19k
7 лет назад · 5 фото · 12504 просмотров · 32 комментария
Черноморский угар: М-32 и подвиг Николая Пустовойтенко (5 фото)
Экипаж подводной лодки М-32 находился в бреду и забытьи, выхода из лежащей на многометровой глубине стальной трубы не было. Их единственным шансом на спасение была стойкость всего одного человека.
Пожар в отсеке!
В ночь с 22 на 23 июня 1942 года подводная лодка М-32 готовилась выскользнуть из осаждённого Севастополя. Вечером 22-го она привезла в город восемь тонн мин и снарядов и почти шесть тонн бензина. А теперь, под покровом ночи, должна была уходить — выход из Стрелецкой бухты простреливался немецкой артиллерией и в дневное время был невозможен.
На борт перед выходом в море взошли восемь человек: два корреспондента «Красной Звезды», два штабиста Черноморского флота с чемоданами секретной документации, два раненых военнослужащих и две женщины. Других способов покинуть город — кроме как на подводной лодке — практически не оставалось.
И вот субмарина готова к переходу. Оставалось провести дифферентовочное погружение (пробное погружение для регулировки положения лодки в воде). Однако вскоре после его начала, на глубине шесть метров, в центральном посту (третьем отсеке) внезапно раздался взрыв. Его сила была такова, что выбило переборочную дверь и в соседний отсек выбросило трюмного. Всего от взрыва пострадали пять человек. Обожжённый главный механик лодки капитан-лейтенант Дьяконов, несмотря на то, что на нём горела одежда, продул цистерны, и лодка выскочила на поверхность.
Близился рассвет…
В ночь с 22 на 23 июня 1942 года подводная лодка М-32 готовилась выскользнуть из осаждённого Севастополя. Вечером 22-го она привезла в город восемь тонн мин и снарядов и почти шесть тонн бензина. А теперь, под покровом ночи, должна была уходить — выход из Стрелецкой бухты простреливался немецкой артиллерией и в дневное время был невозможен.
На борт перед выходом в море взошли восемь человек: два корреспондента «Красной Звезды», два штабиста Черноморского флота с чемоданами секретной документации, два раненых военнослужащих и две женщины. Других способов покинуть город — кроме как на подводной лодке — практически не оставалось.
И вот субмарина готова к переходу. Оставалось провести дифферентовочное погружение (пробное погружение для регулировки положения лодки в воде). Однако вскоре после его начала, на глубине шесть метров, в центральном посту (третьем отсеке) внезапно раздался взрыв. Его сила была такова, что выбило переборочную дверь и в соседний отсек выбросило трюмного. Всего от взрыва пострадали пять человек. Обожжённый главный механик лодки капитан-лейтенант Дьяконов, несмотря на то, что на нём горела одежда, продул цистерны, и лодка выскочила на поверхность.
Близился рассвет…
На дно
Причину взрыва определили довольно быстро — виновником стал перевозимый бензин. В Севастополь его везли в балластной цистерне № 4, а затем выкачивали при помощи собственной пожарной магистрали. В результате пары горючего разошлись по всей лодке, а в трюме даже образовались бензиновые лужи.
Цистерна № 4 не имела вентиляции и оставшиеся в ней пары во время погружения были вытеснены давлением внутрь лодки. Достигнув критического объёма, они вспыхнули от первой же искры. Эпицентром взрыва стала «наэлектризованная» радиорубка в центральном посту.
До рассвета оставалось полтора часа, когда командир лодки капитан-лейтенант Колтыпин запросил у берега помощи. Ситуация складывалась аховая — выйти в море подводники уже не успевали, а оставаться на поверхности после восхода солнца — верное самоубийство. В итоге решили отлежаться до следующего заката на дне бухты, а затем уже пробовать выйти в море.
Раненые при взрыве упросили командира не оставлять их на берегу. Все понимали — в городе их шансы выжить стремятся к нулю.
