Как покупали машины в СССР? (8 фото)

А еще без словечек типа дилер, маркетинг, менеджер, скидка, спецпредложение, каршеринг, лизинг и им подобных.

Однако придется напрячься и представить себе Москву хотя бы такой, какой она показана в киноленте «Три тополя на Плющихе».

Это не уловка режиссера Т. Лиозновой — это чистая правда. Машин на улицах было именно столько. Особенно ранним утром.Представили? А теперь попытаемся вернуться примерно на полвека назад и приобрести автомобиль.

Первый шок: подержанные автомобили — дороже новых! Бывает так, что и в несколько раз! И это вполне объяснимо: спрос определяет предложение, а вот его-то, то есть новых машин, нет!
Вернее, виртуально они есть, но продаются исключительно по предварительной записи. Идите, товарищ, в свой местком, и пишите заявление: мол, хочу машину!

Уникальные кадры — именно так выглядел столичный магазин «Автомобили» на Бакунинской. В 1960 году, еще до реформы цен 1961 года, здесь предлагали ГАЗ-21 за 40 000 рэ, Москвич-407 — за 25 000 и «горбатого» за 18 000. Через несколько лет, когда я, потихоньку от родителей, пришел сюда пешком — интересно же! — внутри висел щит с нарисованной Волгой, Москвичом-408 и ЗАЗ-965А — соответственно, за 5602 руб., 4511 руб. 27 коп. и 2220 руб. У каждой картинки висел номер очереди. Для справки: зарплата инженера — примерно 100 послереформенных рублей в месяц.

Написали заявление в местком? Далее все зависит от того, где и кем именно вы работаете. Как правило, на предприятии средней паршивости есть квота: скажем, пять-шесть машин в год. Одна Волга, пара Москвичей, три Запорожца. Заявлений при этом — несколько сотен. В итоге партком с профкомом и администрацией составляют список достойных. Грубо говоря, ГАЗ-21 получает заместитель директора, Москвичи уходят начальнику важного цеха и главному профсоюзнику, а Запорожцы — трем ветеранам войны и труда.

Ура? В общем — ура, конечно. Но до получения машины еще далеко: это всего лишь очередь на нее. Но вы в ней уже стоите, и этим резко отличаетесь от тех, кому «не светит». Покупаете почтовую открытку с маркой подороже — за 10 копеек, кажется, указываете на ней свой домашний адрес, отдаете ее, куда скажут — и ждете. Срок — где как. Полгода, год, несколько лет… Но однажды в вашем почтовом ящике окажется открытка со знакомым почерком и незнакомыми печатями — это команда «На старт!»

Вам дается день-два, чтобы в строго назначенное время прибыть в автомагазин с открыткой, паспортом и толстой пачкой денег. Там вы — нет, не получаете машину, а вновь меняете шило на мыло: вам дают некую накладную! А вот уже с ней, предварительно проторчав в очереди на оплату, надо проследовать куда-то на склад, снова постоять в толпе из таких же блаженных, чтобы под конец дня уехать на том, что там хранится. Кстати, выбора при этом может и не быть — особенно для того, кто оказался последним. Но недовольных, в общем-то, никогда не было.

Как можно быть недовольным, если вы только что купили супердефицит: машину! Чего же боле?

Ну если вы балерина, космонавт, чемпион, то, скорее всего, у вас меньше проблем, чем у «простых смертных». А уж если при этом у вас имеются сертификаты Внешпосылторга, то вы уже почти иностранец. И для вас — отдельный магазин.

Живую красную «двадцатьчетверку» я почему-то не видел ни разу. А вот в подобных листовках — очень часто. Тратить сертификаты и прочие ненашенские деньги предлагали именно на нее.
Прекрасно помню начало Кутузовского проспекта начала семидесятых, где мы с приятелем блуждали по стоянке с ненашенскими тачками и разглядывали спидометры — у кого циферки больше? Там был магазинчик с дорогущими сувенирами, на витрине которого висели рекламные листовочки. С ценами! Там божественно красивый ярко-красный ГАЗ-24 — суперновинка! — предлагался по цене… 1850 руб.! Хотя я совершенно точно знал, что в лотерее эта же машина разыгрывается при заявленной цене в 9250 руб.! Пятикратная разница!

