Охота! (3 фото)

Служба за границей всегда сложнее обычной службы хотя бы потому, что за тобой постоянно следят. Шаг вправо, шаг влево – и вот уже есть повод для международного скандала.
Несмотря на все воспитательные меры, предпринимаемые командованием, разнообразные инструкции, уставы и наставления, неожиданности все-таки иногда случаются, да еще такие, что хоть стой, хоть падай...
В последний день учений мой отец, тогда еще лейтенант,молодой и сильный, услышал жуткие крики. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – товарищ генерал-лейтенант чем-то крайне недоволен. Попадаться ему на глаза, когда он в таком состоянии, равносильно самоубийству – в лучшем случае такая встреча может закончиться растянутым сфинктером и звенящей пустотой в голове от ударных децибелов.
Но узнать, что же именно случилось, было крайне любопытно, да еще и полезно на будущее и мой отец, умело маскируясь в складках местности, отправился на звук.
В радиусе 50-100 метров от генеральской палатки было пустынно, даже трава пригибалась к земле, что уж там говорить про разнообразную живность и прочий рядовой личный состав, которые просто пережидали грозу, забившись по норам, котельным, кухням и прикидывались ветошью. Рядом с палаткой стоял, понурив голову, старший лейтенант в танковом шлеме и ковырял землю ножкой, всем своим видом показывая: - А я чо? Я же ничо!
Перед старлеем бушевал генерал:
- Туда!!!! Куда Макар телят не гонял!!! На север!!! Во льды!! Спиной тереться о земную ось! Нет!!Сошлю в бункеры!!! На подводную лодку, иллюминаторы протирать! Гальюны продувать силой легких! Танкист, мать твою разтак!
Отец с интересом прислушивался к монологу и запоминал речевые обороты. Так... на будущее.
А произошло вот что:
У министра иностранных дел Чехословакии случился какой-то праздник. То ли юбилей какой, то ли знаменательный государственный день, это, по сути, не важно. Важно то, что он собрал в своей загородной резиденции глав посольств и консульств всяких разных европейских государств и устроил фуршет со всеми вытекающими последствиями. Наверное, научившись у русских, после фуршета он организовал общий выезд на природу, чтобы не только весело, но еще и с пользой для здоровья провести день. В программу вечера входила так же и охота. Но не будут же солидные люди, обремененные возрастом, одышкой, алкоголем и пивными пузиками бегать в болотных сапогах по лесу с ружьями наперевес в поисках дичи? Разумеется нет! Все было продумано, включая и этот момент. При помощи чешских военных на ближайшем полигоне были установлены шатры, в шатрах носились взмыленные официанты с выпивкой и закуской, а на самом полигоне, лицом к лесу, были вырыты очень удобные, комфортабельные окопчики для охотников, для стрельбы из положения лежа и с колена. Там же уже были разложены хорошие охотничьи винтовки, и пока гости разогревались и набирались азарта перед охотой, егеря с собаками гнали в направлении этого полигона небольшое стадо оленей, голов этак на тридцать, сорок...
Старший лейтенант Макаренко, командир танковой роты, вместе со своей ротой возвращался со сданных на "отлично" стрельб в расположение части. Разбитая лесная дорога для танка не проблема и Макаренко, высунувшись по пояс из люка, сам себе напоминал пирата, стоящего на мостике корабля - идущий по лесу танк плавно раскачивался, а взрёвывания двигателя у командира ассоциировались со штормом и рычанием соленого ветра. Иллюзия дополнялась еще и периодическими шлепками веток по морде, ну совсем как будто соленая морская вода, бросаемая ветром в лицо морскому волку!
Старший лейтенант был крайне доволен проведенным днем, стрельбами, своими бойцами. За отличную стрельбу ему теперь светила благодарность и может быть даже внеочередной отпуск! Самое время помечтать о поездке домой...
НО ЧУ! Что это?! Что за звуки?!
Макаренко резко вскинул руку и каркнул в шлемофон:
- Колонна, стой!
Из леса слышался топот копыт. Макаренко повел носом. Среди деревьев мелькнула рогатая голова, потом еще одна и еще. ДИЧЬ! Старший лейтенант вдруг со всей отчетливостью и ясностью понял, чего именно не хватает ему в данный момент для счастья! И вовсе даже не отпуска, неееет... Древние инстинкты проснулись у него при виде бегущей добычи! Макаренко затрепетал ноздрями уже ощущая запахи жарящейся на вертеле оленины...
