«Делу абвера верны!»

Татьяна оживилась:

- Да-да, обязательно напишите, как Жданову фрукты возили на истребителе из Москвы.

- Татьяна, зачем вы пересказываете слухи, изготовленные абвером для распространения в блокадном Ленинграде?

Я не могу описать, как изменилось лицо моей собеседницы, просто пятнами пошло.

- Что вы такое говорите! У меня мама блокадница!

Но я не унимался, потому что понял – Татьяна меня услышит:

- Видите, как некрасиво получается. Основную агентуру абвер забросил в Ленинград летом 1941 года вместе с потоками беженцев и дезертиров – сотнями ловили. Это была «пехота», расходный материал. Их основной задачей был сбор информации об обороне города и распространение дезорганизующих слухов.

Слышали, наверное, про «сдать Ленинград, сберечь людей и шедевры цивилизации»? Этот слух абверовцы распространяли в августе 1941 года – «сделать Ленинград «открытым городом», как Париж» и «передать на 10 лет в аренду англичанам и американцам, Рузвельт уже согласился».

Осенью, когда стало ясно, что лобового штурма города не будет, пропаганда поменялась. С сентября стали работать с женщинами – «призывали прятать мужей от мобилизации». Когда в Ленинграде началась страшная голодуха, сбрасывали с самолетов фальшивые хлебные карточки – десятками тысяч. Потом взялись за руководство города – в газетах, набранных шрифтом «Правды», описывали пиры в Смольном. С выдумкой, сюжетными ходами.

Весной распускали слухи о «метровых фонтанах гноя» в местах массовых захоронений ленинградцев и о том, что все реки и каналы «отравлены трупным ядом». Слышали про блокадных пионеров, которые Жданову принесли в Смольный подарки на Новый год? А мимо детей носили бутерброды на подносах и даже откусить не дали? Слышали?

Татьяна кивнула. Эта байка давно ходила по Ленинграду-Петербургу, сам еще в детстве слыхал. Я оставил коллегу в глубокой задумчивости, моя статья про работу абвера в блокадном городе вышла, и до сих пор болтается в интернете. К сожалению, «продолжателей дела абвера» народилось неизмеримо больше, а их «правда» оказалась более резонансная.

«Огонь по штабам»

На любой войне слабый стык – отношения между командованием и солдатами, их, объективно, неравное положение перед лицом Смерти, в труде и лишениях. Туда, в эту точку и бьет пропаганда, во все времена.

Мог ли быть в реальности сюжет, представленный в фильме «Праздник»? Думаю, до первого патруля, увидевшего небывалую иллюминацию в окошках. Чтобы понять, как в реальности жилось в блокадном городе, можно взять для примера судьбу Андрея Жданова, первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б), умершего в 1948 году от третьего инфаркта, в 52 года.

По данным «перестроечной прессы» и более поздних «исследователей», Жданов всю блокаду играл в «лаун-теннис», боролся с ожирением. Американский журналист Гаррисон Солсбери, работавший в блокадном Ленинграде, почему-то запомнил Жданова другим:

«От бесконечного курева обострилась давняя болезнь, - астма, он хрипел, кашлял... Глубоко запавшие, угольно-темные глаза горели; напряжение испещрило его лицо морщинами, которые резко обострились, когда он работал ночи напролет. Он редко выходил за пределы Смольного, даже погулять поблизости...»

Еще одна любимая тема, связанная со Ждановым – горячие булочки и пирожные «буше» в хрустальной вазе, которые Жданов лениво поедал во время разговора с каким-то шатающимся от голода командиром, прибывшим с фронта.

У Жданова был диабет, от этого – нездоровая полнота. Он не ел сладкого вообще. Зато полковник Андрей Андреев, командир 4-й дивизии ополчения, хорошо запомнил в руках у Жданова кисет с тесемкой, в котором он носил пайковый хлеб. В ту же топку истории можно отправить и апельсиновые корки, которые голодные ленинградцы якобы собирали на помойке у дома Жданова. Жданов всю блокаду прожил в Смольном, спал во флигеле.

Но самое жуткое свидетельство о том, как жила номенклатура и партийное руководство блокадного Ленинграда – дистрофия у пятилетнего сынишки Алексея Кузнецова, второго секретаря обкома, правой руки Андрея Жданова.

Дистрофия у сына, по сути, второго человека в руководстве Ленинграда!

Наверное, как в «черной комедии» «Праздник», курицу не смогли изжарить.

Простите за эту циничную шутку, сейчас время такое – можно смеяться над чем угодно. Или все-таки есть какие-то рамки?