49k
7 лет назад · 1 фото · 14484 просмотров · 60 комментариев
Так стыдно ему не было никогда
Огляделся по сторонам и заметил пожилого узбека, который не суетился, не прыгал навстречу каждой машине. Только сидел и слегка улыбался как умудренный жизнью человек, знающий себе цену.
Иван Петрович сидел в своем кабинете в башне «Федерация». Уже стемнело и даже секретарша Леночка не выдержала и отпросилась уходить, так как рабочий день закончился уже три часа назад.
А Иван Петрович все сидел, смотрел в одну точку и никак не мог решиться встать и спуститься вниз, чтобы сесть в автомобиль и поехать домой. В свой особняк на Рублевке. Потому что там ему надо было бы посмотреть в глаза садовнику, который будет обязательно открывать ворота. Чурке-узбеку. А он не мог. Ему было жутко, просто непередаваемо стыдно, как не было никогда в его бурной жизни, полной самых разных, в основном весьма неблаговидных поступков....
Все началось с того, что Ивану Петровичу потребовался новый садовник, он же разнорабочий, присматривающий за его огромным участком рядом с домом. Прислугу Иван Петрович нанимал сам. Поэтому в один из дней он с утра подъехал к месту, где постоянно толпились, ожидавшие работодателей гастарбайтеры из Средней Азии.
Там он спокойно и жестко отодвинул в сторону набежавших к машине узбеков и таджиков: «Хозяина, любая работа делаем, красим, штукатурим, работаем недорога». Огляделся по сторонам и заметил пожилого узбека, который не суетился, не прыгал навстречу каждой машине. Только сидел и слегка улыбался как умудренный жизнью человек, знающий себе цену, хоть в этом месте и совершенно копеечную. Подошел к нему, предложил:
- Садовником и рабочим по участку будешь работать? Плачу как все. Жить- у меня в подсобке, питание с кухни.
Узбек согласился.
Он работал четко и аккуратно, всегда содержал все в порядке, не лез на глаза, не просил ничего для своей небольшой подсобки, площадью метров 9, в которой вместе с узбеком хранился еще и весь его инструмент.
С просьбой он обратился только один раз. Долго мялся, а потом попросил:
- Ивана Петровича, разрешите, сын ко мне приедет. Он немного поживет у меня в подсобке, будет мне помогать, пока работу не найдет. Ни платы, ни еды дополнительной не нада.
Иван Петрович свысока тогда милостиво бросил:
- Пусть приезжает. Только чтобы на глаза мне не попадался. Увижу хоть раз, прогоню всех.
Сын, наверное, на самом деле приехал, Иван Петрович не вникал, чего там у садовника. Он ему платит деньги, да еще и жильем обеспечил…
Тем утром Иван Петрович, как обычно, отдал распоряжения по дому, сделал пару утренних звонков и собирался ехать в офис. Он подошел к машине, когда узбек-садовник сказал:
- С Днем Танкиста Ивана Петровича!
Иван Петрович тормознул:
- Спасибо. Откуда ты знаешь, что я в армии служил в танковой части? Я вроде такие вещи при своих работниках не рассказывал.
Узбек немного удивленно посмотрел на Ивана Петровича:
- Так эта… Кандагар, восемьдесят шестой. Я же пулеметчиком был в том БТР-е, который вы тогда вместо мехвода вывели. Рахмонов. Я думал, вы меня на работу к себе взяли, потому что узнали.
Иван Петрович не сказал ни слова. Он молча сел в машину. Обычно говорил водителю: «Поехали», а потом иногда перекидывался с ним по дороге парой слов. На этот раз он молчал. Водитель, подождав немного, поехал по давно известному маршруту.
В городе Иван Петрович также молча прошел в свой кабинет. Сел за большой стол, с видом на Москву. И стал смотреть в одну точку, на большой город.
На душе было настолько противно, как не было никогда в его сложной и не всегда честной жизни. Так стыдно ему не было никогда. Ни когда уводил чужих жен и любовниц, ни когда кидал партнеров и клиентов, продвигаясь все дальше к своим миллиардам.
Так прошел целый день…
Иван Петрович сидел, смотрел на вечернюю Москву, а перед глазами стояла залитая солнцем горка рядом с Кандагаром и БТР на ней, полный раненых солдат. Ротный был без сознания, он, молодой сержант Ваня, сидел на месте мехвода и, казалось, что «духи» стреляют по их машине со всех сторон. В машине осталось только двое невредимых бойцов: он и еще один, не отрывавшийся от пулемета и не прекращавший стрелять по «духам».
