95 лет назад в Ленинграде произошло одно из крупнейших наводнений (18 фото)

Началось все с сильного, порывистого западного ветра. Довольно быстро его скорость достигла 23 метров в секунду, а затем увеличилась до 30–32 метров. Начался шторм. Уже в 13:20 с Петропавловской крепости раздались пять предупредительных выстрелов — вода поднялась на пять футов. Набережная Каменного острова погрузилась под воду. С Петровского острова забил тревогу пивоваренный завод «Красная Бавария», где начало заливать подвалы с солодом. Обычно мирные и спокойные Мойка, канал Грибоедова, Фонтанка и Смоленка заходили бурными волнами.

В 14–15 часов вода начала рваться на берег на Васильевском острове, обдавая зевак брызгами. Местные жители, по колено в жидкой грязи, целыми семьями копошились в земле, роя картошку и капусту, стараясь спасти урожай от неминуемой гибели.

К половине пятого вечера скорость ветра достигла 40–42 метров в секунду. Он срывал крыши с домов, валил вековые деревья, сшибал с ног: людей поднимало от земли и швыряло о стены и в потоки воды. Тяжелые электрические шары отрывались от столбов и летели через крыши домов на соседние улицы, чтобы там обрушиться на головы случайных прохожих.

Последний зазевавшийся трамвай подошел к Гаванской, забрал остатки прохожих и торопливо побежал с опасного места. Добрался до 1 линии В.О. и, упершись в спины других таких, застыл. Мутная вода уже стала подниматься выше подножек.

«Тысячи застигнутых врасплох людей бессмысленно, в панике, мечутся по сухим еще панелям. Плач детей, вопли матерей, грохот закрываемых поспешно ставен магазинов, живая лавина тележек, бегущих с осиротелого Андреевского рынка, и над всей этой какофонией торжественный свист ветра. Зловещий треск и шум колеблемых и вырываемых с корнем вековых деревьев на Большом проспекте, тут же повисших пока на трамвайных и телеграфных проводах, металлический, театральный гром срываемых кровельных листов и жалобный звон разбитого стекла. Это – «музыка наводнения», – описывает происходящее книга «Наводнение в Ленинграде 23 сентября 1924 года».

К 6 вечера Васильевский остров был на 2 аршина (примерно полтора метра)под водой. А в Гавани было еще выше — местами были залиты вторые этажи. На 3-й линии и Среднем проспекте можно было услышать непривычный свисток буксира, который бежал по водной глади, рассекая волны, словно таксомотор. Электричество в домах погасло. Со взморья по улицам несло трупы утонувшей скотины и разбитые шхуны. Зоологический сад также ушел под воду. Все звери оказались в воде, мычали и ревели.

Волнами вода быстро окружила Адмиралтейство, прорвалась через водосточные трубы на улицу Герцена и проспект 25 Октября. Ревущими потоками она мигом затопила Дворцовую площадь, прорвалась на Морскую. К стенам Мраморного дворца прибило баржу.

В Летнем саду оказались вырваны с корнями сотни деревьев — в гуще зелени образовалась огромная зияющая плешь. Погибло по крайней мере 30% всех насаждений. С пьедесталов было сброшено и разбито множество статуй.
Человеческая лавина устремилась к Дворцовому мосту и мосту Лейтенанта Шмидта. Самый опасный участок был у Дворцового. Для застрявших на мосту пешеходов красноармейцы и милиционеры настилали доски, по которым толпы людей перебегали на бульвар, затопленный уже на пол-аршина (примерно 35 сантиметров. – Прим. ред.). По пояс, а то и по грудь в воде, спасатели отпрягали лошадей, вытаскивали автомобили.
Вышедшая из берегов Нева полностью затопила Марсово поле и Исаакиевскую площадь.
Там она соединилась с разлившимися Фонтанкой и Мойкой.

Скопившиеся на Садовой трамваи превратились в кабинки для переодевания — пассажиры обоих полов без всяких стеснений голыми переходили улицу, спасаясь в домах.

«В каких-то 10 минут залило громадную площадь Урицкого и прилегающий к ней Александровский сад. Началась бешеная, сумасшедшая паника. Все смешалось. Все метались, ища какого-то неизвестного выхода. На Марсовом поле смыло лавину людей, пытавшихся пробраться на Петроградскую сторону. Им пришлось просидеть несколько жутких часов на граните братских могил, среди свиста ветра и бушующего моря воды», – описывают происходящее очевидцы.

Из-за коротких замыканий вспыхнули пожары – на Нарвском проспекте загорелся громадный шестиэтажный дом, через полчаса он был весь объят пламенем – люди спасались по водосточным трубам. На Ватном острове, на Авиационном заводе, на Гутуевском острове, на заводе «Большевик» также все горело.

В охваченной паникой толпе на колоннаде Исаакиевского собора женщины истерически кричали о конце света, о всемирном потопе.

Вода не пощадила и окрестности Ленинграда. В Петергофе она залила всю прибрежную полосу, Нижний парк и парк Александрия. С корнем были вырваны 800 деревьев. Проникла вода и во дворцы «Монплезир», «Марли». В домике Петра был хаос — волнами унесло туфли Петра. Халат и кровать удалось спасти. Сильно пострадали Новая Деревня и Лахта. Движение поездов на Приморской линии встало — размыло пути.

«Ввиду чрезвычайности размеров наводнения, а также в целях строжайшего поддержания революционного порядка и своевременной помощи населению» губернский комитет объявил в городе военное положение.

На помощь населению отправили милиционеров, красноармейцев, моряков, пионеров и комсомольцев на лодках. Под страхом строжайшей ответственности было запрещено поднимать цены на продукты, а столовым и продавцам хлеба предписано направить все силы для обеспечения пострадавших районов. К 10 вечера вода стала спадать.

В итоге стихия унесла жизни 14 ленинградцев. Общая площадь затопленных пространств достигала 65 квадратных километров. Пострадали более 5000 домов, вода снесла 19 мостов, в том числе Сампсониевский и Гренадерский, были серьезно повреждены мостовые и канализация. Сильно пострадали порт, ряд фабрик, заводов и складов. Общая сумма убытков, причиненных наводнением, составила астрономические по тем временам 25 миллионов рублей.