинуло прекрасное светило
Наш мир, исчезла радость первых дней,
В достойном месте пребывает ныне.
В том сердце каменеет, в том застыло
Все доброе, кто, говоря о ней,
Не плачет в одиночества пустыне.
Где ангелов невозмутим покой.
И позабыли мы об утешенье.
Не холод был причиною разлуки,
Не пламя - как случилось бы с другой,--
Но таково ее благоволенье.
Благовествуют кротость и смиренье
Ее лучи, пронзив небес кристалл.
И, с удивленьем на нее взирая,
Ее в обитель рая
Владыка вечности к Себе призвал,
Любовью совершенною пылая,
Затем, что жизнь так недостойна эта,
Докучная, ее святого света.
Покинуло прекрасное светило
Наш мир, исчезла радость первых дней,
В достойном месте пребывает ныне.
В том сердце каменеет, в том застыло
Все доброе, кто, говоря о ней,
Не плачет в одиночества пустыне.
Не может сердце, чуждое святыне,
Хоть что-либо о ней вообразить,
Умильным даром слез не обладает.
Но тот изнемогает
В рыданьях, утончая жизни нить,
И утешенья в горести не знает,
Кто видел, как земным она явилась
И как на небесах пресуществилась.
Я изнемог от тяжких воздыханий,
И в отягченной памяти встает
Хоть что-либо о ней вообразить,
Умильным даром слез не обладает.
Но тот изнемогает
В рыданьях, утончая жизни нить,
И утешенья в горести не знает,
Кто видел, как земным она явилась
И как на небесах пресуществилась.
Я изнемог от тяжких воздыханий,
И в отягченной памяти встает
Та, что глубоко сердце поразила
Мое. Я думаю о смерти ранней,
Она одна надежду мне дает,
Она мой бледный лик преобразила.
Когда фантазии жестокой сила
Меня охватывает, мук кольцо
Сжимается, невольно я рыдаю,
Мне близких покидаю,
Стремясь сокрыть смущенное лицо.
И к Беатриче, весь в слезах, взываю:
"Ты умерла? Ты позабыла землю!"
И благостному утешенью внемлю.
И вновь один, оставив все земное,
Источник жизни в сердце я пресек.
Услышавший меня лишь муки множит.
Мое. Я думаю о смерти ранней,
Она одна надежду мне дает,
Она мой бледный лик преобразила.
Когда фантазии жестокой сила
Меня охватывает, мук кольцо
Сжимается, невольно я рыдаю,
Мне близких покидаю,
Стремясь сокрыть смущенное лицо.
И к Беатриче, весь в слезах, взываю:
"Ты умерла? Ты позабыла землю!"
И благостному утешенью внемлю.
И вновь один, оставив все земное,
Источник жизни в сердце я пресек.
Услышавший меня лишь муки множит.
Забыл, мне кажется, я все иное
С тех пор, как дама в обновленный век
Вступила. И никто мне не поможет.
Напрасно, дамы, голос ваш тревожит
Меня. Как странный облик мой возник,
Не ведаю. Живу наполовину
И в лютой муке стыну.
Увидя этот искаженный лик,
Мне каждый скажет: "Я тебя покину!"
И пусть отвержена моя унылость,
Владычицы я ожидаю милость!
Рыдая, скорбная, иди, канцона!
Девиц и дам ты обретешь благих.
Дары сестер твоих
Гармонией в них радость возбуждали.
А ты, дитя певучее печали,
О неутешная, пребудь средь них.
С тех пор, как дама в обновленный век
Вступила. И никто мне не поможет.
Напрасно, дамы, голос ваш тревожит
Меня. Как странный облик мой возник,
Не ведаю. Живу наполовину
И в лютой муке стыну.
Увидя этот искаженный лик,
Мне каждый скажет: "Я тебя покину!"
И пусть отвержена моя унылость,
Владычицы я ожидаю милость!
Рыдая, скорбная, иди, канцона!
Девиц и дам ты обретешь благих.
Дары сестер твоих
Гармонией в них радость возбуждали.
А ты, дитя певучее печали,
О неутешная, пребудь средь них.
Окончание прогулки следует...
Автор LENARUDENKO
Автор LENARUDENKO
Метки: #девушки #истории #путешествия #фото
Понты,понты..одни понты , твой труп весь сгнил,понты остались
Ну почему же смотрится лучше обычного креста-скульптура лучше передает чувство скорби.
Ну а мертвому что..?? От человечества должны остануться лишь гробы, даже красивые, но гробы..пусть лучше деревья сажают, а потом заповедные рощи везде будут, а не каменные столбы на мертвой плотью.
Может быть, ты и прав! Но ухоженные и заросшие могилы - отличаются! Могилы и памятники "братков" и могилы и памятники знаменитых и ВЕЛИКИХ людей, - тоже РАЗНЫЕ!
Мне нравится иногда ходить по кладбищу и рассматривать надгробия, даже не зная, кто под этими плитами!
Так я ходил на львовском кладбище, на бугровском кладбище в Н.Новгороде, на кладбище г. Олёкминска, и т.д.!