- Ваня, скорее отгоняй совсем БТР с горки, у меня патроны совсем кончаются, - снова, как тогда, кричал в его голове своим сорванным в тот день голосом всегда такой спокойный пулеметчик Рахмонов…
Над Москвой опускалась ночь. А Иван Петрович все также сидел в своем кабинете и смотрел в одну точку.
А Иван Петрович все сидел, смотрел в одну точку и никак не мог решиться встать и спуститься вниз, чтобы сесть в автомобиль и поехать домой. В свой особняк на Рублевке. Потому что там ему надо было бы посмотреть в глаза садовнику, который будет обязательно открывать ворота. Чурке-узбеку. А он не мог. Ему было жутко, просто непередаваемо стыдно, как не было никогда в его бурной жизни, полной самых разных, в основном весьма неблаговидных поступков....
Все началось с того, что Ивану Петровичу потребовался новый садовник, он же разнорабочий, присматривающий за его огромным участком рядом с домом. Прислугу Иван Петрович нанимал сам. Поэтому в один из дней он с утра подъехал к месту, где постоянно толпились, ожидавшие работодателей гастарбайтеры из Средней Азии.
Там он спокойно и жестко отодвинул в сторону набежавших к машине узбеков и таджиков: «Хозяина, любая работа делаем, красим, штукатурим, работаем недорога». Огляделся по сторонам и заметил пожилого узбека, который не суетился, не прыгал навстречу каждой машине. Только сидел и слегка улыбался как умудренный жизнью человек, знающий себе цену, хоть в этом месте и совершенно копеечную. Подошел к нему, предложил:
- Садовником и рабочим по участку будешь работать? Плачу как все. Жить- у меня в подсобке, питание с кухни.
Узбек согласился.
Он работал четко и аккуратно, всегда содержал все в порядке, не лез на глаза, не просил ничего для своей небольшой подсобки, площадью метров 9, в которой вместе с узбеком хранился еще и весь его инструмент.
С просьбой он обратился только один раз. Долго мялся, а потом попросил:
- Ивана Петровича, разрешите, сын ко мне приедет. Он немного поживет у меня в подсобке, будет мне помогать, пока работу не найдет. Ни платы, ни еды дополнительной не нада.
Иван Петрович свысока тогда милостиво бросил:
- Пусть приезжает. Только чтобы на глаза мне не попадался. Увижу хоть раз, прогоню всех.
Сын, наверное, на самом деле приехал, Иван Петрович не вникал, чего там у садовника. Он ему платит деньги, да еще и жильем обеспечил…
Тем утром Иван Петрович, как обычно, отдал распоряжения по дому, сделал пару утренних звонков и собирался ехать в офис. Он подошел к машине, когда узбек-садовник сказал:
- С Днем Танкиста Ивана Петровича!
Иван Петрович тормознул:
- Спасибо. Откуда ты знаешь, что я в армии служил в танковой части? Я вроде такие вещи при своих работниках не рассказывал.
Узбек немного удивленно посмотрел на Ивана Петровича:
- Так эта… Кандагар, восемьдесят шестой. Я же пулеметчиком был в том БТР-е, который вы тогда вместо мехвода вывели. Рахмонов. Я думал, вы меня на работу к себе взяли, потому что узнали.
Иван Петрович не сказал ни слова. Он молча сел в машину. Обычно говорил водителю: «Поехали», а потом иногда перекидывался с ним по дороге парой слов. На этот раз он молчал. Водитель, подождав немного, поехал по давно известному маршруту.
В городе Иван Петрович также молча прошел в свой кабинет. Сел за большой стол, с видом на Москву. И стал смотреть в одну точку, на большой город.
На душе было настолько противно, как не было никогда в его сложной и не всегда честной жизни. Так стыдно ему не было никогда. Ни когда уводил чужих жен и любовниц, ни когда кидал партнеров и клиентов, продвигаясь все дальше к своим миллиардам.
