Второе дно «Трёх мушкетёров»: нестыковки и странности романа Дюма (6 фото)

Когда переведённая на английский язык книга «Три мушкетёра» попала в руки к неугомонным Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону, они не смогли пройти мимо.

Ватсон: Доброе утро, Холмс! Я вижу, вы добрались до этой прелюбопытнейшей книги.

Холмс: Доброе утро, уважаемый Ватсон!

Да, я слышал о пропаже драгоценных подвесок. Причём это преступление произошло в Англии. Конечно, лорд Бекингем — это не тот человек, из-за которого джентльменам стоило бы переживать. Но тень пала на доброе имя нашей страны, поэтому я хотел расследовать это дело и найти драгоценности. И прочитал книгу, чтобы узнать некоторые подробности. История там действительно странная, но пропавшие украшения возвратили, поэтому расследование проводить уже нет смысла.

Однако эта книга, написанная и изданная за каналом, показалась мне весьма примечательной. Там кроется несколько загадок. Их, я думаю, можно попытаться разгадать сейчас, за чашкой чая, который любезно подаст нам миссис Хадсон. Пока инспектор Скотленд-ярда Лестрейд не пришёл к нам с очередным тупиковым делом, у нас есть свободное время.
Художник Морис Лелуар

Кстати, один из героев книги утверждает, что гасконцы — это французские шотландцы. Что вы думаете об этом доктор?

Ватсон: Да, Холмс, Гасконь поставляла французской армии отчаянных солдат. Примерно такую же роль для армии нашего королевства играет Шотландия.

Холмс: В предисловии указано, что автором мемуаров является граф де Ла Фер, известный нам по книге как Атос. Но мог ли он на самом деле быть автором этой книги?

Холмс: Не совсем понятно, почему книга называется «Три мушкетёра». Ведь этих французских преторианцев там четверо.

Ватсон: Может быть, Атос так посчитал трёх мушкетёров — своих друзей Арамиса, Портоса и д’Артаньяна — и из скромности умолчал о себе?

Холмс: То есть де Ла Фер в своих мемуарах описывал события, главным героем которых сделал д’Артаньяна? Примерно так же поступаете вы, дорогой доктор.

Вот что меня смущает. События происходят с 1625 по 1628 год. А упомянутый там знаменитый Мерлезонский балет, посвящённый охоте на дроздов, впервые исполнили в 1635 году.

Ватсон: Но, насколько я помню, Атос не присутствовал там лично. И мог написать это позже, со слов своего друга д’Артаньяна. Этот храбрый солдат в музыке мог и не разбираться — а потом с трудом вспомнить название. Я прекрасно знаю, что, если на войне ты не ведёшь дневник, все даты и факты потом путаются.

В книге, как я помню, в разных местах упоминается, что роковая женщина — эта Мориарти в юбке — была замужем то за старшим братом лорда Винтера, то за младшим. Так как Атос лично не знал умершего, то мог путать.

Холмс: И всё равно в книге есть факты, которые меня настораживают. Взять хотя бы Атоса и эту роковую женщину, миледи — не совсем понятно, сколько же им лет. По словам графа, на момент их встречи ей было 16, а ему 25. То есть разница, как нетрудно посчитать, составляла девять лет. А по словам лорда Винтера, во время осады Ла Рошели, то есть в 1627-28 году, ей было 26, Атосу же в это время — около 30. Разница в возрасте заметно сократилась.

Дорогой Ватсон, и там есть очень дельные мысли. Послушайте. Один из друзей-мушкетёров говорит другому: «Я хочу сказать, что любовь — это лотерея, в которой выигравшему достаётся смерть! Поверьте мне, любезный д’Артаньян, вам очень повезло, что вы проиграли! Проигрывайте всегда — таков мой совет».

Ватсон: Может быть, Атос ошибался — и девушка на момент знакомства была старше? Но ослеплённый любовью к ней, он этого не заметил?

Холмс: Странности этим не ограничиваются. Одна из ключевых фигур повествования — лилльский палач. Город Лилль сейчас принадлежит Франции, он находится в графстве Артуа. Которое в то время принадлежало испанской короне. Может быть, тут история как-то связана с тем, что его название созвучно с лилией?

Ватсон: Нет, дорогой Холмс, название этого города с французского переводится как «остров».

Холмс: Лилльским палачом дело не заканчивается. Констанцию спрятали в монастыре кармелиток в Бетюне, а этот город в те годы (1625-1628) был в графстве Артуа, в составе Испанских Нидерландов.