Оленье стадо, перепрыгивая через придорожные кусты, пронеслось прямо перед головным танком, аппетитно помахивая своими вырезками, шейками и филейными частями. "Без гарнира! Как древние! На костре! жарить без соли и перца….. и сожрать, отрывая куски зубами, захлебываясь слюной от жадности." подумал Макаренко и проводил голодным взглядом последнего оленя, скрывающегося в лесу.
- Колонна! Делай как я! – алчным голосом приказал Макаренко и уже механику-водителю: - Разворачивайся налево.
Танк, качнувшись и снеся стволом березку, развернулся поперек дороги вслед оленям. Все остальные поступили так же.
- Широкой цепью, обход с флангов! Вперёёё-ёёд! – срывающимся голосом крикнул командир, одновременно сдергивая с башенного пулемета чехол...
Десять боевых машин, рыкнув двигателями, выпустили черные дизельные облака и рванули в лес. За стадом. Позади них оставались десять свеженьких просек. Лай собак и крики егерей старший лейтенант Макаренко уже не услышал, ему было не до того...
Посольские работники крупнейших держав Европы, таких как Германия, Франция, Италия, Испания, Великобритания, хорошо подогретые алкоголем, довольные и распаренные, устраивали свои бренные тела в окопчиках, на одеялах маскировочного зеленого цвета. Возле каждого стрелка стоял помощник, готовый подержать оружие, протереть пот на лысине или оптику запотевшую от перегара, да и просто готовый проконсультировать, в какую же сторону стрелять.
Сначала по рациям егеря передали, что стадо выйдет на поле с минуты на минуту, потом эфир заполнили какие-то непонятные крики, но было уже поздно – кусты на краю поля, в трёхстах метрах от позиций, раздвинулись и перед охотниками появились олени. Началась кое-какая нетерпеливая стрельба, а потом случился кошмар, Армагеддон и тихий ужас.
Лес зарычал, заревел, затрясся………….. и упал! Обрушивая деревья, на поляну буквально вылетели десять танков. Они шли полукольцом, зажимая оленей с флангов, а руководил всем этим, какой-то безумный русский, с пеной у рта перекрикивающий двигатели машин – он совсем забыл про шлемофон.
- ОГО-О-ООНЬ!!! – кричал Макаренко и нажимал на спусковую скобу пулемета...
Само собой ни шатры ни окопы впереди он не видел. Его взор застилала ДИЧЬ!
Первыми поняли всю сложность обстановки, даже не более трезвые помощники охотников, успевшие уже попрыгать в окопы к своим подопечным и закрыть головы руками, а посол ФРГ в Чехословакии... Он знал, что такое русская танковая атака. Еще с войны он очень хорошо запомнил, как это выглядит и чем может закончиться, потому, едва услышав знакомый до дрожи в коленках рев двигателей советской бронетехники, он, не смотря на приличный возраст и вес, прижимая пузо к земле, за считанные минуты преодолел по-пластунски расстояние от окопов до леса, там спрятался в овраг ……и замер. Искали его потом пару часов точно, но нашли спокойным, хотя и бледным………. сразу видно – воевал человек.
Министр иностранных дел банально упал в обморок и закатился в какую-то канавку и поэтому основное веселье пропустил. Посол Великобритании, с присущим всем англичанам хладнокровием, молча завернулся в зеленое одеяло, на котором лежал и притворился кочкой, сливаясь с ландшафтом. Пухлый посол Италии безостановочно ругался на всех доступных ему языках не только время этого экшена, но еще и пару дней после. Испанец обнял винтовку и молился...
А танковая рота, расстреляв всех оленей, траву, деревья и кусты, наконец, остановилась. Из машин повылазили мусульмане-водители и принялись сноровисто забрасывать туши на броню. Во время всей этой операции, робко выглядывающие из окопов охотники гадали, что же это было……… но голоса не подавали. И верно, зачем палиться? Вон у них, мусульман этих, еще ножи имеются...
- КАК?! Как ты, мля, до этого додумался, охотник??! Это же международный скандал! – вопил генерал. Макаренко же благоразумно молчал, глядя себе под ноги. – Я... я даже не знаю. Ты можешь себе представить заголовки завтрашних газет? Большим, жирным шрифтом будет написано "РУССКИЕ НАЧИНАЮТ НОВУЮ ВОЙНУ СО ВСЕЙ ЕВРОПОЙ", да?! "МАССОВЫЕ РАССТРЕЛЫ ПОСОЛЬСКИХ РАБОТНИКОВ"! "ОТЧЕГО ЗАИКАЕТСЯ ПОСОЛ ФРГ В ЧЕХОСЛОВАКИИ"!? - Сам тебя убью! Лично! Задушу портянкой! Вот этими самыми руками!!! Еще, слава богу, без жертв обошлось!! Сказочное везение!
