Выжившие. Как четверо советских моряков провели 49 дней в океане без еды (26 фото)

На разведку отправились самолеты, обнаружившие на полузатопленной палубе четырех лохматых человек в оливковой военной форме с красными звездами на пилотках. Так весь мир узнал о поразительном морском путешествии, которое совершил экипаж советской самоходной баржи «Т-36». Целых 49 дней небольшое суденышко мотало по просторам Тихого океана — в общей сложности баржа прошла больше тысячи миль, пока ее курс (к счастью для солдат на борту) не пересекся с маршрутом авианосца. Абсолютно кинематографическая история природной стихии и человеческого мужества, удачи и самообладания со счастливым концом.

Они даже не были моряками. 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин и трое рядовых — 20-летний Филипп Поплавский, 21-летний Анатолий Крючковский и 20-летний Иван Федотов — были обычными солдатами-срочниками, которых судьба (и воинский долг, конечно) отправила буквально на край света — на Курильские острова. Именно там, на самом дальнем Дальнем Востоке они попали в команду самоходной танкодесантной баржи «Т-36», одного из сотен кораблей такого типа, вошедших во второй половине 1950-х в состав различных флотов и флотилий советского ВМФ. Длина — чуть больше 17 метров, водоизмещение — 100 тонн, два двигателя, максимальная скорость — 9 узлов. Такие суда должны были в ходе боевых действий обеспечивать перевозку и высадку десанта (или танка, или солдат), а в мирное время в основном занимались транспортировкой разного рода грузов.

Погода на Дальнем Востоке славится своей капризностью. Тайфуны и ураганы не редкость на протяжении всего года, и на зиму, когда штормы там особенно жестоки, к ним обычно готовятся заранее. Тем более если рельеф местности не дает естественной защиты, как это и было в бухте Касатка на курильском острове Итуруп. Еще в декабре 1959 года гарнизон расположенного в заливе поселка Буревестник вытащил на берег все грузовые баржи, а стационарных причалов в Касатке все равно не было.

Однако в середине января уже следующего, 1960 года к Буревестнику подошло очередное судно с замороженным мясом, которым солдатам и предстояло питаться в течение оставшейся зимы. Для его разгрузки на воду вновь оперативно спустили две из имевшихся барж — «Т-36» и «Т-97». Команда первой из них во главе с младшим сержантом Зиганшиным сделала роковую ошибку. Понадеявшись на то, что выгрузка быстро закончится, они не взяли на борт положенного на случай форс-мажора запаса продуктов.
Естественно, как раз в такой ситуации «и грянул шторм».

На спутниковом снимке хорошо видны океанские вихри в зоне столкновения холодного течения Оясио и теплого течения Куросио.

Все это время экипаж Зиганшина жил прямо на барже в небольшом кубрике на ее корме. Четыре койки, печка, радиостанция — все, что там помещалось. Примерно так и выглядел мир четырех человек в течение следующих 49 суток. Утром 17 января 1960 года шторм, сопровождавшийся обильным снегопадом, усилился, и в девять утра ветер наконец оборвал трос, которым «Т-36» была привязана к рейдовой бочке. Эпопея началась.
В первые несколько часов барже удавалось оставаться в пределах залива. Надежда была на то, что погода улучшится, но к вечеру все стало лишь печальнее. Ветер изменился, и несчастное судно из незащищенной бухты начало утаскивать в открытое море. Зиганшин с товарищами несколько раз попытались выброситься на берег, но эти попытки закончились лишь небольшой пробоиной в корпусе, из-за чего им все оставшееся путешествие приходилось систематически откачивать воду из машинного отделения. В довершение бед на «Т-36» закончилась солярка, а какая-то очередная волна залила радиостанцию, оставив команду без связи с землей. Четыре человека оказались во власти теплого течения Куросио, погубившего немало рыбаков, вынося их от спасительных берегов на просторы беспощадного океана.