Ватсон: Кстати, Холмс, вы заметили, что Рошфор мог специально потерять знаменитую записку-индульгенцию («Всё, что сделал предъявитель сего, сделано на благо государства и по моему приказу»), чтобы отправить миледи на тот свет. Помните, как они прощались?

— Засвидетельствуйте моё почтение кардиналу.
— А вы — моё почтение сатане. — Миледи и Рошфор обменялись улыбками и расстались.

Рошфор знает, что она отправляется на смерть.

Холмс: Да, похоже, в заговоре против миледи участвовало больше человек, чем принято считать.

Холмс: Историю с Лиллем и Бетюном очень тяжело объяснить забывчивостью графа де Ла Фер. Похоже, кто-то написал это намного позже, когда во Франции уже привыкли считать эти территории исторически своими. Но есть вещь, которая окончательно выдаёт невозможность авторства графа.

Ватсон: Какая же?

Холмс: Как вы помните, в какой-то момент миледи, оказавшись в руках своего деверя лорда Винтера, понимает, что она может быть сослана: «д’Артаньян держит её в заточении и ушлёт в какой-нибудь гнусный Ботани-Бей, на какой-нибудь мерзкий Тайберн Индийского океана…».

Знаете, Ватсон, с тех пор, как эту бухту — Ботани-Бей — открыл и так назвал наш знаменитый и никем не превзойдённый путешественник Джеймс Кук в 1770 году, туда ссылают за мелкие преступления. Хотя, говорят, что климат по сравнению с Лондоном там — просто курорт, и многие бродяги воруют мелочь, чтобы отправиться в тёплую страну за счёт налогоплательщиков.

Ватсон: Шерлок, вы знаете, я бывал в южных странах. И по мне так дождливый и туманный Лондон намного приятнее тёплого Афганистана.

Холмс: За крупные же преступления, как вы знаете, у нас принято вешать. И вешать хорошо, за шею, а не так, как этот французский граф с разбитым сердцем повесил свою жену.

Но в годы, которые описываются в книге, в Австралию не плавал даже Абель Тасман! Ботани-Бей окончательно выдаёт нам, что «мемуары» написали как минимум полтораста лет спустя — ни Атос и никто другой из героев книги не могли это сделать!

Ватсон: Но её написал один человек?

Шерлок Холмс: Дорогой Ватсон, деньги — это не только мотив большинства преступлений. В этой книге они дают ключ к разгадке!

Доктор Ватсон: Деньги?

Шерлок Холмс: К деньгам герои относились немного по-разному. Помните, что было, когда д’Артаньян бросил на стол мешок с монетами? «При звоне золота Арамис поднял глаза, Портос вздрогнул, Атос же остался невозмутимым».

Нужно посмотреть, как они считают деньги. Пистоль (он же дублон) — это крупная золотая монета, а ливр — более мелкая. Как правило, при покупке лошадей или продаже кольца с сапфиром, там используется правильный курс пистоля, то есть равный десяти ливрам. Но вспомните один диалог.

Теперь давайте сочтём, сколько у нас всего. Портос?
— Тридцать экю.
— Арамис?
— Десять пистолей.
— У вас, д’Артаньян?
— Двадцать пять.
— Сколько это всего? — спросил Атос.
— Четыреста семьдесят пять ливров! — сказал д’Артаньян, считавший, как Архимед.

Если мы посчитаем 35 пистолей по десять ливров плюс 30 экю (по три ливра), то в сумме получим 440 ливров. А у нашего «Архимеда» получилось 475. Так может быть, только если курс пистоля в тот момент был равен не десяти, а 11 ливрам.

А когда мушкетёры продают алмаз, курс луидора внезапно становится равным 12 ливрам.

Доктор Ватсон: Да, меня удивило упоминание луидоров. Ведь их впервые стали чеканить только в 1640 году, по образцу испанских дублонов, ходивших во Франции под названием «пистоль». Произошло это после событий, описанных в книге. Каждый луидор был равен 10 ливрам.

Судя по всему, там писали как минимум два автора, и каждый использовал свою систему перевода золотых монет в серебро?

Шерлок Холмс: Именно, дорогой доктор! Причём один из этих авторов разбирался в тех деньгах, а другой — нет. Я слышал, что французский писатель Дюма привлекал для написания своих книг романиста и драматурга Огюста Маке. И, судя по результатам, Дюма понимал в деньгах намного лучше него. За что и получил и богатство, и славу.

МИХАИЛ ПОЛИКАРПОВ

Комментарии эксперта см. на сайте источника (ссылка ниже)