Кавалеры ордена Иуды: три главных предателя в истории России (5 фото)

Собственно говоря, именно так случилось в истории нашей страны с князем Олегом Рязанским, гетманом Мазепой и генералом Власовым. У каждого из них была неутоленная жажда власти и какая-то затаенная мстительность.

Удивительно, но у всех троих, даже у изменившего присяге и своим боевым товарищам командующего 2-й ударной армией Волховского фронта, находятся защитники, которые так или иначе пытаются их обелить.

В относительно выигрышном положении из этих трех антигероев оказался предводитель Рязанского княжества, живший в XIV веке. Уж слишком много времени прошло со времен его предательства перед битвой на Куликовом поле. Олег Иванович не только не присоединился к русскому войску, но был готов сражаться против своих в составе объединенной армии, бок о бок с ордой Мамая и войском литовского князя Ягайло.

Понятны, в принципе, и причины, почему он принял такое решение. Примерно за десять лет до битвы с Мамаем московское войско выступило против Рязани — Олегу пришлось бежать. И ту обиду он так и не простил.

Олег Иванович явно оспаривал титул великого князя у Дмитрия Ивановича, ставшего позднее Донским. Тем не менее в минуту общей опасности для всей Руси нужно было встать выше своих эмоций и объединиться с другими княжествами. Олег Рязанский предпочел вместо этого выбрать враждебный Руси лагерь.

Лишь по счастливому стечению обстоятельств его руки и руки его бойцов не оказались обагрены русской кровью — Ягайло несколько задержался, а влиться в орду Мамая Олегу было бы уж слишком позорным. Такого могли не понять и рядовые воины в его собственной дружине.

Оправдывающие Олега часто ссылаются на предупреждение, которое он якобы направил Дмитрию. Но он скорее хотел не предупредить своего главного внутриполитического противника, а сломить его волю, дав понять, что сопротивление Мамаю бесполезно.

Другое дело, что московский князь правильно оценил эту информацию и решил дать генеральное сражение войску Мамая, не дожидаясь, когда они соединятся с Олегом и Ягайло. И это был мудрый ход командования армии Руси, а не заслуга того, кто ей изменил.

Второй довод связан с поведением Ягайло — мол, Олег сделал так, чтобы тот не успел к сражению. Но это, конечно, весьма вольная интерпретация мотивов поступка литовского князя. В действительности он, конечно, в самую последнюю очередь учитывал бы мнение руководителя одного из русских княжеств. Им больше двигало желание разгромить войска Дмитрия чужими руками, чтобы потом извлечь из этого максимальную пользу для себя с минимальными потерями. Проще говоря, безнаказанно похозяйничать на Руси.

Не мог не учитывать Ягайло и проблем Мамая — его позиции были очень слабы. На ханский трон претендовал и вскоре им овладел представитель Чингизидов — Тохтамыш. Ссориться с ним Литве было не с руки.

Да и сам Олег после бегства Мамая сразу же присягнул новому хозяину. Более того, желая уберечь свои земли от разгрома, он подсказал Тохтамышу броды на Оке, что позволило его орде быстро подойти к Москве. А потом, кстати, и рязанские земли тоже предать разграблению.

От дальнейших измен и участия в братоубийственных междоусобицах Олега фактически спас Сергий Радонежский. Он добился заключения мирного договора между Рязанским и Московским княжествами.

Толчком к предательству нередко становилась неверная оценка ситуации. Именно так случилось с гетманом Мазепой. Во время битвы Петра со шведами он решил, что русский царь проиграл Карлу — и роковым для себя образом ошибся, предав своих.

Впрочем, трудно понять, кого изначально считал своим Иван Мазепа. По большому счету лояльность его была банальным образом куплена петровским дворцом. Он ведь был крупнейшим помещиком тех лет. Не жалел для него царь Петр и моральных стимулов — гетман был удостоен ордена Андрея Первозванного.

И действительно, до поры до времени ни в чем Мазепу упрекнуть было нельзя. Он участвовал в Азовских походах. В начале Северной войны, когда дела у русской армии не слишком клеились, гетман оставался преданным России и ее государю.

Более того, сам сигнализировал о попытках перетянуть его на свою сторону, предпринимаемых близким к шведскому королю Карлу XII претендентом на польскую корону Станиславом Лещинским. Не верил доносам о ненадежности гетмана и сам Петр — считал все это кознями интриганов против друга и союзника. В результате некоторые из тех, кто говорил чистую правду, сами оказались репрессированными.

