Владивосток. Часть 7: Океанский, Алеутская, Фокина (60 фото)

В прошлой части: https://fishki.net/2912546-vladivostok-chasty-6-orlinoe-gnezdo.html я показывал второстепенные улицы и храмы на крутых склонах сопок восточнее Золотого моста. Но "самый центр" Владивостока - западнее: Океанский проспект и Алеутская улица на относительно ровном месте у Амурского залива, выше Светланской улицы и вокзала на Золотом Роге.

От вокзала и начнём - он вон там, где справа обрывается "единая фасада" Алеутской улицы. Вернее, не сам вокзал, а пристанционные здания, которые я показывал в посте по ссылке из предыдущего абзаца. Там же я показывал мясохолодильник "Юнион" с бычьей головой на фронтоне - а тут слева в проёме он виден с другой стороны. Во дворе за стеклянной башней скрыта ещё и заброшенная готическая водонапорка (1893), которую напрочь не видать ни с улиц, ни из бухты. А на переднем плане - Приморская картинная галерея в здании Русско-Китайского банка (1899-1903):

Напротив них - контора FESCO: так в международной классификации называется Дальневосточное морское пароходство (Far-Eastern Shipping Company). Фактически оно возникло в 1880 году с прибытием во Владивосток из Одессы парохода "Москва" - первого регулярного рейса на Дальний Восток из Европейской части России. На дальнем конце линии, естественно, появилось собственное агентство, постепенно начавшее обрастать собственным флотом торговых судов. В 1924 году, когда Владивосток был крупнейшим портом России, контора получила название "Совторгфлот", а в 1935 стала Дальневосточным пароходством. В 1972 от него отпочковалось Приморское пароходство (Prisco) со штаб-квартирой в Находке, которое по сей день занимается танкерами. У Fesco, в отличие от Sasco (Сахалинское пароходство) с его паромами и "Фархутдиновым", нет пассажирских судов, но на грузовых судах Дальнего Востока его логотип встречается чаще любого другого. Причём не только в Приморье: одной из важнейших задач Fesco является снабжение Камчатки.

Fesco занимает торговый дом Юлиуса Бриннера - ещё одного делового немца, на этот раз из Швейцарии, в конце 19 века решившего поменять скупленный англичанами Шанхай на чистый лист Владивостока. В Шанхае он преуспел на торговле шёлком, затем жил в Иокогаме и вёл промыслы на Сахалине, и наконец открыл свою пароходную компанию, с чем и пожаловал в 1880-х годах в молодой русский порт. В 1891 году в бизнес вошёл ещё и местный купец Андрей Кузнецов, и к началу ХХ века "Кузнецов, Бриннер и Ко" была важнейшей стивидорской компанией Владивостока, владевшей множеством складов и мастерских в его бухтах. Вскоре Бриннер нашёл и собственный товар для этих складов - полезные ископаемые от угля из копей за Амурским заливом до полиметаллов из Тетюхе: фактически, швейцарский немец основал в Приморье целый город Дальнегорск. Южнее, в посёлке Сидими (ныне Безверхово) он даже построил усадьбу и в 1920 году лёг в её фамильный склеп...

Выше по склону, на заднем дворе конторы, был у Бриннеров и городской особняк, где в том же в 1920 году, на два месяца разминувшись с дедом, родился внук-тёзка. Позже он будет рассказывать, что появился на свет в цыганском таборе на Сахалине: американский актёр Юл Бриннер, главный герой "Великолепной семёрки", с владивостокским купцом не просто однофамилец. От России до Америки он прошёл путь эмигранта через Харбин и Париж, пел романсы и кантри, играл в мьюзиклах, снимался в кино, а цыгане всю жизнь вдохновляли его так, что под старость он стал президентом Международного Цыганского Союза. Умер Бриннер в 1985 году в Сан-Франциско от рака лёгких, который нажил безудержным курением. Русское происхождение не раз проявлялось в его ролях, а с 2012 года и памятник ему стоит около родного дома:

Над которым нависает следующий дом - уже не раз мелькавшая в прошлых частях Серая Лошадь, буквально нависающая над нижней частью центра 8-этажная сталинка, построенная в 1936-39 годах для семей железнодорожников.

На крыше - скульптуры в масках из многих слоёв штукатурки:

Своим размером Серая Лошадь просто подавляет, но для своих лет её делал уникальной не только размер. Например, здесь впервые в России был устроен мусоропровод, по изначальному проекту (в итоге не воплощённому) обеспечивавший топливом располагавшуюся в подвале котельную.