Такие билетики продавали далеко не повсюду, но все же продавали. В том числе, по-моему, на Главпочтамте. Тогда он еще работал, и мы туда бегали просто как в музей: было очень красиво и интересно. Таблица с результатами лотереи также появлялась именно там.

Как это так? Да очень просто: я сразу не разглядел, что на рекламной листовке маленькими буковками было указано: мол, цена в сертификатах от Внешпосылторга… А сертификаты — это деньги из другой вселенной: они есть у тех, кто надолго ездит работать за кордон, а также у некоторых иных добрых людей. И те, у кого их много, могут спокойно зайти в нужную дверь и обменять одни бумажки на другие. У меня подобных сертификатов никогда в жизни не было, а потому мои познания на этом заканчиваются.

Что до лотереи, то автомобили там действительно разыгрывались. И кто-то даже их выигрывал. За такими счастливчиками всегда охотились грузины и прочие работящие жители юга: выигрышный билет мог принести его владельцу двойную, а то и тройную стоимость машины. На эти темы часто публиковали фельетоны — бывало, в частности, что незадачливым покупателям в кепках всучивали настоящий лотерейный билет и… поддельную газету с опубликованной таблицей выигрышей! Обман раскрывался только в сберкассе. Мол, с чего вы, дорогой товарищ, взяли, что ваш билетик что-то выиграл?

Кстати, запись на ГАЗ-24 вскоре пустили по совершенно отдельным спискам.

В начале восьмидесятых мой домашний скулеж насчет того, что отцовские Жигули уже старые — 10 лет! — достиг апогея. Мол, надо бы новую! Сам я работал инженеришкой в омерзительном НИИ на развилке Варшавки и Каширки, а потому принимать самостоятельных решений не мог. В общем, родители записались-таки на ВАЗ-2106 — ура!

«Шестерка» тогда была для меня идеалом. 80 с чем-то сил — ого-го! Однако когда в ноябре 1981 года в ящике оказалась та самая открытка, то мне она сразу не понравилась. Вместо 2106 там было написано: 21013! Цена — 7236 рублей.

А чего это такое? Интернетов нет, звонить некуда и некому. В общем, через час один знакомый гуру выдал истину: мол, это ВАЗ-21011 с движком от 2101.

ВАЗ-21013. Самая простая модификация «копейки» — кстати, на заднем шильдике была ненашенская надпись LADA 1200S. Решетка радиатора стала более частой, в нижней части передка появились дополнительные прорези для улучшения охлаждения, а бамперы лишились клыков, обретя резиновые накладки. На стойках сзади уже есть отверстия вытяжной вентиляции. Чуть изменились световые приборы, сиденья стали немного удобнее, руль лишился симпатичного хромированного кольца, управляющего звуковым сигналом. Такой вот «фейслифтинг» — или как это лучше обозвать?
Я был убит. А отец, наоборот, обрадовался. Меня в очередной раз обозвали жалким пижоном, которому нужны только блестящие полосочки на бортах и купеческие орнаменты на обивке дверей. Но я уперся: мол, нужно решительно отказаться и ждать настоящую машину…

Разрулила ситуацию, конечно же, мама. Она напомнила, что для покупки 2106 нам придется влезать в долги, а потому старую машину нужно будет немедленно продавать. А если взять 21013, то старая «копейка» может спокойно перейти в мое распоряжение. Естественно, я согласился. И утром мы поехали на Варшавское шоссе за машиной…

Этот магазин на Варшавке поначалу рекламировался как нечто инопланетное. Приходи и отдыхай, а наши профессионалы все за тебя сделают. Даже машину тут же перекрасят, если тебе вдруг другой цвет захотелось.
Толпа, нервно пульсирующая, раздраженная, заведенная. И наглые лица по ту сторону окошечек.