Так прошел целый день…
Иван Петрович сидел, смотрел на вечернюю Москву, а перед глазами стояла залитая солнцем горка рядом с Кандагаром и БТР на ней, полный раненых солдат. Ротный был без сознания, он, молодой сержант Ваня, сидел на месте мехвода и, казалось, что «духи» стреляют по их машине со всех сторон. В машине осталось только двое невредимых бойцов: он и еще один, не отрывавшийся от пулемета и не прекращавший стрелять по «духам».
- Ваня, скорее отгоняй совсем БТР с горки, у меня патроны совсем кончаются, - снова, как тогда, кричал в его голове своим сорванным в тот день голосом всегда такой спокойный пулеметчик Рахмонов…
Над Москвой опускалась ночь. А Иван Петрович все также сидел в своем кабинете и смотрел в одну точку.
35 лет назад советские солдаты воевали за другую страну, за СССР. Тогда не было ни русских, ни узбеков, ни грузин - все были советские люди. А потом разбежались по своим углам. Независимости хотели - ешьте теперь вашу незавиисмость полной ложкой и не лезьте к соседям. Наверное, единственное позитивное, что сделал ЕБН - сбросил с плеч России балласт в виде остальных 14 республик. Так нет же, опять лезут в Россию и давят на жалость.
Таким людям никогда не бывает стыдно. Это из области фантастики.
Ерунда какая то. Чего ныть, помоги боевому товарищу чтоб достойно жил .А он сидел, вспоминал и слезы лил.
Офис в "Федерации", дом на "Рублевке", а работника выбирает из толпы незнакомых гастарбайтеров на какой-то толкучке?!
Через время можно и не задуматься даже о боевых товарищах,
Лишь вспомнив, как это было!!! Становится и тепло и грустно ....
Одно дело делали!!!
И все? Слабенько, неправдоподобненько.
Это совсем другие люди,свой этнос,своя РЕЛИГИЯ.Был в таджикистане с 1991 по 1994 год,в составе ПВ СССР и России.Ленинабад и Душанбе выгоняли даже русских учителей и врачей,что учили и лечили их детей...ЧЕМОДАН_ВОКЗАЛ РОССИЯ.Закидывали камнями школы,где учились вместе дети обоих полов,кидали камнями в машины пограничников.Потом началась гражданская война.Страшная смута,наши пограничники остались охранять их рубежи,хотя украинцев и белорусов вывели служить домой.Страшная гибель 12 ПОГЗ "САРИГОРЫ",когда один из местных таджиков,который пас скот и хорошо знал расположение заставы,пришедшим с той стороны,все рассказал и показал.Но,были и те таджики,которые приняли бой вместе с заставой и совершили подвиг.
Секретарша с утра, по привычке взяла за щеку. И целый день наяривала Ивану. Но тот не замечая причмокиваний просидел до вечера глядя в одну точку...
Го в нюк)
спалили татьяну
А я верю! Очень хочу верить- и верю!
Минусаторы- все в сад!
где то думаю читал это https://storyofgrubas.livejournal.com/140788.htmlhttps://storyofgrubas.livejournal.com/140788.html
Витя ехал на работу и на душе у него было тошно до слез.
Тошно не от предстоящей работы и даже не от мертвой пробки, Вите было невыносимо стыдно, да так стыдно, как не было, наверное, еще ни разу в жизни.
Пугала сама мысль о том, что вечером неминуемо придется возвращаться домой и опять смотреть в глаза своему верному и немногословному таджику Умару.
А в памяти, одна за другой всплывали и всплывали разрозненные картины далекого и недавнего прошлого, они собирались в один огромный давящий ком, разрывающий голову:
- Хайдаров, Хайдаров, ну да, Хайдаров, он еще в противогазе сознание потерял…
Витя вспомнил, как год назад, заехал на «рынок рабов», чтобы выбрать себе толкового и недорогого таджика для охраны загородного дома, ну и так, для текущих хозработ:
- Машину окружила большая толпа заискивающих «рабов», но их всех растолкал Умар – седой, но еще вполне крепкий таджик с почти полным комплектом зубов… Боже мой, он даже о зубах тогда подумал, выбирал себе таджика основательно, как коня на базаре. Стыдно-то как.
