Четыре истории журналистов, которые обманули всех (9 фото)

Ниже – истории журналистов, которые, соблазнившись легкой славой, публиковали фейковые тексты и пришли к успеху, но позже были раскрыты и опозорены навсегда.

1980-й год, Вашингтон. Восьмилетний афроамериканец Джимми влачит страшное существование в заполненном наркотиками гетто: его мама принимает героин, мамин любовник принимает героин, и сам Джимми принимает героин — с пяти лет. В школу Джимми ходит редко, предпочитая ставиться наркотой, а из предметов ценит только математику – надо уметь считать, чтобы толкать героин на улицах (именно этим Джимми планирует заниматься, когда подрастет лет до одиннадцати). Его мать, сама героиновая наркоманка со стажем, относится к происходящему, скажем так, философски: «Не люблю смотреть, как его штырит, но, знаешь, он рано или поздно все равно начал бы. Все начинают».

«Мир Джимми» берет за душу, даже если ты знаешь, что все это выдумка от начала до конца – написано талантливо и резко (если владеете английским, вот полный текст «репортажа»).

Неудивительно, что автор этого репортажа Джанет Кук, корреспондент престижной столичной газеты, получила в 1981 году Пулитцеровскую премию по журналистике. Правда, награду пришлось вернуть.

Кук казалась прекрасным журналистом: молодая темнокожая женщина (в 1980-е как раз начали обращать внимание на расовое и гендерное разнообразие среди сотрудников) с отличным резюме, которая несколько месяцев писала для Washington Post небольшие заметки, а потом, видимо, нашла потрясающую фактуру и написала репортаж, разбивший сердце Америке. Журналисты превозносили слог Джанет и важность затронутых в «Мире Джимми» проблем, активисты требовали обнародовать информацию о Джимми, чтобы помочь бедному ребенку. Post, впрочем, стояла насмерть: закон разрешал Кук не раскрывать личности своих героев. В 1981-м Пулитцеровский комитет решил наградить журналистку. «Им понравилась и сама история, рассказанная Кук, и возможность впервые в истории вручить журналистского Пулитцера афроамериканке», – вспоминал в 2016-м бывший коллега и бойфренд Кук Майк Сэгер.

Именно из-за награды обман вскрылся: когда о Кук заговорили по всей стране, репортеры из ее родного городка Толедо, штат Огайо, нашли несоответствия между резюме Джанет и ее реальной биографией и рассказали об этом редакторам Post, что вызвало подозрения – а не врет ли она где-то еще? Лауреатку приперли к стенке и ей пришлось сознаться: она не только приукрасила факты для своего резюме, но и полностью выдумала Джимми и его душераздирающую историю. Пулитцеровскую премию она вернула, из Post уволилась.

Позже, в своем единственном большом интервью, Кук рассказала, что врать привыкла с молодости, из-за огромных ожиданий, которые возлагали на нее в семье и давления общества. После скандала она исчезла с радаров. Как писал Сэгер, на его e-mail о комментарии Кук ответила: «Да что там, последние 30 лет я провела в ожидании, когда наконец умру». «Зная ее, думаю, что шутила она только наполовину», – предполагает Сэгер.

Раскрытый обман мощно ударил под дых американской журналистике, которая была на коне с времен Вьетнамской войны и Уотергейтского скандала. Только что репортеры и редакторы были героями, разоблачавшими ложь военных и правительства – а история с Кук всем напомнила, что и сами журналисты – не ангелы, и некоторые способны нагло врать. Всем редакциям пришлось куда внимательнее следить за своими сотрудниками и проверять информацию, чтобы вернуть доверие аудитории.

Спасло ли это от «последователей» Джанет Кук, мастеров фейк-ньюз? Конечно, нет!

По сравнению со Стивеном Глассом, автором журнала The New Republic, Джанет Кук, выдумавшая всего один репортаж, — жалкая любительница. Гласс обманывал Republic с 1995-го по 1998-й, все три года, что там работал. За это время он написал 31 статью – как показало дальнейшее расследование, минимум 27 из них содержали вымысел. Где-то он комбинировал ложь с фактами, где-то просто придумывал все с самого начала.

