Как американцы в Гренландии термоядерные бомбы уронили (8 фото)

Американским военным давно надоело оглядываться на миролюбивых датчан на этом всё более интересном стратегическом направлении.

Тем более, что в Копенгагене неплохо помнят, к каким проблемам это уже приводило.

База ВВС Туле на северо-западной окраине Гренландии — бриллиант в короне полярных военных объектов США.

Она возникла как военная радиостанция, когда американцы «зашли» в Гренландию после оккупации Дании нацистами. Оказалось, что в этом месте можно построить хорошую взлётно-посадочную полосу. Против Германии она была не слишком нужна — но началась холодная война.

Полярные области — самый короткий путь из СССР в США. Здесь пойдут сжигать американские города стратегические бомбардировщики с красными звёздами, здесь же полетят межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования. В высоких широтах почти никто не живёт. Волны бомбардировщиков и боеголовок будут замечены только в районе американо-канадской границы. Слишком поздно.

Есть Аляска — но она на отшибе. Прямой путь с аэродромов советского севера в Америку лежит через полярные области Гренландии. Именно там нужно построить базу. И там есть удобное место на берегу моря Баффина. Условия, правда, жесточайшие — оно находится на широте Шпицбергена и мыса Челюскин.

Но красные же идут!

В июне 1951 года началась операция «Голубая сойка». Из Норфолка вышел целый флот: 120 кораблей и судов, 12 тысяч человек и 300 тысяч тонн грузов на борту. Ударная стройка капитализма за два года возвела в забытом месте между полярным кругом и Северным полюсом огромную авиабазу, способную принимать любые типы самолётов и вместить десятитысячный персонал. На северном холме поставили 360-метровую вышку связи Globecom Tower.

Базу окрестили «Туле», по названию Ультима Туле — земли на северном краю мироздания в представлении античных греков. Здесь разместили множество важнейших объектов: передовые перехватчики, комплексы противоракет Nike, станции дальнего радиолокационного обнаружения самолётов и ракет. Здесь же тайком от датской общественности разместили склады ядерного оружия. И даже хотели развернуть гигантскую подлёдную базу на 600 ракет с атомными боеголовками.

На Туле была «завязана» вся система воздушно-космической обороны Северной Америки. В Пентагоне очень опасались, что Советы попытаются уничтожить её — особенно если решат нанести внезапный атомный удар.

В 1961 году ВВС США начали операцию «Хромированный купол». В любое время суток 12 стратегических бомбардировщиков с термоядерными бомбами на борту должны были находиться в воздухе поблизости от воздушных границ СССР — чтобы в случае внезапного нападения нанести первые ответные удары. Поскольку некоторые маршруты пролегали недалеко от Туле, работающим здесь бомбардировщикам поставили дополнительную задачу — летать и смотреть на Туле с воздуха, чтобы вовремя заметить нападение коварных коммунистов.

Опасность подкралась, откуда не ждали. Во время одного из таких полётов B-52 с четырьмя бомбами мегатонного класса упал почти что на самую базу.

Виноваты были не коммунисты, а идиотизм личного состава и сгоревший стул.

FUBAR, у нас подгорело!

В январе 1968 года операция «Хромированный купол» подходила к концу. На дежурство в обеих сверхдержавах ставили всё больше межконтинентальных баллистических ракет. Мощь перехватчиков делала прорыв «стратегов» со свободнопадающими бомбами к вражеским городам извращённой формой суицида.

А ещё интенсивность полётов и неумолимая теория вероятности делали неизбежными катастрофы. В 1964 году B-52 разбился у Большой Дикой горы в Мэриленде, когда в зоне турбулентности у него оторвался киль. Упал он удачно — бомбы не разрушились. В 1966 году ещё один B-52 столкнулся с танкером над Испанией. На Паломарес упали четыре водородных устройства и заразили территорию.

Операцию «Хромированный купол» стали сворачивать, оставив только гренландский маршрут с наблюдением за Туле. Ведь красные не спят!

Утром 21 января 1968 с базы Платтбург в штате Нью-Йорк поднялся B-52G 380-го авиакрыла с позывным «Бродяга 28». На борту находились четыре термоядерные бомбы B28FI мощностью более мегатонны каждая. Вместо пяти штатных членов экипажа на борту были семеро — в дальний полёт привычно взяли третьего пилота и запасного штурмана.