Подлодка всё ещё была наполнена парами бензина. А пережидать предстояло весь длинный летний день, с 5 утра до 21 часа вечера. Но выбора не оставалось.
Чтобы никакие случайные бомбы и снаряды не побеспокоили, М-32 легла на глубину в 35 метров на выходе из Стрелецкой бухты. Экипажу и пассажирам оставалось только ждать заката.
Причину взрыва определили довольно быстро — виновником стал перевозимый бензин. В Севастополь его везли в балластной цистерне № 4, а затем выкачивали при помощи собственной пожарной магистрали. В результате пары горючего разошлись по всей лодке, а в трюме даже образовались бензиновые лужи.
Цистерна № 4 не имела вентиляции и оставшиеся в ней пары во время погружения были вытеснены давлением внутрь лодки. Достигнув критического объёма, они вспыхнули от первой же искры. Эпицентром взрыва стала «наэлектризованная» радиорубка в центральном посту.
До рассвета оставалось полтора часа, когда командир лодки капитан-лейтенант Колтыпин запросил у берега помощи. Ситуация складывалась аховая — выйти в море подводники уже не успевали, а оставаться на поверхности после восхода солнца — верное самоубийство. В итоге решили отлежаться до следующего заката на дне бухты, а затем уже пробовать выйти в море.
Раненые при взрыве упросили командира не оставлять их на берегу. Все понимали — в городе их шансы выжить стремятся к нулю.
Подлодка всё ещё была наполнена парами бензина. А пережидать предстояло весь длинный летний день, с 5 утра до 21 часа вечера. Но выбора не оставалось.
Чтобы никакие случайные бомбы и снаряды не побеспокоили, М-32 легла на глубину в 35 метров на выходе из Стрелецкой бухты. Экипажу и пассажирам оставалось только ждать заката.
Угар
М-32 замерла на дне, а Колтыпин приказал всем лежать и не шевелиться, чтобы сэкономить воздух. Люди должны были провести почти семнадцать часов в лодке, вдыхая ядовитые испарения бензина.
Токсическое отравление у находившихся на борту началось довольно быстро. К 10 часам утра работоспособность сохранили единицы, к полудню большинство впало в бредовое состояние.
Акустик Кантемиров лежал на палубном настиле и плакал, говоря непонятные слова. Моторист Бабич кричал и плясал. Электрик Кижаев медленно ходил по отсекам и кричал: «Что это всё значит?».
Большинство пребывали в глубоком обморочном сне и ничего не понимали. Находившиеся на борту женщины решили, что моряки совершают какое-то странное самоубийство и умоляли их застрелить. Рассудок, хотя бы частично, сохранили только трое: сам командир, секретарь парторганизации Сидоров и старшина мотористов Пустовойтенко.
Сидоров ходил следом за взятым с берега механиком Медведевым — тот пытался открыть аварийные люки в первом и шестом отсеках. Сидоров каждый раз оттаскивал механика за ноги.
К пяти часам вечера вменяемыми остались только двое — командир лодки и старшина Пустовойтенко. Чувствуя, что больше не может держаться, Колтыпин приказал старшине дотерпеть до девяти вечера и разбудить его в это время. После чего отключился.
Время от времени командир ещё просыпался и повторял старшине свой приказ, но в целом Пустовойтенко остался один.
М-32 замерла на дне, а Колтыпин приказал всем лежать и не шевелиться, чтобы сэкономить воздух. Люди должны были провести почти семнадцать часов в лодке, вдыхая ядовитые испарения бензина.
Токсическое отравление у находившихся на борту началось довольно быстро. К 10 часам утра работоспособность сохранили единицы, к полудню большинство впало в бредовое состояние.
Акустик Кантемиров лежал на палубном настиле и плакал, говоря непонятные слова. Моторист Бабич кричал и плясал. Электрик Кижаев медленно ходил по отсекам и кричал: «Что это всё значит?».