Пока генерал разорялся, на горизонте объявился связист. У него явно было какое-то безотлагательное дело, но он боялся подойти. Даже шел на полусогнутых, чтобы в случае опасности сдристнуть в сторону.
- Т-т-тов... т-товарищ генерал! – пискнул, наконец связист.
- ЧТООО??! – обернулся генерал.
- В-в-вас к телефону... Это срочно...
Покачавшись с носка на пятку, генерал все-таки сдулся, изменил цвет лица с багрового на простой красный и отправился в штабную палатку. Буквально через минуту он вышел из нее и вид имел при этом какой-то умиротворенный и крайне задумчивый.
- Макаренко, где дичь?
- Что?
- Дичь, спрашиваю, где?
- Так это... на кухню отнесли. Сейчас разделывают туши.
- Бери грузовик. Бери эту самую дичь и езжай по этому адресу. Дичь там отдашь и будем считать, что дело закрыто. Я тебя, конечно, накажу. Но скандала международного масштаба не будет.
Старший лейтенант, которого только что драли звуковой волной, ещё не осознав своего счастья, округлил глаза:
- А почему, товарищ генерал?
- Сейчас звонили из министерства иностранных дел. Послы в том же составе, что и вчера, продолжают праздник на даче министра... Нервы успокаивают. Говорят, что хотелось бы попробовать жестоко убиенной тобой оленины. Еще говорят, что такого аттракциона в жизни не видели, а так же просили молчать об инциденте... Особенно послы ФРГ и Великобритании.
Сдавая оленину, старший лейтенант Макаренко, каждую тушу провожал со слезами на глазах...

Барон Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен очень любил уток. Особенно на обед. И традиционных способов охоты на них не признавал. К примеру, однажды барон за неимением кремня вышиб искры из собственного глаза, а в другой раз скормил уткам кусочек сала на веревке: последовательно проглатывая его, утки «нанизались» на бечеву и донесли удачливого охотника до замка.
Но как говаривал мой первый командир роты "Брежневу далеко до нашей роты". Так вот господину барону было далеко и до наших военных "охотников".
Прелюдия
Когда выводились советские войска из Германии, наши ребята захотели оставить свой след в памяти местных жителей, в частности они решили поохотится на местных уточек.
Вы когда-нибудь видели глаза человека, который не понимает чего от него хотят? Если хотите посмотреть, зайдите как-нибудь в магазин оружия и попросите 18 килограммов дроби на уток. Но это была прелюдия, а теперь сама история...
Раннее утро, над красивым маленьким озером в центре Германии всходит солнце... погода просто благодать, уточки тихонько, мелодично крякают и плавают, занимаясь своими утиными делами... Вдруг на берег озера выскакивает советский прапорщик, немного оплывший после вчерашнего, и дает автоматную очередь из АК в небо... Утки надсадно крякая поднимаются в воздух, но... вы когда-нибудь разочаровывались сильно-сильно? Ну, так вот - утки разочаровались намного сильнее...
Они бы, наверное, улетели, если бы не выстрел из противотанковой пушки, заряженной 18 кг дроби...

Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама, это волк клыками.. На груди четыре параллельных шрама, это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов, это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, щас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче рутина.
На днях к нему в охот хозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли. Охота началась удачно. Для гринписа. После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда. Тут из под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы вскинув 8 стволов открыли стрельбу на поражение. То что перепел был поражен такой стрельбой было понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног.
Короче когда мы вернулись в лагерь, из трофея у нас был только погибший от поноса перепел.
Шоб подбодрить немцев я им рассказал байку о том, как можно охотится на зайца с кирпичом.
Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц пчихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей. Избавившись от стройматериалов к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал что или утки высоко летают или низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел как собака Михалыча летит к ним на встречу. Глаза у собаки были как блюдца. Утки увидели летящее на встречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью и случилось страшное, он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону и я понял, что попали мы все. Обычно медведи плавают по- собачьи, оказалось что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку не замочив штанин и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел. После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи которые находились на нас, мы пометили сами.
(с)перто