История появления темнокожих граждан в Российской Империи (7 фото)

Самый известный чернокожий дореволюционной России — прадед Пушкина, Ибрагим Ганнибал, военный инженер. Его историю знают многие. Сын африканского правителя, вассала турецкого султана, он вместе с братом попал в плен во время конфликта вассала и его сюзерена и оказался в Константинополе. Оттуда мальчиков вывез в Москву русский посол. Проникнувшись сочувствием к истории заграничных принцев, Пётр I стал их крёстным отцом (в Москве мальчиков крестили в православие). Братья получили имена Абрам и Алексей. Крёстной матерью принцев стала польская королева.

Через несколько лет Ибрагим, выбравший себе фамилией Ганнибал (в честь знаменитого полководца), получил образование во Франции. Он немного послужил во французской армии в качестве практики, после ранения ушёл в отставку и вернулся в Россию — где снова поступил на армейскую службу. Интересно, что в жизни Ганнибал поражал сочетанием необычайного гуманизма по отношению к своим крепостным (например, запрещал применять к ним телесные наказания) и зверской жестокостью к жене, которую он отчаянно ревновал и дошёл даже до пыток. Ибрагим Ганнибал строил Кронштадский канал и во время строительства открыл больницу для рабочих, а позже — школу для их детей. Он также отстроил немало военных укреплений на границе со Швецией. После смерти Петра Ганнибал некоторое время учил математике и черчению унтер-офицеров в Пернове (так тогда называли эстонский Пярну). Ибрагим и его брат были не единственными чернокожими детьми при дворе Петра. Императора очень забавляли маленькие африканцы, и ему прислуживало несколько скупленных на востоке чернокожих пажей.

Первые чернокожие слуги появились при дворе матери первого Романова, инокини Марфы. Но должность эта была штатно закреплена только через сто лет, в начале восемнадцатого века. В девятнадцатом она изменилась и стала называться «Арабом Высочайшего двора» — на должность теперь принимали не только африканцев, но и выходцев из других южных краёв. При Екатерине на службе находилось десять арапов, при Александре — двадцать, но их никогда не было так уж много. Значение должности было в основном представительское: при российском дворе арапы не были ни рабами, ни крепостными — но иностранными гражданами на службе и демонстрировали тем самым возможности своего царственного господина. У них было высокое жалованье. Арапы провожали до царского кабинета некоторых гостей, открывали двери при входе царей и цариц в помощение, а также, начиная с правления Николая Павловича, закупали и раскладывали под рождественской ёлкой подарки. Одни видят в этом кальку с чернокожих эльфов, которые сопровождали голландскую версию Санта Клауса на Рождество, другие — символическое напоминание о волхвах жарких земель, которые приносили дары новорождённому Иисусу.

Во второй половине девятнадцатого века арабы Высочайшего двора получили форму. которая включала в себя красные шёлковые шаровары и перекинутую через плечо шаль. Что касается происхождения чернокожих «арабов», то зачастую это были американцы, например, великий мастер одной из масонских лож США Неро Принс. Порой дети «арабов» продолжали карьеру отцов, тем более, что на работу «арабы» часто приезжали сразу с семьями. Приём на должность был очень забюрократизирован. Требовали, кроме подачи прошения, хороших манер и презентабельной внешности, метрическое свидетельство или формулярный список о службе, свидетельство об исполнении на родине воинской повинности, вид на жительство. Принимали только христиан — почему основным источником «арабов» были США, а не какие-нибудь более близкие географически страны вроде Турции. Кроме того, были очень строгие требования к росту: нанимали только высоких.

После революции часть «арабов Высочайшего двора» остались в России, а часть — уехали на историческую родину или в эмиграцию, если их семьи происходили не из США. Дети одного из царских арапов, Георгия Мариа, во время Великой отечественной воевали. Кстати, по указу Николая I всякий чернокожий невольник, ступивший на российскую землю, автоматически становился свободным и закрепощать его было запрещено. Этот указ вышел на двадцать лет раньше отмены крепостного права для российских крестьян. Александр Герцен написал: «Отчего же надобно непременно быть чёрным, чтоб быть человеком в глазах белого царя? Или отчего он не произведёт всех крепостных в негры?»

С 1810 по 1917 год в Российскую империю входила Абхазия. Она присоединилась в поисках защиты от Османской империи, однако, надо сказать, не всегда была мирным районом. Например, в шестидесятых годах девятнадцатого века в ней вспыхнуло крупное восстание из-за недовольства крестьянскими реформами, после которого абхазы массово переселялись в ту самую Турцию, от которой пытались спастись их предки. В Абхазии, и в годы её пребывания в составе Российской Империи, и до, и после, жила собственная община африканского происхождения. Они живут в нескольких соседних сёлах, и о том, как их предки оказались в Абхазии, не знает точно никто. По одной версии, они прибыли туда ещё в семнадцатом веке, по другой — только в девятнадцатом. В любом случае, весь девятнадцатый век они были российскими подданными. Точное происхождение их предков можно установить только с помощью генетического анализа, но популярнее всего версия об Эфиопии.

Самая романтичная версия прибытия африканцев в Абхазию звучит так. Некогда невольников вёз османский корабль. Его разбило бурей, но невольникам удалось спасти и обрести свободу (поскольку каждый ступивший на российскую землю чернокожий, как мы помним, по закону становился свободным). Правда, ни один маршрут, по которому турки обычно ввозили невольников из Африки, мимо берегов Абхазии не пролегает. Известно, что в конце девятнадцатого века все чернокожие в Абхазии говорили по-абхазски и считали себя разновидностью абхазов. Они традиционно женились на местных девушках точно так же, как и на чернокожих из общины. Окружающие абхазы также не воспринимали их как чужаков. Приезжие российские чиновники с удовольствием нанимали чернокожих абхазов в «арапы», подражая царскому двору.