Откуда же взялось название "Серая Лошадь", толком не знает теперь никто. Известно только, что отправной точкой его была располагавшаяся на первом этаже пивная - то ли какой-то её завсегдатай-извозчик под вечер "парковал" тут свою серую кобылу, то ли переведённым с Балтики морякам пивнушка напоминала столовую петербургского форта Серая Лошадь. Как бы то ни было, название дому и правда подходит:

Дальше Алеутская пересекает Светланку прямо у высотки Белого дома. Но мы продолжим путь параллельным курсом, взяв на квартал правее. От памятника Борцам за Власть Советов на Дальнем Востоке впечатляющей перспективной уходит вверх Океанский проспект:

Прежде он назывался Китайской улицей, а о том, когда и как его переименовали, источники в интернете дают удивительный разброс дат: 1908, 1964, 1972... Как я понял, Океанский проспект возник в 1908 как отдельная улица, в 1964, в самом начале ссоры с Китаем, их объединили, а в 1972 просто взялись искоренять китайские топонимы в Приморье. Как бы то ни было, это одна из красивейших улиц Владивостока, общим драйвом и толкотнёй живо напомнившая мне Тверскую времён Лужкова. Как с Тверской и жилой дом (1935-39) в первом же от площади квартале:

Старомосковского вида особнячок с колонными портиком стоит и напротив, у перекрёстка с улицей Фокина, бывшей Пекинской (запомните её!):

Владивостокцам он известен как Дом с грифонами:

Но история его ещё экзотичнее облика: здание было построено в 1915-16 годах для консульства Японии, в статусе торгового представительства стоявшего у перекрёстка Китайской и Пекинской с 1876 года. Не самым влиятельными по отдельности, но самыми многочисленными иностранными предпринимателями Владивостока были японцы, преимущественно из Нагасаки, открывшегося миру раньше остальной страны. До революции община Урадзиустоку (как японцы на свой манер произносили "Владивосток") достигала 3 тысяч человек, а в Гражданскую войну, когда "самураи"-интервенты доходили до Байкала, здесь жило не менее 6 тысяч японцев. Наверное, многие из них уже связали свою будущий жизнь с губернаторством Урадзи, но красные внезапно взяли верх. С началом плановой экономики японцы вернулись восвояси, но консульство пережило и Халхин-Гол, и Хасан, и даже разгром самураев на сопках Маньчжурии, закрывшись лишь в 1946 году по советской инициативе. Архитектора японцы пригласили из Маньчжурии, официально таковым считается европеец Якоб Шафрат, а неофициально - Сиро Мицухаси. Внуком ему приходится известный в современной Японии музыкант Кифу Мицухаси, который специально ради дедова творения однажды посещал Владивосток. Лично мне после Сахалина с его наследием Карафуто в неофициальную версию верится больше.

На другой стороне улицы Фокина, выше по Океанскому - ещё один привет с Сахалина: торговый дом Георга Демби (1908), шотландского купца, основавшего Холмск. Впрочем, это был в первую очередь доходник, вмещавший магазины, отель и даже английское консульство в 1912-17 годах.

Напротив, внезапно, памятник автостопщику (2012). Он во Владике уместен, спору нет - для одних это самый дальний пункт, куда можно доехать без загранпаспорта (а до 2000-х годов - ещё и на электричках!), для других - перевалочная база по пути на заработки в Южную Корею с её безвизовым режимом и развитой системой поденщиков. А из Кореи можно полететь по акции в Таиланд, и на заработанное пережить там зиму. Вот только стоять такой памятник должен не в холёном центре, где всё красиво и дорого (то есть - бессмысленно), а где-нибудь на Луговой, у культового рынка просрочки с консервами и пивом по 5-10 рублей. Менее очевидно, что на самом деле герой памятника с кадра выше - вовсе и не ясноглазый автостопщик с ветром в голове, а удалой советский моряк загранплавания, из далёких портов привозивший капиталистические шмотки и космополитичный дух.

Выше роскошный новодел с часами и американского вида металлическими вставками. И перекрёсток с Семёновской улицей, где просто оглушает драйв большого города, достойный московского центра.

Нет, находясь во Владике, всё-таки невозможно поверить, что он меньше Саратова и немногим крупнее Пензы...