Работал Стивен талантливо. Vanity Fair писала о нем после разоблачения: «Он печатал фальшивые бланки и факсы, показывал поддельные записки с выдуманных мероприятий, на которых якобы присутствовал, рисовал фальшивые диаграммы, кто где сидел на встречах, которых никогда не было, записывал фальшивые голосовые сообщения». Кроме того, в The New Republic у юного розовощекого Гласса была репутация хорошего, застенчивого парня, который всегда ходит всем за кофе, очень боится кого-нибудь обидеть, этакий ласковый теленок. Трудился он тоже старательно, сутками сидел в редакции, чем заслужил полное доверие коллег. Кофе, опять же, носит.

Глассу удивительно долго сходили с рук просчеты в лжи. Рисковал он постоянно: то упоминал казино в Лас-Вегасе, которое якобы принимает ставки, упадет ли новый шаттл НАСА, игнорируя просьбы назвать это казино, то писал, что на конференции правые активисты напились бухла из гостиничных мини-баров и изнасиловали женщину, а позже выяснялось, что в гостинице, о которой он писал, отродясь не было мини-баров. Но начальство верило Глассу больше, чем тем, кто его уличал, и журналист только наглел.

Его лебединой песней стал очерк «Hack Heaven» (можно перевести как «Хакнуть небеса» или «Хакерский рай»), где Гласс описал фантасмагоричную картину, как 15-летнего хакера принимает на работу компания Jukt Micronics, сайт которой он взломал, и пацан купается в деньгах. Начинается очерк с потрясающего куска, где хакер бьется в истерике перед представителями компании: «Я хочу больше денег! Хочу в Диснейленд! Хочу пожизненную подписку на Playboy!».

В этой истории было выдумано все: компания, хакер, конференция по борьбе с взломами, которую Гласс якобы посетил.

Но уже после публикации новый главред Чарльз Лэйн понял, что дело нечисто: о Jukt Micronics не было никакой информации кроме сделанной на коленке веб-страницы (надо ли говорить, что ее целиком придумал сам Гласс). Правда, Лэйна на некоторое время успокоил разговор по телефону с главой компании… роль которого досталась младшему брату Гласса.

Но упрямый Лэйн докопался до правды: поехал в отель, где якобы прошла конференция по борьбе со взломами и выяснил, что в день «конференции» отель вообще не работал. После еще нескольких мучительных попыток Гласса навешать на уши главреда лапшу, он все-таки признал свою ложь и был уволен. Его разоблачение стало еще одним поворотным моментом в истории американской журналистики – первый случай, когда выяснилось, что журналист обманывал редакцию годами.

«Джейсон Блэр оборвал мою карьеру в газете так же неожиданно, как ее оборвали бы сердечный приступ или крушение самолета», – вспоминал Хауэлл Рейнс, главный редактор New York Times, уволенный после скандала с Блэром. В апреле 2003-го года одна из самых уважаемых газет США пережила самый унизительный момент в своей полуторавековой истории: ее репортера поймали на лжи и плагиате чужих статей. Как и Гласс, Блэр обманывал свою редакцию систематически. Как и Кук, он был афроамериканцем.

В отличие от многих других журналистов-обманщиков, Джейсон Блэр говорит о своем опыте часто и охотно (конечно, извиняясь за содеянное). По его воспоминаниям, началось его вранье вскоре после атаки на башни-близнецы 11 сентября 2001 года. На тот момент он работал в газете уже два года. «Нам всем было очень тяжело. Меня отправили говорить с ньюйоркцами на улице (спрашивать прохожих об их чувствах и мыслях)… но я вернулся без цитаты, – рассказывает Блэр. – И вместо того, чтобы признаться в этом, стянул цитату из Associated Press». Он был уверен, что редакторы заметят плагиат, но подлог сработал, и постепенно Блэр стал добавлять все больше лжи и заимствований в свои опусы.