Пыльный Умар, с неподдельным счастьем на лице, панибратски бросился Вите на шею, но Витя грубо оттолкнул таджика в грудь, брезгливо осмотрел его, постелил на заднее сидение своей машины клеенку, забрал паспорт и велел садится, только ни к чему не прикасаться – машина, мол, новая и стоит как весь умаровский кишлак…
Потом Витя вспомнил, как однажды Умар, упал вдруг перед ним на колени и с самыми настоящими слезами в глазах принялся умолять:
- Виктор Михайлович, разрешите сюда приехать моему сыну. Клянусь Аллахом, он очень хороший и работящий парень, не пожалеете. Ему ничего не нужно, мы будем вместе жить над баней, а если хотите, он может ночевать в сарайке с лопатами, вы даже не увидите его никогда. Платить ему не надо, он сам у соседей заработает, только пожить пустите.
Витя недовольно кривил губки и говорил, что ему тут не нужен целый таджикский колхоз, но все же сжалился над мужиком, разрешил и действительно – ни разу не пожалел об этом.
Его сын – Али, оказался незаметным, как привидение и работящим как экскаватор, они вдвоем, всего за месяц, практически бесплатно отгрохали шикарную беседку с камином.
…Вспомнилось, как однажды зимой, в дачный поселок, вдруг нагрянул неожиданный рейд УФМС и Витя, с барского плеча, разрешил перепуганному Умару с сыном переночевать прямо в господском доме, правда, не в прихожей, а у двери на коврике… Стыдобища-то какая. А ведь тогда ему казалось, что он само воплощение благородства и человеколюбия, ведь эти забитые таджики и так готовы были целовать хозяину руки за то, что спас их от облавы и депортации…
А сегодня утром, он как всегда, на идеально вымытой машине, выезжал на работу и заботливый Умар, как обычно открыл перед хозяином ворота, потом неожиданно широко улыбнулся, игриво отдал честь и весело доложил:
- Виктор Михайлович, от души поздравляю вас с днем танкиста. Броня крепка и танки наши быстры!
Витя заулыбался, поблагодарил, вручил Умару полтинник на сигареты и тронулся в путь.
Но, проехав десять метров, вдруг затормозил и дал задний ход.
Снова поравнялся с таджиком и подозрительно спросил:
- Умар, погоди, а почему ты меня сейчас поздравил с днем танкиста? Ты откуда знаешь, что я служил в танковых войсках?
Умар почему-то удивленно открыл рот, выпучил глаза и стоял так довольно долго, не зная что сказать, наконец он ответил:
- Как? Виктор Михайлович, мы же с вами в Чите в 85-м, в одной роте в танковой учебке служили… Разве вы меня тогда, год назад, не узнали, когда на бирже труда выбирали? Я Хайдаров.
Не помните?…
Жаль что сказка ,но в жизни думаю случались похожие истории.
душевно
Это переделка старой истории, которая была еще в живом журнале storyofgrubas в 2013 году, притом оригинал хоть и покороче, но явно лучше. Карма не позволяет давать ссылку, кому интересно storyofgrubas - день танкиста в гугле первая ссылка.
Сыну пулемётчика Рахмонова работу, кажись можно уже не искать...
Я из СПб, любой наш БОЕВОЙ Афганец или Чеченец (знаю оба типа людей) никогда не посмеет сказать по национальной причине мол "шоб я его не видел". Автор описал путь штабной крысы. А в моей среде чечен дружит с ветераном Чечни, они были по одну сторону (просто этот молодой чеченец был НАШИМ, хоть и по возрасту не дотягивал даже до ваххабитов, ему повезло, зато он помнит как убивали его родителей, не дай Бог кому, хоть он и мусульманин).
Красиво!
Попал я как то в аварию, приехал эвакуатор, погрузил автомобиль и поехали. Дорога в 4 часа навязала разговор и таджик сидевший за рулём душу излил. Я, говорит, в афганистане воевал, куча наград, ранение. Воевал в СССР, все родными были. А приехал в Россию с десяток лет назад и тут "чуркой черножопой" оказался. Вот так говорит и живи с этим.
Только он не рассказал, что после развала советского союза русские стали "чурками" во всех постсоветских рспубликах, кроме Украины и Белоруссии. Там русских либо вырезали, либо гнали палками (это в толерантных странах). Даже наш друг-Нурсултания гнала русских. А потом когда всё русское за пару лет съели и испоганили, то побежали к русским за едой. А после приезда ведут себя как "чурки" и удивляются, что их чурками называют. И да, я знаю, что они не все такие, но судят по демократическому большенству.
Красиво написано....
..тока танковые войска - это не БТР... упс.