Чья шкура на коне Клодта? (13 фото)

Кому же интересно узнать чья эта шкура, почитайте историю в посте...

Аничков мост через реку Фонтанку входит в состав Невского проспекта. В первое время существования этой магистрали (с 1710 года) перевоз через реку здесь производился, по всей видимости, при помощи парома. Но нагрузка на него постоянно росла. Поэтому, несмотря на нелюбовь к мостам, в 1715 году Пётр I распорядился устроить здесь постоянную деревянную переправу: «За Большою Невою на Фонтанной реке по першпективе зделать мост»

Приказ был исполнен к маю следующего года солдатами располагавшегося неподалёку адмиралтейского «строительного батальона». Руководил ими подполковник М. О. Аничков, фамилия которого впоследствии закрепилась в названии переправы.

Мост через Фонтанку стал пограничным для города. На его строительство потратили 50 рублей. Длина первого Аничкова моста составляла 150 метров, он перекрывал не только Фонтанку, но и заболоченную пойму реки. Ширина проезжей части была так узка, что на переправе не могли разъехаться две подводы. О размерах Аничкова моста можно судить по докладу от 15 мая 1716 года:

«На першпективе через реку Фонтанку сделано: намощено на обрубах длиннику 80 сажень, поперёк 3 сажени пластинами, да сверх пластин о весь мост намощено досками ширины 4,5 аршина, и подъёмные щиты сделаны, и во весь мост по обе стороны на перила положены брусья»

Для проводки по Фонтанке мачтовых судов упомянутые в докладе подъёмные щиты снимались и возвращались на место вручную. То есть разводного пролёта здесь изначально не было.

Как любая деревянная постройка того времени Аничков мост быстро обветшал. 3 апреля 1719 года генерал-полицмейстер А. М. Девиер докладывал обер-комиссару Канцелярии городовых дел А. М. Черкасскому:

«Понеже я вам моему Государю многократно говорил чтоб мост зделать чрез Фантанную речку… и о том изволил Его царское величество приказать чтоб делать и время уходит, а ничего не зачинано делать. А ежели то не зделано будет вскоре, то остановка в проезде а по першпективой дороге уже стало что нельзя ездить, и о том изволте приложить свои труды»

На следующий год за реконструкцию Аничкова моста взялся инженер Герман ван Болес. Это стало одной из первых его забот в Петербурге. В дальнейшем ван Болес прославился как мастер по установке шпилей и устройству разводных мостов. По всей видимости, ван Болес только составил проект, тогда как его реализацией занимался Доменико Трезини. Об этом свидетельствует доношение в Канцелярию городовых дел:

«Нынешнего 1721 года в январе месяце повелено отпустить из города архитектору Андрею Тризину к строению подъёмного мосту, который строится через фонтаную речку, для ящиков дикого камня, из города четырнадцать саженей…
Отпущено к подъёмному мосту десять саженей дикого камня… да в прибавку кошту барками, для мощения помянутого мосту судовых днищ триста досок да для укрепления помянутого подъёмного мосту железных шесть цепей, по моделям каковы показаны от мастера фон Болеса…»

При реконструкции по проекту Германа ван Болеса Аничков мост приобрёл разводной пролёт, что значительно упростило проводку судов по Фонтанке. Вместо ручной разборки одного из пролётов теперь было достаточно поднять крылья моста при помощи цепей и деревянного рычажного устройства. Это могли делать только два человека. В 1723 году Канцелярия от строений распорядилась покрасить переправу. Перила Аничкова моста тогда были выкрашены в красный цвет .

После смерти Петра I положение его вдовы императрицы Екатерины I не было твёрдым. Ради предосторожности 17 февраля 1726 года она издала указ о постройке у Аничкова моста караульного дома [2, с. 17]. До этого укрытием для солдат служил простой шалаш. Этот караульный дом располагался на месте дома №66 по Невскому проспекту. У переправы была устроена рогатка (шлагбаум), которая в ночное время перекрывала проезд. Здесь находилась застава, через которую въезжали в Санкт-Петербург. На заставе проверяли паспорта, брали плату за въёзд. Причём такой платой могли быть не только деньги, но и камни, которые городу были нужны для мощения улиц.

