Русские классики, у которых была тяга к карточным играм (5 фото)

Некоторые учёные называют причиной неконтролируемой тяги к азартным играм дефицит так называемых гормонов счастья – эндорфинов, что является следствием постоянных стрессов, создаваемых напряжённым ритмом современной жизни. Однако, нельзя назвать игроманию порождением двадцать первого века. Этой проблеме уже сотни лет, и нездоровое пристрастие к азартным играм питали многие люди, независимо от их происхождения, образования и социального статуса – как простые обыватели, так и гении с мировыми именами.

«Я предпочёл бы умереть, чем не играть» (А. С. Пушкин). Но в игре великому поэту везло куда меньше, чем в поэзии.


Вся жизнь великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина была тесно связана с азартными играми. Получая за свои произведения солидные гонорары, он умудрялся не вылезать из долгов. Причиной этому было страстное увлечение картами. Пушкин любил игру рискованную, с высокими ставками, и нередко терял значительные деньги. Известен случай, когда за один вечер ему пришлось расстаться с баснословной по тем временам суммой в 25 тысяч рублей. В другой раз поэт расплатился рукописным сборником своих стихов. Был момент, когда Александр Сергеевич поставил на кон две главы из «Евгения Онегина», которые, к счастью, сумел отыграть.

Страсть к игре наложила отпечаток и на творчество Пушкина. Немало его литературных персонажей были в большей или меньшей мере увлечены картами. Наиболее известен герой повести «Пиковая дама» Германн, готовый на любые жертвы ради секрета трёх карт. Это произведение с элементами мистики было написано на основе реальных событий и в значительной степени отражало личные эмоции автора, испытываемые во время игры.

Азарт не покидал великого поэта на протяжении всей жизни, и в результате из 60 тысяч рублей долгов, оставшихся после его смерти, более половины составляли карточные. Они были погашены из личных средств императора Николая I.

Играя в рулетку, Достоевский проиграл в 1865 году в Висбадене 3 тысячи золотых рублей, и чтобы отдать деньги он пишет роман «Игрок», который станет классикой мировой литературы. А Висбаденское казино и сегодня радуется такой бесплатной рекламе в романе.


Не осталась без внимания русских писателей рулетка. Этот неизменный атрибут казино сыграл роковую роль в жизни гиганта мировой литературы Фёдора Достоевского. Как-то, пребывая за границей, он посетил игорное заведение. Вращающееся колесо, выкрики крупье, взволнованные лица посетителей – всё это возымело магическое действие и надолго поработило ум и волю писателя.


Как и большинство поражённых игроманией людей, Фёдор Михайлович не мог остановиться после выигрыша, и в результате спускал всё до последней копейки. Оставшись без гроша, он брал ссуды у друзей и знакомых, отправлял слёзные письма жене, которой нередко приходилось даже сдавать в ломбард личные вещи, чтобы помочь мужу деньгами. А он тут же бежал с ними к игровому столу.

Но, как говорится, нет худа без добра: крайняя нужда и требования кредиторов стали действенным стимулом для творчества. Чтобы рассчитаться с долгами, Достоевский заключил контракт с издательством и в рекордно короткий срок – 26 дней – создал гениальный роман «Игрок». Это произведение можно считать автобиографичным, ведь в его основу были положены личные переживания и впечатления, полученные в казино.

Игровая зависимость держала Фёдора Михайловича в плену не один год. Рассчитавшись с долгами, он тут же делал новые. И только трагедия – смерть горячо любимой малютки-дочери – избавила писателя от порочной страсти.

Ежегодно Некрасов откладывал для игры до 20 000 рублей, а выигрыши его достигали до 100 000 рублей.

Вопреки утверждению, что пристрастие к картам – это зло, некоторым литераторам удавалось извлечь из такого времяпровождения немалую пользу. Настоящим профессионалом покера, преферанса, виста и других игр слыл Николай Алексеевич Некрасов. Именно карты помогли ему выбраться из нищеты, когда его поэтические творения не пользовались успехом и не приносили прибыли.

Ключом к успеху стали наблюдательность, прекрасное самообладание и умение сконцентрироваться. Кроме того, Николай Алексеевич сумел извлечь правильный урок из истории своей семьи (многие из его предков были заядлыми картёжниками и потеряли из-за этой страсти целые состояния) и соблюдал максимальную осторожность в процессе игры и при выборе партнёров.

Его противниками становились очень состоятельные люди, для которых вечер за ломберным столом был развлечением, а проигранная сумма, даже значительная – пустяком. Игры он предпочитал такие, где минимизировался элемент случайности, а на первое место выходила способность анализировать и логически рассуждать. Некрасов не оставил карты даже тогда, когда начал получать гонорары, обеспечивающие солидный достаток. Выигрыши были регулярными и поистине колоссальными. Например, кошелёк министра финансов России Александра Абазы стал легче более чем на миллион франков. Шальные деньги помогали Некрасову содержать своё детище – ежемесячный литературный и общественно-политический журнал «Современник».

Поговаривали, что у писателя есть собственная система игры, благодаря которой он не знал поражений. А ярые завистники нашёптывали, что Некрасов просто-напросто нечист на руку. Однако уличить Николая Алексеевича в шулерстве никому не удалось.

Из Парижа Маяковский привёз миниатюрную рулетку. Современники отмечали, что порою он крутил её просто так, чтобы вернуть вкус острых ощущений.


Владимира Маяковского, человека эмоционального и темпераментного, нередко вдохновлял на творчество азарт игры, которая была его всепоглощающей страстью. Карты, бильярд, стрельба в тире или простое пари – неважно. Главное – потешить самолюбие, почувствовать превосходство над соперником.
Современники отмечали, что в процессе игры Владимир Владимирович становился шумным и агрессивным. Он не выносил проигрыша и каждую неудачу воспринимал как личную трагедию. Поражение вызывало гнев, оскорбительные выпады в адрес партнёров, обвинения в шулерстве. Бывали случаи, когда доходило до выяснения отношений с помощью кулаков. Поэтому сесть за карточный стол с пролетарским поэтом мог решиться не каждый.