Одинокая женщина и кошачьи нежности

Больше всего на свете Лариса Арнольдовна не любила срыва планов, беспорядка и соседа — сантехника Алексея Степановича…

В тот день искусствовед Лариса Арнольдовна возвращалась с выставки — нарядная, в алом необъятном пальто, вся под впечатлением от искусства.
Выйдя из лифта, она увидела, как сосед — как всегда, в кепке и рабочем комбинезоне — кормит сосисками грязного чёрного кота.

— Что это такое?! — грозно спросила Лариса вместо приветствия.
— Да котяра бездомный, — добродушно ответил Алексей. — В подъезде объявился. Решил подкормить его.
— Так, прошу вас, уберите ЭТО немедленно. Грязь и мерзость!
— Да вы гляньте, какой холёный под грязью. Недавно потерялся, явно! Или выбросили. Ну, чуть запылился…
— Это антисанитария! Он же с помойки! Значит так. Звоню в домоуправление, пусть разбираются.
— Они разберутся! На живодёрку!
— Не давите на жалость! Я тоже люблю животных. Но здоровье дороже.

Достала телефон, набрала номер, вызывающе глядя на соседа. Тот исподлобья наблюдал.

— Жестокая ты женщина, Лариса Арнольдовна. Иди… к своим картинам, — схватил кота и понёс в квартиру. Громко хлопнула дверь. Лариса убрала телефон. «Прекрасно! Чувствую себя последней сволочью!» — пробормотала она и поплелась в квартиру. Пока Лариса с остервенением мыла руки, Алексей заглядывал под шкаф, куда спрятался кот. «Да… Я хотел собаку. Слышь, котяра! Буду звать тебя Полкан. Понял?» Кот неожиданно замурлыкал.
.
Прошло две недели. Лариса сидела вечером дома перед компьютером и печатала доклад, прихлебывая кофе. Из динамиков лился Чайковский. На лестнице послышался шум. В дверь позвонили. На пороге стоял врач «скорой». Повеяло недобрым.

— Здравствуйте! Я по поводу вашего соседа, Комарова Алексея Степановича… Знаете его? — медик говорил быстро. Женщина растерянно кивнула.

— Сердечный приступ, увозим в больницу. Дверь захлопнули, а кот выбежал. Присмотрите?
У квартиры соседа бегал пушистый чёрный кот и громко мяукал.

«Тот самый подкидыш… Ничего себе!»
Лариса вспомнила грязного зверька у мятой газеты. «Ну, договорились», — и врач побежал вниз. Лариса вышла, посмотрела на кота и вернулась в квартиру. Прошла в гостиную, дрожащими руками налила коньяка, выпила и, сделав громче Чайковского. Села за компьютер. «От них всё равно одна грязь, я не могу, пусть сами разбираются», — бормотала она, барабаня по клавишам. Из динамиков гремели литавры.
Утром Лариса взглянула на квартиру соседа — кот спокойно сидел на коврике, ожидая хозяина. Женщина, постояв, скрылась за дверью и вернулась с сосисками и газетой. Положила возле кота. Тот подошёл, понюхал и набросился на еду. Лариса неожиданно для себя обрадовалась. Но тут же рассердилась: «Что это я? Надо позвонить домоуправу».

Прошёл ещё день. Кот упорно ждал хозяина. Лариса почему-то никому не звонила, а продолжала его подкармливать — колбасой, а потом кормом из пакетиков. Вечером её ждал удар. Она собиралась в театр, но перед выходом позвонила подруга и сообщила, что, во-первых, театр отменяется, так как приехал её муж. А во-вторых, руководство отменило выступление Ларисы на симпозиуме в Лондоне…
В окно стучались тьма и дождь. Лариса, в халате, с разобранной причёской, заваривала кофе под грохочущую арию из «Аиды». Поставила в электродуховку противень с полуфабрикатной лазаньей, прошла в комнату и устроилась перед телевизором — с кофе и пирожными. Жизнь стала казаться не такой уж скверной.
.
Внезапно погас свет, в квартире повисла тишина.
Слышался меланхоличный шум дождя. Лариса выглянула в окно: в соседних домах тоже было темно. Она нашла свечу и спички. Некоторое время Лариса сидела, глядя на пламя. Потом вскочила, выбежала из квартиры и вернулась с котом. Пушистый зверёк вырвался и укрылся под шкафом. Женщина неуклюже села рядом, на пол, и вдруг всхлипнула: «Правильно делаешь! Я тоже хочу под шкаф. Никого не видеть. Как они мне все надоели! Котя, слышишь?» Ответа не последовало. «Скажешь, совсем тётка ку-ку? Нет… Просто несчастная.