Третий пилот д’Марио предусмотрительно запасся в полёт тремя удобными поролоновыми подушками. Их он сложил под сиденье инструктора-навигатора в хвосте нижней палубы, которое занимал при взлёте. Через некоторое время д’Марио сменил второго пилота Свитенко.

Продрогший в кабине идущего в полярной ночи самолёта д’Марио включил систему обогрева — на воздуховоде которой и лежали его удобные подушки. Через некоторое время оператор системы РЭБ доложил, что чувствует вонь горящей резины. Пока искали место возгорания, подушки разгорелись и подпалили всё, что могли. Огнетушители не помогли — тем более, что лётчики не догадались столкнуть поролон с раскалённого воздуховода.

Командир экипажа капитан Хог связался с Туле, сообщил о пожаре на борту и запросил аварийную посадку. Пламя разгоралось, салон заполнялся дымом, который не удалось выпустить через лючок для секстанта. Пилоты перестали видеть приборную доску. Огонь повредил электрические кабели — машина обесточилась.

Дойдя до Туле, командир Хог приказал экипажу покинуть машину непосредственно над базой на высоте четырёх километров. Катапультируемых кресел было шесть, человек на борту было семеро. Второй пилот Свитенко, отдыхавший после смены, был вынужден прыгать через нижний люк. Поток воздуха ударил его о корпус и сломал шею. Остальные приземлились с травмами, но живыми. Хог и д’Марио очутились прямо на ВПП базы, остальных нашли с вертолётов за несколько часов.

Дольше всех искали капитана Крисса, который приземлился почти в 10 км от базы. Бедняга чуть не замёрз насмерть. Его обнаружили завернувшимся в парашют — сильно переохлаждённым, но живым, через 21 час после катастрофы.

Ну а пустой самолёт пролетел дальше, самопроизвольно развернулся на 180 градусов и начал пикировать, разваливаясь в воздухе. Спустя две минуты после катапультирования экипажа B-52 впечатался в лёд Вольстенхольмского фьорда между базой и островом Сандерса.

В 13 километрах от полосы Туле среди полярной ночи вспыхнул огромный взрыв. Базу затрясло, как от землетрясения или близкого атомного удара. Пылали остававшиеся на борту сто тысяч литров горючего, создавшего горящее пятно длиной в пять и шириной в полтора километра. Взрывчатка в запалах термоядерных бомб (неядерная) сработала от столкновения, разбросав по месту падения семь килограмм плутония и прочих радиоактивных радостей. Пламя местами проплавило толстый лёд, часть обломков и радиоактивных веществ ушли на дно.

Узнав об очередном инциденте по коду Broken Arrow — инцидент с атомным оружием, не влекущий угрозы войны, в Пентагоне схватились за головы. У важнейшей базы полярных широт, главного узла воздушно-космической обороны Америки на севере, фактически сработала «грязная бомба».

А если бы бомба сработала? Или неуправляемый самолёт рухнул бы на здания управления? Для Пентагона это выглядело бы так: связь с Туле потеряна, наблюдательный самолёт исчез. Следующий увидел бы пылающие руины. Первой мыслью была бы атака Советов. А бить по Туле для СССР имело смысл за считанные часы или минуты до полномасштабного ядерного нападения на США. Не пора ли нанести упреждающий удар по советским базам и городам, пока не стало поздно?

Схватились за головы и в Дании. У них на носу были парламентские выборы, а американцы грохнули на датской территории бомбардировщик с термоядерными бомбами. Притом что Дания с 1957 года гордо объявила себя безъядерным государством, и американцы не должны были доставлять на её территорию ничего атомного. Уже в 90-е вскрылось, что штатовцы в Гренландии спокойно хранили ядерные боеприпасы и собирались разместить шестьсот ракет — причём о многом датские власти знали, но не сочли нужным извещать сограждан.