В первые дни пропавшую баржу пытались искать, но затем солдаты обнаружили на берегу бухты Касатка некоторые предметы с «Т-36», смытые с ее борта штормом. Поиск кораблями после улучшения погоды также не дал результатов: к тому времени мощное течение уже отнесло экипаж Зиганшина далеко в океан. Попытки связаться с командой по радио вновь-таки были бесплодными. Все это дало основания предположить гибель судна, и семьи некоторых представителей исчезнувшей четверки даже успели получить «похоронки». Ребята на барже обо всем этом, естественно, не знали, но сразу начали готовиться к худшему.
Главной проблемой была нехватка продуктов. Положенный НЗ, рассчитанный на десять суток, экипаж на борт не захватил, а их обычный трехдневный паек к моменту усиления шторма уже подходил к концу. В общей сложности инвентаризация, проведенная Зиганшиным, показала, что на барже имеются: пара ведер картошки (залиты соляркой, но в итоге они были съедены даже в таком виде), немного крупы, одна целая и одна начатая банка тушенки, буханка хлеба, около полутора килограммов свиного жира, несколько пачек «Беломора» и три коробка спичек.

С пресной водой проблем было меньше: ее было достаточно много в системе охлаждения двигателей — пусть технической, но пригодной к использованию. Вдобавок солдаты сразу начали собирать дождевую воду.
Надо отдать должное сержанту Зиганшину: он сразу установил на борту режим строгой экономии продуктов и воды. В обнаруженной на барже «Красной звезде» имелась заметка о закрытии до 1 марта для испытаний ракетной техники района Тихого океана, куда сносило «Т-36». Сержант предположил, что до начала весны шансы встретить какое-либо судно минимальны, и оказался прав. Одна картофелина в день на четверых, полкружки воды — но такого скудного пайка все же не хватало. Заменой традиционной еде стала кожа: сначала ремешок от часов, потом поясные ремни, ну а в итоге и кирзовые сапоги. Кирзу сначала вываривали в соленой воде, затем резали на куски и обжаривали на сковородке в печке. Получалось что-то типа чипсов.
Попытки ловить рыбу с помощью наспех сделанных примитивных снастей результатов не дали. Не было наживки, да и погода практически все 49 дней стояла плохая. По воспоминаниям героев, за все путешествие у них выдалось лишь 4—5 спокойных дней.

К чести команды, все это время на борту удавалось поддерживать дисциплину, не допускать потери человеческого облика, отчаянных поступков. Редкие панические атаки подавлялись, ребята старались успокоить друг друга, поддерживать атмосферу надежды и веры в спасение.
К началу весны наступило физическое истощение, случались галлюцинации. Команда практически перестала выходить на палубу, бессильно лежа на койках в кубрике, но все же расчет Зиганшина оказался верным. В итоге как раз к началу весны — тому дедлайну, который был установлен солдатами, — баржа успела продрейфовать к тому участку Тихого океана, через который проходило сообщение между Японией и Гавайскими островами.

Первый встречный корабль они заметили далеко на горизонте примерно на 40-е сутки своего вояжа. Естественно, все попытки привлечь его внимание закончились ничем. В следующие дни команда наблюдала еще два судна, но и они прошли мимо. Ну а утром 7 марта 1960 года лежащие в кубрике солдаты наконец услышали шум самолетов. В них, конечно, не верилось, но это был тот случай, когда очередные «галлюцинации» оказались правдой. Рядом с «Т-36» стоял авианосец, с которого уже поднималась пара вертолетов, чтобы спасти выживших героев.

«Лично для меня самым страшным моментом стал [даже не голод, а] уход американского судна. Когда к нашей барже приблизился какой-то корабль, мы были совсем обессилены и ждали, когда за нами спустятся. Но американцы этого не знали и ждали, что выйдем мы. Над нашей баржей зависают вертолеты, а авианосец начинает медленно удаляться. Казалось, мы теряем последний шанс на спасение. К счастью, американский корабль вернулся, и вскоре мы услышали вопрос на ломаном русском: „Вам помощь нужна?“», — так описывал свои впечатления сержант Зиганшин.