В 1742 году под переправу были подведены новые сваи. В 1749 году по проекту архитектора Семёна Волкова Аничков мост был перестроен. Его основательно укрепили, так как по нему должны были пройти слоны — подарок персидского шаха русской императрице. Мост перестал быть разводным. Его обшили досками и оформили под гранит. При въезде на переправу установили фонари на высоких деревянных столбах. Длина того Аничкова моста была более 200 метров, что почти в четыре раза больше длины современного.

В 1780-х годах берега Фонтанки одевали в гранит. Тогда же через Фонтанку по проекту Ж. Р. Перроне было построено семь однотипных каменных переправ. В 1783-1787 годах по типовому проекту был перестроен и Аничков мост. С этого времени он представлял собой трёхпролётный гранитный мост, средний разводной пролёт которого был деревянным. На его быках находились башни с разводным механизмом. Аничков мост оградили каменные парапеты. В начале XIX века их заменили решётки с каменными тумбами, повторяющие ограду набережных Фонтанки. При въезде на мост установили каменные обелиски, на каждом из них повесили по два фонаря.

Булыжную мостовую на Аничковом мосту в 1832 году сменила торцевая мостовая.

К середине XIX века Аничков мост для главной улицы Петербурга стал слишком узок. В 1839 году было принято решение о его перестройке. Соответствующий проект, утверждённый в декабре 1840 года, разработали инженеры И. Ф. Буттац, А. Х. Редер и А. Д. Готман [5, с. 17]. Для наблюдения за его реализацией был создан специальный комитет, который возглавил директор Путейского института генерал-лейтенант А. Д. Готман.

Строительные работы осуществлялись подрядчиком Макаром Пименовым. Они были начаты с разборки старой переправы, а 22 мая 1841 года в основание нового Аничкова моста был положен первый камень. Три арки выложили всего за четыре месяца- нужно было как можно скорее восстановить движение по магистрали. На период строительства движение транспорта осуществлялось по временному обходному деревянному мосту.

Кирпичные своды нового Аничкова моста облицевали розовым гранитом, который в то время завозили в Петербург для возведения Исаакиевского собора. Все работы были завершены уже к осени, они длились всего шесть месяцев.

Изначально предполагалось украсить своды моста бронзовыми декоративными накладками, на каждом из быков поставить бронзовые вазы, а на береговых устоях — конные группы. Но в процессе строительства было решено ограничиться только последними.

В начале ноября 1841 года на Аничковом мосту были установлены перила и гранитные пьедесталы для статуй. Ограда была создана по рисункам немецкого архитектора Карла Шинкеля. Точно такой же рисунок ранее (в 1822-1824 годах) был использован для сооружения перил Дворцового моста в Берлине. По отчётам Министерства финансов строительство переправы обошлось в 195 294 рубля серебром.

Торжественное открытие переправы состоялось 20 ноября 1841 года (?). Движение по Аничкову мосту было открыто в январе 1842 года. Современник этих событий писал:

«Новый Аничков мост приводит в восхищение всех жителей Петербурга. Толпами собираются они любоваться удивительной пропорцией всех частей моста и лошадьми — смело скажем, единственными в мире. В Аничковом мосту есть что-то открытое, ловкое, привлекательное! Въехав на мост, кажется, что отдохнул!… Ни одно из петербургских сооружений не произвело такого впечатления на жителей столицы, как Аничков мост! Честь и слава строителям!» .

В те годы петербургский скульптор-анималист Пётр Карлович Клодт работал над проектом художественного оформления пристани на набережной Невы у Адмиралтейского бульвара. Тогда её собирались украсить двумя скульптурами коней, ведомых юношами. Но планы изменились. На пристани были установлены львы и вазы. Укротителей коней же, по предложению скульптора, было решено установить на перестроенном Аничковом мосту.

Из литейной мастерской на Васильевском острове к Фонтанке клодтовских коней переместил взвод сапёров. По сведениям А. Л. Пунина это произошло 20 ноября 1841 года, а через два дня их установили на пьедесталах у западного берега реки [6, с. 235]. Это противоречит тому, что именно 20 ноября произошло торжественное открытие переправы. С восточной стороны установили гипсовые копии скульптурных групп, выкрашенные краской под бронзу.