Американцы и датчане запустили экстренную операцию «Хохлатый лёд», немедленно прозванную на месте «доктор Фризлав» по мотивам великого фильма Кубрика. До наступления лета и таяния льдов нужно было не только собрать все радиоактивные ошмётки бомбардировщика, но и куда-то деть две тысячи тонн льда и снега, заражённых ураном, плутонием, америцием и тритием. Всё это требовалось проделать предельно, срочно среди полярной ночи, ветров в 30-40 метров в секунду и температур под -40, временами падавших до -60.

В целом они справились. По воздуху на Туле перебросили специалистов с 72 американских военных объектов по всему миру. В сжатые сроки у места падения развернули целый лагерь с дорогами, временными постройками, корпусом для дезактивации и тяжёлой техникой.

Более двух тысяч американских военных и датских работников трудились посменно 24 часа в сутки.

Радиометров и респираторов почти никому не выдали. На кадрах рассекреченной американской кинохроники большая часть ликвидаторов ходят с открытыми лицами в простой арктической одежде. Некоторые «лечились от радиации» алкоголем.

К 20 февраля собрали и отвезли на Туле все обломки, после чего принялись за лёд и снег. Их собирали с поверхности бульдозерами, складывали в деревянные ящики, доставляли на базу и помещали в стальные цистерны объёмом в 25 000 галлонов каждая. Таких цистерн к лету набралось целое поле. Всё это с открытием мореходного сезона отправили и захоронили на территории США. Спустя девять месяцев операция «доктор Фризлав» официально завершилась.

По американским оценкам, удалось убрать 93 процента радиоактивных материалов. Остальное либо унесло ветром, но в слишком малых концентрациях, либо провалилось в проплавленные огнём полыньи и затонуло на 200 метров от поверхности вместе с частью обломков. Поскольку на дне предположительно оказался урановый цилиндр с одной из бомб, в августе туда отправили батискаф. Он так и не смог найти его среди обломков. Американцы решили считать, что если они сами не смогли его добыть, то Советы уж точно не сумеют пробраться и найти кусок урана под носом у крупнейшей полярной базы США.

Как выразились в недавнем фильме на ядерную тему, «Не отлично, но и не ужасно»

Последствия катастрофы сказывались ещё десятилетия. И не только в упомянутых выше скандалах на датской политической арене.

При работах на месте падения вроде бы соблюдалась техника безопасности. Но к 1995 году из случайной выборки в 1500 датских ликвидаторов более 400 уже умерли по онкологическим причинам. Заболеваемость раком среди них на 50 процентов превысила аналогичные данные по другим гражданам страны, хотя «прямых подтверждений связи этого с работами на месте аварии в Туле выявлено не было». Датское правительство выплатило всем участникам работ или их семьям по 50 тысяч крон компенсации.

Американские военные тоже ничего не смогли добиться: принятый в США федеральный закон исключает суды с правительством о ранениях и ущербе здоровью, полученных в ходе военной службы при исполнении прямых обязанностей. Точных данных о числе пострадавших среди них нет.

Тем более, что данные тестов на облучение в американской военной медицине принято хранить отдельно от медицинских карт военнослужащих, и получить к ним доступ крайне затруднительно. Расследование New York Times о судьбе ликвидаторов катастрофы Паломарес показало, что раком заболели более половины из них. В 1995 году вслед за датчанами американские ветераны Туле попытались судиться с Пентагоном, но безуспешно. Все, подавшие тот иск, к настоящему времени умерли по онкологическим причинам.

В 2008 году британская «Би-Би-Си» опубликовала статью, срывающую покровы. «Оказалось», что американцы утопили в полынье у Туле целую боеготовую бомбу, и так и не смогли отыскать на дне, после чего решили объявить, что всё хорошо.

Датчане представили в ответ обстоятельный доклад, подтверждающий, что при падении все четыре бомбы разнесло в ошмётки. Поверили ему не все, хотя опровержение выглядит правдоподобно.

После Туле практика постоянных патрулей бомбардировщиков с атомным оружием на борту прекратилась: у США уже хватало баллистических ракет. Впрочем, на всякий случай для подрыва атомных боеприпасов разработали новые взрывчатые вещества, исключавшие детонацию даже при авиакатастрофе. Официально всё ядерное оружие американцы вывели из Гренландии ещё в 1965 году, но Туле остаётся одной из важнейших баз США на планете.