— Вам же сказали!
— Оглохли, что ли?
— Это не ко мне!
— Не видите: перерыв!
— Не знаю когда!
— Понадобитесь — позовут!

Уф-ф-ф… А машин-то нет. Вернее, есть, но только 2106! Так ведь мы и хотели. Нет, для вас — только 21013. Не нравится — уезжайте!

Рядом грустит очкарик, записавшийся на 2101. Но ему прислали открытку на…2106! А у него нет таких денег. Но поменяться с ним нельзя. Такое ощущение, что какой-то добрый человек специально гадил одновременно всем. Хотел подороже — бери подешевле, хотел подешевле — получай подороже.

Примерно к 17:00 понимаю, что мы уже готовы купить хоть Запорожец, лишь бы покинуть мерзкое заведение. Но тут проходит звуковая волна — привезли десяток Жигулей! Мы — пятые в живой очереди.
Выкатывают желтенькую машину — с царапиной на борту. К ней тут же несется человек из конца очереди — мол, беру! Продавец пожимает плечами. Но тот, кто стоял раньше, встает грудью — моя очередь! И забирает некондицию сам.

Отец тихо заявляет мне: «Берем любого цвета!» А я уже давно согласен на всё. Выкатывают красненькую — мы несемся к ней. Еще через полтора часа выкатываемся за ворота… Победа!

На дворе ноябрь 1981 года.

А ежели не по записи? А просто — хоть какую-нибудь машинку? Ну тогда проще всего прокатиться на Южнопортовую — или, как говорили, в «Южный порт».

От иномарок я тогда инстинктивно шарахался. От них за версту несло криминалом. Кому интересно — поройтесь в Сети насчет 11-й секции местной комиссионки. Сегодня это назвали бы организованная преступная группировка — ОПГ. Но я описываю только то, что «потрогал» сам.
Как торговали здесь? Кое-что знаю: в 1982 году пожилой знакомый попросил съездить с ним туда, чтобы избавиться от 2101: он ждал открытку на 2106.

Огромная площадка перед магазином утыкана машинами. Ты приезжаешь и встаешь на свободное место. Ну, собственно, и всё: жди, когда тебя выберут. Народ бродит толпами. Иногда кто-то подходит, о чем-то спрашивает. Ты пускаешь мотор, открываешь капот, что-то объясняешь. Тебя слушают и… уходят дальше. Потому что не верят ни единому твоему слову. Есть и другая причина: вопросы обычно задают не покупатели, а такие же продавцы, как и ты сам.
Та «копейка» ушла на третьи сутки. А вскоре я узнал, что продавать машину можно двумя путями — через обезличку и напрямую. Через обезличку — это когда ты привозишь машину в тот же «Южный порт», сваливаешь ее на огромной площадке, выставляешь цену — скажем, 1500 руб., и уезжаешь домой. Обычно так поступали с аварийными тачками. Машина валяется под открытым небом 45 суток, потом цену автоматически снижают процентов на 20 — и так до тех пор, пока кто-то ее не заберет. Это — грубо говоря — «честный способ продажи».

Второй способ — «не совсем честный». Ты находишь покупателя сам — того же жителя юга. Он готов хорошо тебе заплатить, но ни ему, ни тебе не хочется это афишировать: так можно и сесть. Поэтому ты кладешь его деньги в карман, а потом едете в магазин и официально сообщаете, что твою Волгу нужно оформить на товарища Гиви Мизандари, который готов заплатить за это, скажем, 3000 рублей. Хотя на самом деле уже заплатил, к примеру, 30 000. Все вокруг всё понимают, но сделать ничего не могут — товарищ Мизандари становится владельцем Волги.

В последнем случае имелся подводный камень. При попытке записаться на новую машину (скажем, на Волгу!) тебя невзначай могли спросить: а как ты, дорогой Иван Иванович, продал предыдущий автомобиль? И если не через обезличку, то не рассчитывай на зеленый коридор.