Через год Клодтом были изготовлены бронзовые копии конных групп. Когда бронзовые скульптуры уже были готовы к установке, их в 1842 году по указанию Николая I подарили прусскому королю Фридриху Вильгельму IV. Кони Клодта оказались в Берлине. В качестве ответного жеста прусский монарх в 1845 году подарил Санкт-Петербургу два изваяния Славы, которые установили на Конногвардейском бульваре.
Гипсовые скульптуры на восточном берегу Фонтанки быстро пришли в негодность. Обер-полицмейстер сообщал президенту Академии художеств, что «у алебастровой фигуры лошади оказалась трещина, а алебастр местами начал отваливаться, отчего фигура делается безобразной»

В конце концов у лошади отвалился хвост, и обер-полицмейстер докладывал об опасности для пешеходов.
Новые бронзовые скульптуры на Аничковом мосту были установлены 9 октября 1843 года. Но в апреле 1846 года их сняли с переправы. Их снова подарили, на этот раз королю Сицилии Фердинанду II. Этим подарком русский царь отблагодарил сицилийского монарха за пышный приём его супруги. Скульптуры отправились в Неаполь, их место снова заняли гипсовые копии. В конце концов Клодт отказался от установки на Аничковом мосту копий и решил создать две новые композиции, развить сюжет «Покорение коня человеком».

О работе над скульптурами писал сын Клодта Михаил:

«В Павловске отец завёл лошадь Серко. Серко, старый ветеран придворной конюшни, совершенно белый, стужил отцу моделью, когда он лепил аничковых коней. В Павловске Серко сделался «членом» нашей семьи. Отец часто возил на нём нас, детей, по дорожкам сада. Мы лазили у смирной лошади под брюхом…

Другая лошадь — Амалатбек — тоже модель для аничковых лошадей, была белая арабская, послушная и прекрасно, безукоризненно сложенная. Отец дрессировал её: она, по его приказу, становилась на дыбы и принимала всевозможные позы. Моя сестра, двенадцатилетняя девочка, ездила на Амалатбеке в амазонке, и, по воле отца, лошадь с всадницей лихо взвивалась на дыбы»

Эскизы последних двух групп были готовы в 1848 году. Спустя ещё два года замысел Клодта был завершён. По замыслу скульптора находясь на Аничковом мосту нельзя увидеть все четыре фигуры. Их нужно рассматривать постепенно, одну за другой. Наиболее полно сюжет Клодта раскроется, если начать обзор ансамбля с западной стороны, от первой группы, изображающей укротителя с кордой в руках. Затем надо перейти Невский проспект, затем через мост на его восточную сторону. Вторая скульптура передаёт усиленную динамику борьбы. Человек повержен конём, который почти вырвался на свободу. В третьей группе драматизм постепенно спадает, а четвёртая показывает укротителя, спокойно шагающего рядом с конём, чья спина укрыта шкурой барса. Процесс укрощение коня символизируется в том числе тем, что кони третьей и четвёртой группы, в отличие от первых, подкованы.

Кони на Аничковом мосту стали одним из символов Санкт-Петербурга. Ещё три пары таких же скульптурных групп впоследствии были установлены в Стрельне, в Петергофе и в усадьбе Голицыных Кузьминки под Москвой.
Несмотря на протесты Академии художеств, городская администрация продолжала совершенствовать Аничков мост. Вскоре после его открытия на нём появились фонари только входящего в моду газового освещения. В 1890-х годах здесь появилась часовенка высотой не более 1,5 метров.

А. Блок писал о скульптурах Аничкова моста:
…Лошадь влекли под уздцы на чугунный
Мост. Под копытом чернела вода.
Лошадь храпела, и воздух безлунный
Храп сохранял на мосту навсегда…
Все пребывало. Движенья, страданья —
Не было. Лошадь храпела навек.
И на узде в напряженьи молчанья
Вечно застывший висел человек.