Большинство пребывали в глубоком обморочном сне и ничего не понимали. Находившиеся на борту женщины решили, что моряки совершают какое-то странное самоубийство и умоляли их застрелить. Рассудок, хотя бы частично, сохранили только трое: сам командир, секретарь парторганизации Сидоров и старшина мотористов Пустовойтенко.
Сидоров ходил следом за взятым с берега механиком Медведевым — тот пытался открыть аварийные люки в первом и шестом отсеках. Сидоров каждый раз оттаскивал механика за ноги.
К пяти часам вечера вменяемыми остались только двое — командир лодки и старшина Пустовойтенко. Чувствуя, что больше не может держаться, Колтыпин приказал старшине дотерпеть до девяти вечера и разбудить его в это время. После чего отключился.
Время от времени командир ещё просыпался и повторял старшине свой приказ, но в целом Пустовойтенко остался один.
Назад нельзя, там фашисты
Огромным усилием воли старшина продержался до назначенного времени. Он прекрасно понимал: если он отключится, все люди, находящиеся на борту, навсегда останутся на дне.
Однако в 21 час разбудить ни командира Колтыпина, ни механика Медведева не удалось. Тогда он сам подал сжатый воздух в цистерны, и лодка всплыла под рубку.
Старшина открыл рубочный люк и вдохнул свежий воздух. Опьянённый, он отключился и упал назад в отсек, успев захлопнуть верхний люк.
Более двух часов никем не управляемая лодка медленно дрейфовала в ночи. Течением её отнесло на мель возле Херсонесского маяка, а через люк в шестом отсеке, всё же отдраенный в бреду Медведевым, внутрь начала поступать вода.
Старшина вновь очнулся первым. Он вынес наверх командира, а пока тот приходил в себя, включил трюмный насос и судовую вентиляцию, продул оставшиеся цистерны, задраил протекающий люк шестого отсека. Следом Пустовойтенко начал выносить наверх других членов экипажа.
Лодка стояла на мели носом к берегу, к счастью, никем не замеченная из-за непогоды — лил сильный дождь.
Сознание командира начало проясняться, и он приказал немедленно уходить от берега. Для этого надо было рвануть электромотором «полный назад». Но все ещё находившийся в полуобморочном состоянии электрик Кижаев вместе этого дал «полный вперёд», и лодка ещё больше села на камни.
«Наша лодка должна идти только вперёд, назад нельзя, там фашисты», — объяснил свои действия Кижаев.
Столкновение повредило вертикальный руль лодки — теперь она могла поворачивать только влево. К счастью, к этому времени уже очнулись рулевые и мотористы. Они запустили дизель, снялись с камней и наконец смогли выйти в море. Работающий дизель создал в лодке мощный поток из свежего воздуха, и мало-помалу в себя пришёл остальной экипаж.
Утром 25 июня подлодка успешно завершила поход в Новороссийске.
Огромным усилием воли старшина продержался до назначенного времени. Он прекрасно понимал: если он отключится, все люди, находящиеся на борту, навсегда останутся на дне.
Однако в 21 час разбудить ни командира Колтыпина, ни механика Медведева не удалось. Тогда он сам подал сжатый воздух в цистерны, и лодка всплыла под рубку.
Старшина открыл рубочный люк и вдохнул свежий воздух. Опьянённый, он отключился и упал назад в отсек, успев захлопнуть верхний люк.
Более двух часов никем не управляемая лодка медленно дрейфовала в ночи. Течением её отнесло на мель возле Херсонесского маяка, а через люк в шестом отсеке, всё же отдраенный в бреду Медведевым, внутрь начала поступать вода.
Старшина вновь очнулся первым. Он вынес наверх командира, а пока тот приходил в себя, включил трюмный насос и судовую вентиляцию, продул оставшиеся цистерны, задраил протекающий люк шестого отсека. Следом Пустовойтенко начал выносить наверх других членов экипажа.
Лодка стояла на мели носом к берегу, к счастью, никем не замеченная из-за непогоды — лил сильный дождь.