Ну не мог царь-реформатор поверить, что умудренный жизненным и политическим опытом Мазепа совершит предательство и глупость одновременно. Но он их совершил, решив, что шведскую армию петровским потешным полкам не удержать.

Тем более что сам царь дал повод в 1708 году усомниться в своем могуществе, отказав гетману в подкреплениях. В этот момент Иван Мазепа, очевидно, и сделал свой выбор. Видимо, он решил, что союзничество со шведским королем сулит и ему, и Украине больше выгод, нежели все, чем осыпал его Петр.

Отношение к его фигуре, кстати, стало причиной разночтений между Московским и Константинопольским патриархатами еще до нынешнего спора, связанного со снятием последним анафемы с лидера раскольников Филарета. Ту, что наложили на Мазепу, якобы вообще никогда не признавал Вселенский патриарх.

А наложена анафема была на гетмана не просто так, сгоряча. Нет, вызвано это было клятвопреступлением. Мазепа подло нарушил данное им, как считается, на Евангелии обещание. За это Петр даже велел удостоить его особой «награды» — ордена Иуды.

Понять царя можно — Мазепа растоптал и их личную дружбу. Впрочем, шведского короля он тоже обманул, пообещав ему огромные припасы и большую армию, а в действительности не обеспечив ни того ни другого.

Необходимый бойцам Карла провиант уничтожили взявшие заблаговременно город Батурин войска под командованием Александра Меншикова. Ну а переход на сторону врага поддержали немногие из подданных Мазепы — с ним ушли примерно 1500 человек. И поэтому ничем толком помочь Карлу во время Полтавской битвы он не смог. Так что и ему вместе с королем пришлось бежать.

Смещенный к тому времени гетман остался в Османской империи, которая его не выдала, хотя Россия за голову изменника предлагала весьма круглую сумму. Но радоваться этому Мазепе долго не пришлось — примерно через год он умер.

Иван Мазепа и Олег Рязанский были в той или иной степени в непростом положении, когда встали на путь откровенной измены. Один опасался набега ордынцев, другой лишения относительной самостоятельности. А вот у генерала А. А. Власова таких иллюзий быть не могло.

Над загадкой 12 июля 1942 года историки бьются уже давно, пытаясь понять, почему Власов принял в тот день именно то решение, которое принял. Как человек неглупый, он должен был понимать, что староста деревни Туховежи выдаст его, но при этом не предпринял попытки сбежать.

Вероятно, намерение совершить измену сложилось у него заранее. Только так можно объяснить, почему он сначала отказался от вылета из окружения на присланном за ним самолете, а потом откололся от группы сопровождения.

Скорее всего, он, как и Мазепа в свое время, ошибочно решил, что Советский Союз обречен, перенеся трагедию своей 2-й ударной на общую ситуацию. Сломить его могло и то, что это было уже второе окружение, в которое он попал. Первый раз это произошло под Киевом, когда Власов командовал 37-й армией.

Данное обстоятельство, вероятно, и натолкнуло военного историка Виктора Филатова на мысль, что Власов не был изменником. Он якобы был направлен советской разведкой в роли агента влияния, который якобы должен был вести из-под прямого командования гитлеровцев части предателей, а также по возможности облегчить участь советских военнопленных.

Версия, конечно, парадоксальная, мало похожая на правду. С какой стати нацисты обязаны были поверить одному из советских генералов до такой степени, чтобы доверить ему командование частями, составленными из заведомо ненадежных для них бывших красноармейцев?

Они и не поверили — на фронт изменников бросили только лишь весной 1945 года, когда все и так было решено. И в первом же бою у Одера власовцы были разгромлены советскими бойцами. Никакого авторитета предатель не мог иметь и среди офицеров и генералов, оказавшихся в плену. Лишь немногие из них пошли за Власовым.

В пользу своей странной версии Филатов приводил, по сути, лишь один довод, что Власов был, как и Мазепа, обласкан, только уже не царем, а советской властью.

Действительно, будущий изменник был награжден орденом Ленина. Но это обстоятельство свидетельствует не о накачивании авторитета будущего «двойного агента», а о доверии тому, кто вырвался из киевского котла и успешно руководил потом 20-й армией в ходе контрнаступления под Москвой.

А летом 1942-го Власов уже понимал, что не оправдал надежд, и, явно струсив, совершил свое предательство. Он, как полагают многие, боялся ответственности за разгром своей 2-й ударной и трибунала и встал на путь, который его в итоге к трибуналу и привел.

Я бы конечно добавил и многих наших современников, но оставлю это на ваше усмотрение.