Его и рядовых Поплавского, Крючковского и Федотова поочередно подняли на борт вертолета, который затем доставил команду на борт авианосца. Сигареты, бульон, немного хлеба, а затем постепенное увеличение пайка, стрижка, душ, многочасовой сон, кино и недельное плавание в Сан-Франциско.

Их встретили 15 марта как героев. Советских солдат одели и обули, поселили в хорошей гостинице, мэр Сан-Франциско вручил им ключи от города, пресс-конференции, десятки журналистов, телекамеры, даже в провинциальных газетах вышли подробные статьи с описанием обстоятельств подвига. Обычные сельские парни, выросшие в тяжелейшие военные и первые послевоенные годы, внезапно оказались в центре всеобщего внимания в крупнейших городах страны — вероятного противника, увидели абсолютно незнакомую, непривычную для них жизнь. Их водили на экскурсии, у них брали интервью, им даже выдали по $100 на карманные расходы, которые ребята потратили на подарки родным в Советском Союзе.

«Я остерегался провокаций, опасался, что нас в Штатах оставят, не разрешат вернуться домой. А если отпустят, что ждет в России? Не обвинят ли в измене родине? Я же советский солдат, комсомолец — и вдруг попал в пасть к акулам мирового империализма», — рассказывал Асхат Зиганшин.

Возможно, команде «Т-36» повезло. Их героическая эпопея пришлась как раз на короткий период потепления в советско-американских отношениях. В сентябре 1959-го, всего за полгода до случившегося в итурупской бухте Касатка, в США с официальным визитом впервые побывал Никита Хрущев. Это был апофеоз «народной дипломатии». Первый секретарь ЦК КПСС проехал через всю страну, в Айове заразился своей «кукурузной лихорадкой», расположив многих американцев к себе своим непосредственным поведением. Даже названия двух официозных книг, выпущенных в Москве по итогам той исторической поездки («Жить в мире и дружбе!», «Лицом к лицу с Америкой»), говорили о многом.
На 1960 год планировался ответный визит президента США Эйзенхауэра в Советский Союз, но всего через два месяца после спасения советской баржи и ее экипажа над Свердловском был сбит американский разведывательный самолет U-2 с летчиком Пауэрсом за штурвалом, и этот стремительный «конфетно-цветочный» период закончился. Впереди были Берлинский и Кубинский кризисы, поставившие планету на грань ядерной войны.

Но в марте 1960-го вся планета говорила только о четверке Зиганшина. К счастью, опасения сержанта не оправдались — их объявили героями и на родине. Из Сан-Франциско они отправились в Нью-Йорк, откуда отплыли роскошным лайнером Queen Mary в Европу. Из Франции 29 марта 1960-го, через 22 дня после своего чудесного спасения, они вылетели в Москву. Торжественный прием в аэропорту, цветы, ордена Красной Звезды из рук министра обороны СССР маршала Родиона Малиновского, восторженные статьи в советских газетах, фильм «49 дней», вышедший спустя два года, песни Высоцкого и Александры Пахмутовой.

В июне, после отдыха в санатории, герои всей страны вернулись в родную часть на Курильские острова.
Это оказались всего лишь 15 минут всесоюзной, всемирной славы. Спустя год, 12 апреля 1961-го, у страны и планеты появился новый кумир.
Но, несмотря на все пережитое, каждый из команды баржи «Т-36» так или иначе связал свою жизнь с водой. Иван Федотов вернулся на родину на берега Амура и всю жизнь проработал в речном флоте. Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский и Анатолий Крючковский окончили мореходное училище в Ленинграде. Зиганшин служил в аварийно-спасательном дивизионе Ленинградской военно-морской базы. Поплавский также осел в Ленинграде, работал на научно-исследовательских суднах, обеспечивавших полеты советских космических аппаратов. Крючковский дослужился до должности заместителя главного механика Киевского судостроительного завода «Ленинская кузница».

Из всей четверки героев, судьба которых почти 60 лет назад обсуждалась во всем мире, сейчас в живых остался лишь Крючковский, последний свидетель той беспримерной истории выживания, доказавшей, что в любых, даже самых безнадежных, ситуациях надо прежде всего оставаться людьми.