На следующем перекрёстке с Фонтанной - бывшая дальстроевская гостиница "Красный Владивосток" (1937-39), этакая пересылка для начальства:

В перекрёсток вклинивается третья, косая улица Мордовцева, отмечавшая один из японских кварталов. Напротив гостиницы - Владивостокский телеграф (1900) и дом в стиле конструктивизма (1934):

Проспект, между тем, изрядно набрал высоту. Слева - доходный дом Скидельских (1909), чей главный проект "Гранд-отель" я показывал в посте о вокзале. Ниже, с трапециевидной крышей - лучше заметная на вводном кадре бывшая гостиница "Сибирское подворье" (1908):

За деревянным домиком - сквер Почётных граждан с колоритной мемориальной стенкой:

А чуть спустившись перпендикулярной тихой улицей Комарова...

...можно набрести на синагогу (1916). Еврейская община Владивостока по размеру и влиянию не шла ни в какое сравнение с китайской, японской или немецкой, но её не могло здесь не быть - ведь логистически ближайшим русским городом вплоть до постройки Транссиба оставалась Одесса. В местной торговой элите евреев представляли те самые Скидельские из Екатеринослава.

Улица, на которой стоит синагога, названа в честь Николая Комарова - фактического основателя Владивостока, то есть командира тех военных строителей с транспорта "Маньчжур". Выше по сопке лежала Последняя улица, за которой в 1880-х годах было устроено главное в городе кладбище, а при нём в 1902 году соорудили Покровский собор:

Впрочем, нынешний собор хоть и выглядит вполне "дореволюционно", совсем не похож на самого себя с дореволюционных фотографий. Покровский храм взорвали в 1935 году, а нынешний - его увеличенная реплика (2004-07):
Которой предшествовала церковь Иоанна Кронштадтского (1998):

Весьма симпатичная в деталях:

На месте кладбища с 1930-х годов парк:

И если никого уже не удивить фотографиями Ильича, кажущего на церковные главки - то как вам, например, такое?

Напротив собора - старый корпус ДВФУ, рядом с ним - остатки китайских и японских буддийских храмов. Всё это я оставлю на следующую часть, а пока что пойдём назад по Алеутской. В этой части (рассказа и города) склоны не так круты, как в прошлой, но как бы ни ещё выше! Прямая Алеутская улица, названная в честь шхуны "Алеут", в 1860-70-х годах активно исследовавшей берега Дальнего Востока, с высот у ДВФУ просматривается от края до края:

Интересных зданий на ней поменьше, чем на Океанском проспекте, но драйв как бы ни сильнее:

Так было и сто лет назад, о чём напоминает крупнейшая в тогдашнем городе гостиница "Ницца" (1914). В Гражданскую войну её занимал штаб японской интервенции (то есть фактическая администрация Приморья), в 1920-х гостиница вновь действовала как "Дальний Восток", а при Сталине здесь обосновали милиция и чекисты.

Симпатичный красный домик в конце улицы Мордовцева когда-то был центром Японского квартала - здесь находилась целая колония японская предпринимателей и их магазинов. Японцы в Урадзи ещё до русско-японской войны держали 92 фирмы из без малого 300 имевшихся в городе. Но только представляли они в основном самый что ни на есть малый бизнес, и думаю, в совокупности имели куда меньший оборот, чем "Кунст и Альберс" или "Кузнецов, Бриннер и Ко" по отдельности.

За моей спиной на кадре выше - торговый центр "Клевер Хауз". Его легко перепутать с торговым центром "Изумруд" на Океанском проспекте в квартале отсюда. Перед "Клевером" - крупнейшая в городе остановка автобусов "Семёновская", похожая на небольшой автовокзал с несколькими перронами. Но так как обе улицы односторонние, "Изумруд" фактически дублирует её для большинства маршрутов. Если локализовать центр Владивостока как точку - то точка эта здесь.

Перекрёсток у "Клевер Плазы" интереснее, чем кажется: широкая площадь с кадра выше лежит прямо над Транссибом: в центре города по пути к вокзалу магистраль уходит под землю не раз. Транссиб разделял китайскую и японскую слободы, и ТЦ "Родина" с кадра выше был построен в 1998 году на месте китайского театра Ван Тын Сина, снесённого ещё в 1980-х годах. За высокими фасадами по соседству - дворы, каких невозможно представить в других городах России. Но об этом будет другой пост.