Сознание командира начало проясняться, и он приказал немедленно уходить от берега. Для этого надо было рвануть электромотором «полный назад». Но все ещё находившийся в полуобморочном состоянии электрик Кижаев вместе этого дал «полный вперёд», и лодка ещё больше села на камни.
«Наша лодка должна идти только вперёд, назад нельзя, там фашисты», — объяснил свои действия Кижаев.
Столкновение повредило вертикальный руль лодки — теперь она могла поворачивать только влево. К счастью, к этому времени уже очнулись рулевые и мотористы. Они запустили дизель, снялись с камней и наконец смогли выйти в море. Работающий дизель создал в лодке мощный поток из свежего воздуха, и мало-помалу в себя пришёл остальной экипаж.
Утром 25 июня подлодка успешно завершила поход в Новороссийске.
Старшина
Фактически лодка не погибла исключительно благодаря мужеству, стойкости и грамотным действиям старшины Николая Пустовойтенко. За это его наградили орденом Красного Знамени (на «Героев» начальство тогда было ещё очень скупо).
Пустовойтенко, как и его лодка, пережили Великую Отечественную. Его подвигу посвятили многочисленные рассказы и плакаты. Одно из произведений — рассказ «Держись, старшина!» — написал знаменитый писатель-маринист Леонид Соболев.
Уже после войны, когда сам герой трудился док-мастером на севастопольском судоремонтном заводе, его именем назвали большой рыбацкий траулер.
Фактически лодка не погибла исключительно благодаря мужеству, стойкости и грамотным действиям старшины Николая Пустовойтенко. За это его наградили орденом Красного Знамени (на «Героев» начальство тогда было ещё очень скупо).
Пустовойтенко, как и его лодка, пережили Великую Отечественную. Его подвигу посвятили многочисленные рассказы и плакаты. Одно из произведений — рассказ «Держись, старшина!» — написал знаменитый писатель-маринист Леонид Соболев.
Уже после войны, когда сам герой трудился док-мастером на севастопольском судоремонтном заводе, его именем назвали большой рыбацкий траулер.
Очень странное решение. За полтора часа до рассвета? Что значит не успевали выйти в море? Лодка была на ходу, могли уйти километров на 20 легко...
"как Пустовойтенко держись, спасешь себе и честь, и жизнь"
на плакате в детстве видел.
Противогаз не фильтрует пары бензина. У меня ВУС "моторист средств перекачки горючего". И мне приходилось производить зачистку 300 кубовых резервуаров. Противогаз использовали только шланговый. Это когда ты в маске в резервуаре, а длинный гофрированный шланг через люк на свежем воздухе и напарник этот шланг держит.
Кстати да, индивидуальные приборы дыхания должны были быть.
Даже будь они на борту, в данной ситуации не помогли бы.
"...Противогаз не фильтрует пары бензина. ..."
________________
Фильтр нужен специальный. Марка А.
Сами создали себе проблему это называется
Там ещё и Мехлис отличился.
Ну, этот комиссарил. Как военный он полное говно. Бюрократ. В июньской директиве Ставки всё написано.
Этот не только комиссарил, он ещё в командование вмешивался, их с Октябрьским(Ивановым) и тюфяком Петровым за Крым к стенке поставить надо было, да и за Одессу.
Тупой послушный таран с широкими репрессивными полномочиями. Без талантов и воображения. Этот тренд сейчас берёт верх над интеллектуалами-управленцами, которые постоянно обсираются и заумно объясняют свои про*бы.
Этот одесский еврей, как ни смешно, может стать одной из скрепных фигур 'возрожденцев'.
Нитыбожемой, евреи в скрепах исключительно вна...
Решение командира 'отлежаться' с ядовитыми парами в отсеках довольно эксцентричное.
тогда не думали о токсическом воздействии паров топлива.
Бензиновая интоксикация была хорошо известна, т.к. лодки начала века ходили под бензомоторами (и керосинками). Скажем, британские лодки Б-класса были печально известны тем, что сводили моряков с ума.