Хороший кот, красавец стал. Хозяин у тебя есть, заботится о тебе. А обо мне — никто. Никому я не нужна. Старая дура с картинами. Я светильник в коридоре не выключаю. Придёшь домой, а там свет, будто кто ждёт меня… Тебе хоть пожалуюсь. Мне и готовить для себя скучно. Хочется для кого-то. Ой! Я тебя угощу сейчас…» Женщина ринулась в кухню, чуть не сбив напольную вазу. Достала из остывшей духовки противень с лазаньей, вернулась в комнату и села на пол. Кот, привлечённый запахом мяса, выполз из-под шкафа. Понюхал угощение и начал уплетать. Лариса стащила с кресла подушку, плед и стала укладываться на полу. Бормотала: «Не получается, и бог с ним». Посмотрела на жующего кота, тлеющую свечу и заснула.

Через день Лариса Арнольдовна сидела в больнице у постели Алексея Степановича.
Тот уплетал пирожки из большого бумажного пакета.
– Язык проглотить можно! — восхищался сосед.
Женщина смутилась: «Ерунда, я лучше могу… Ватрушки, кулебяки…»
— И спасибо, что кота приютили!
— Так получилось, — смешалась она. — И вы знаете, он такой воспитанный! Интеллигентный! Ещё… Извините меня за тот инцидент, помните, насчёт антисанитарии.
— Я тоже нахамил.
— Ерунда. Так вот. Была неправа и готова исправиться. Давайте я возьму кота. Насовсем.

— А вы говорили, от животных грязь!
– Не так уж и много. Радости больше. Алексей Степанович, отдайте Полкана!
— Не могу, я к нему привык.
— Отдайте кота старой одинокой женщине!
— Это кому?!
— Да мне, мне!
— Вы молодая и красивая. Когда не сердитесь.
Лариса опустила глаза. Алексей воодушевился:
— Давайте мы к вам с Полканом будем приходить и есть ваши шикарные пирожки.
— Ну уж прямо шикарные…
— И гулять вместе в парке. Я поводок сделаю.
— Проще купить, — рассудила женщина.
— Замётано!” – засмеялся сосед.
Лариса тоже. Внезапно Алексей побледнел и схватился за сердце.
— Позовите… — и осекся, сползая по подушке.

Спустя два часа Лариса бродила взад-вперёд мимо двери с надписью«Операционная». Наконец вышла медсестра:
— Вам же сказали — поезжайте домой. Мы позвоним… в любом случае.

Лариса смотрела в сторону, в глазах стояли слёзы.
***
Стояла сухая поздняя осень, ноябрь выдался на славу. Из динамиков городского парка лилась ария из итальянской оперы. По тропинке, заваленной опавшими листьями, крался чёрный пушистый кот. Он всё ближе подползал к большой вороне, нагло разгуливавшей по дорожке. Наконец, резко прыгнул. Но вредная птица улетела, обидно каркая и хлопая крыльями. Пушистый остался ни с чем. Женский голос позвал: — Полкан!
Кот обернулся и побежал на зов. Высокая крупная женщина в необъятном алом пальто подняла забияку на руки, укоризненно качая головой, а маленький сухопарый мужчина в кепке начал заботливо стряхивать с чёрной шёрстки травинки, потом, смеясь, забрал его на плечо. Кот довольно жмурился. Пара неторопливо удалялась вглубь осеннего парка, а из динамиков всё лилась и лилась сладкоголосая итальянская опера.