На другой стороне улицы тоже был китайский театр - только для русских: в 1908 году купец Ю Кат Чан построил здесь кабаре "Лотос". Прежде на его месте стоял экипажный клуб, где в 1873 году флотский фельдшер Бакушев пытался поставить первый во Владивостоке спектакль. Актрис для "Гамлета" набрали из каторжанок, музыку играл военный оркестр, когда же на сцене появился сам Гамлет - его и остальных актёров избили пьяные моряки. "Лотос" в 1924 году стал Домом революционной обороны, но связи с родиной основателя не потерял - главным здесь было общество "Руки прочь от Китая!", собиравшее помощь для китайских коммунистов и сопротивления. Последним назначением здания до прихода туда Всякой Всячины был Клуб имени Дзержинского. Ну а я и вовсе, спутав адрес, принял его за "Кэсин-Ёко" - крупнейшую из японских контор дореволюционного города (на самом деле её здание по соседству с расписными домиками на кадре выше).

Третья улица нашего сегодняшнего рассказа - Адмирала Фокина, до 1972 года Пекинская, и проходит она перпендикулярно первым двум. Рядом с Японским консульством - новостройка под модерн и доходный дом ещё одного немца Александра Купера. Возможно, даже нашего немца - домик словно привезён из Риги, где в подобном стиле ещё до революции предпочитали строить латыши.

Пересечение Транссиба, впереди последний тоннель под центральной площадью:

Путепроводы Фокина и Алеутской живо напоминают торговые мосты средневековой Европы:

А последние 800 метров улицы Фокина от Алеутской до моря - это Владивостокский арбат. Маленький, но уютный, с обилием фонтанов, музыкантов, китайских туристов и фирменным магазином "Приморского кондитера" на углу.

Архитектурой арбатик не впечатляет, но куда больше мне запомнились его дворы:

И если с юга просто расписные подворотни:

То с севера - опиумный сумрак Миллионки:

Миллионку именно на этом месте породили китайские джонки, по Тумангану и заливу Петра Великого приходившие в Хайшаньвэй, как называют Владивосток в Поднебесной. Они причаливали в Семёновский ковш, при Советах ставший Спортивной гаванью. Об этом названии напоминает стадион "Динамо" (1957):

Но появилось оно ещё раньше, с обустройством лодочной станции на мысу. Вдоль Спортивной гавани проходит набережная со следами Азиатских тигров:

А чтобы ни у кого не возникало вопроса, с каких пор тиграми стали Мьянма, Непал или Бутан - есть тут и бронзовые тигрята:

В целом, набережная похожа на курортный променад, а рядом есть и пляж, и купающиеся люди:

Особенно тут горячо по вечерам - в отдыхе Владивосток такой же энергичный, как в траффике:

С юга от гавани, над началом Светланской нависает кинотеатр "Океан" (1963-69), на экране которого возвращался в родной город Юл Бриннер:

Внутри театр более океанский, чем снаружи. Мы ходили туда есть дамплинги - то ли корейские, то ли южно-китайские пельмени с множеством разных начинок и соусов. Во Владивостоке дамплинговые - второй вид китайских едален после чифанек, а сами дамплинги местные считают сингапурскими пельменями, потому что мода на них началась именно в сингапурском кафе. По разнообразию гастрономии портовый город вообще даст фору Москве - на Океанском, например, есть перуанский ресторан. "Океанская" дамплинговая же запомнилась мне тем, что я не смог в ней сам пересчитать сдачу - в такой крайней усталости после месяца на Сахалине и Курилах я прибыл во Владивосток.

За "Океаном" - местная Аллея Звёзд, посещавших Город Нашенский, и стела с птичкой в её конце. Слева - первый дом по Светланке:

Окрестности изобилуют граффити:

С другой стороны взирает на Амурский залив адмирал Степан Макаров (1967). Памятник ему прежде стоял на Луговой у другого конца Светланки, но уже в постсоветское время переехал сюда.

До сопок поодаль - Песчаного мыса, - всего 12 километров. Амурский залив мелкий, тихий и тёплый - отсюда и пляж в центре города. На мысу поодаль - один из фортов Владивостокской крепости (о ней будут отдельные пост) и труба ТЭЦ-1, в одном из цехов которой смонтирована лестница Покровского собора. Кадр снят с бордюра, и когда я туда влез - об опасности меня немедленно предупредил не только наш проводник из местных, но и случайные прохожие. Верхняя набережная очень коварна - за кустами не виден отвесный обрыв, и ежегодно пара-тройка человек отсюда сверзается без всяких шансов выжить, долетев. Особенно часто не везёт туристам - местные знают эту ловушку, и думается, каждый подсознанием помнит, как в детстве его не пустили на этот бордюр.

Остатки водной станции Тихоокеанского флота:

В следующей части закончим рассказ о центре погружением в Миллионку. Рассказу о Владивостоке же конца и краю не видно - тут и вне центра интересного полно.

Автор VARANDEJ