уточнюсь: далеко не все думали.
Командир малютки уж точно не думал. Хотя это его прямая обязанность.
Кстати, командиры немецких лодок в ситуации, когда глубинками повреждались АКБ и начинал выделяться хлорин, не падали на грунт, а экстренно всплывали и предпочитали принимать бой или уйти под дизелями. Ну, или сдаться, как U570). Но обречь экипаж на 16 часов вдыхания яда - это, по-моему, перебор.
Разница знаешь какая? Немцы рассчитывали на снисходительное отношение в плену. Наших ожидала только смерть.
Разумеется, всё так.
Уровень технической грамотности у тогдашних граждан СССР (невзирая на происхождение) оставляли желать лучшего.
Так же поступали и Виляев и Котельников когда вентилировали отсеки ввиду норвежских берегов.
Видяев, может?
Неважно, каким был уровень граждан. На подлодке есть один и только один человек, отдающий приказы. Он-то должен знать всё. Если оперировать категориями 'винтиков' - то тут именно такой случай. И квалификация советских командиров ПЛ времен войны далека от совершенства - с этим спорить, думаю, глупо. Более неэффективного оружия, чем ПЛ, во время войны у СССР не было.
Флот на море вообще не блистал.
Совершенно центрально, простите опечатка.
Конкретно подводные силы ВМФ, если ближе к сабжу - не блистали успехами. Ну, скажем...при эвакуации вермахта из Крыма было 250 конвоев. ПЛ потопили один (!) транспорт.
Черноморский Флот в Годы Великой Отечественной Войны просрал всё что можно, в начале зачем то сами себе заминировали порты, потом на собственных минах потеряли корабль, потом после окрика из Москвы провели какую то убогую попытку разрушить Констанцу, брошенные войска в начале в Одессе, потом в Крыму, а уж за эвакуацию вермахта из Крыма Октябрский должен был получить из рук Гитлера минимум крест с дубовыми листьями...
Гросс-адмирал Карл Дениц:
"На третьем русском морском театре военных-действий - Черном море, русский Черноморский флот обладал подавляющим превосходством над немногочисленным Румынским флотом, который был был плохо подготовлен и не имел боевого опыта. Последний был усилен шестью подлодками типа II и флотилией торпедных катеров, доставленных на Черное море через Эльбу, немецкие автобаны и Дунай и многочисленными десантными судами, вооруженными траулерами и вспомогательными судами. Однако превосходство русских на море было совершенно неэффективным в результате почти непостижимой бездеятельности их Черноморского флота, за исключением поздних десантов в Евпатории и Феодосии, поэтому мы находились в хорошем положении, чтобы выполнять задачи, которые выпали части немецких ВМС на Черном море, чем можно было ожидать при таком соотношении сил с противником...
Непосредственный эффект на действия немецких ВМС на Черном море оказало длительное отступление в России [немецких войск] - сначала эвакуация войск из Кубани через Керченские проливы, где используя все доступные средства, эта операция была произведена фактически без потерь. Далее когда в феврале и марте 1944 года наземные коммуникации в Крыму были прерваны успешным наступление русских на Украине - у флота была задача снабжение и сообщение с Крымом по морю. Это было успешно выполнено. Даже здесь активность русского Черноморского флота была, по сравнению с его размером, исключительно невелика. Во время эвакуации немецких войск из Крыма в июне, которая стала необходима после прорыва немецкой обороны на Перекопе и неудачной обороны Севастополя от наступающих русских войск, русские ВМС снова появились только в небольшом количестве. Однако, серьезные потери были вызваны русскими ВВС и сухопутной артиллерией. С разгромом Румынии в июле 1944 года немецкий фронт в этой области был прорван и после этого последовало занятие Болгарии, что привело к потере последней части Черноморского побережья". (с)
"Наших ожидала только смерть" С чего бы это? Основная смертность советских пленных была зимой 41-42. После уже легче было (относительно конечно).