«Я сходил с ума, но все равно хотел делать свою работу», – вспоминает Блэр. Позже, уже когда обман был раскрыт, у него нашли биполярное расстройство. В то же время, оправданием он свой диагноз не считает и признает, что всему виной была слабохарактерность, а заодно и алкоголь с наркотиками, которыми он злоупотреблял во время работы в Times. Блэр вошел в крутое пике: факт сдачи материала редактору стал для него важнее, чем содержание текста. И он пустился во все тяжкие. Например, Блэр полностью выдумал свои разговоры с отцом Джессики Линч, американской солдатки, плененной в Ираке — он даже не поехал в ее родной город, попросту слегка изменив материал другого издания. В другой раз он якобы поговорил с четырьмя ранеными солдатами в госпитале, в то время как на самом деле говорил только с одним, по телефону, да еще зачем-то и приписал ему выдуманные цитаты. После разоблачения Блэра New York Times, сполна окунувшаяся в ушат фекалий, выпустила большой перечень всех случаев плагиата и фальсификаций его авторства.

На фоне этого грандиозного скандала уволенный Блэр выпустил книгу «Сжигая дом моих учителей», где подробно расписывал, как и почему обманывал всех (биполярочка, слабый характер, вещества). Правда, спустя десять с лишним лет он раскаивается и в том, что выпустил книгу слишком рано, когда еще не успел осознать причины и суть происшедшего с ним. «Я найду все копии и сожгу их», – шутил он на встрече со студентами. Кстати, теперь он работает лайф-коучем и рассказывает, как подняться с полного дна, когда ты всех подвел и тебя ненавидят. Должно быть, увлекательные лекции!

Не одной же Америке разоблачать обманы респектабельных журналистов — совсем недавно, в 2018-м году такая история случилась в Германии. Все очень похоже на истории Гласса и Блэра: серьезное, авторитетное издание, молодой и успешный журналист под грузом ответственности, «дополненная реальность» в репортажах, где правда густо смешана с несостоявшимися разговорами, плагиатом из чужих статей и фейковыми цитатами.

Клаас Релоциус писал для Spiegel с 2011 года, и, по его собственному признанию, фантазировал как минимум в 14 из 60 своих текстов. Дела шли очень неплохо: тексты номинировались на престижные награды, а в 2014-м Клааса признали лучшим журналистом Европы. Долгое время обманщика выручал сам жанр, в котором он работал: фичеры, длинные репортажи со множеством героев, часто – очень экзотических. Приносит Релоциус в редакцию репортаж о детях, завербованных запрещенным в России и везде «Исламским государством», и как редактору проверить, реальные ли это были дети? Не тащить же их в редакцию? Тем более, репутация Релоциуса говорила сама за себя.

Но постепенно немецкий журналист совсем зарвался, на чем и погорел. В начале 2017 года, когда Дональда Трампа только-только избрали президентом, Релоциус отправился в городок Фергюс-Фоллс, штат Миннесота, где большинство жителей проголосовали за Трампа, и привез оттуда репортаж о консервативной сельской Америке. Мягко говоря, не совсем корректный, как отметили два удивленных жителя Фергюс-Фоллс, Мишель Андерсон и Джейк Крон, в статье для блог-платформы Medium:
«В статье на 7300 слов Релоциус передал правильно только население нашего города и среднегодовую температуру. Остальное – наглое вранье».

Действительно, Релоциус, кажется, даже не особо парился, а просто угорал, описывая Фергюс-Фоллс как консервативный ад: якобы на въезде в городок висит табличка «Дом чертовски крутых парней», мэр там – 27-летний девственник, который таскает на работу «беретту» и никогда не видел океан (серьезно, Клаас, океан тут при чем?!), а в кинотеатрах второй год крутят «Американского снайпера» Клинта Иствуда. Андерсон и Крон кропотливо опровергли и эту, и всю остальную ложь Релоциуса насчет их города: даже предъявили фотографию мэра на берегу океана. С подружкой.

Самое смешное, что пока возмущенные жители оклеветанного города собирали доказательства вранья, репортера-обманщика уже успел вывести на чистую воду соавтор по другому репортажу. Журналист Хуан Морено, помогавший Релоциусу с текстом «Граница Джегера», о военизированной группе добровольцев, патрулирующих границу США с Мексикой, заподозрил, что Релоциус врет, приложил немало усилий, чтобы найти самого Джегера и его соратников, и те ему подтвердили, что ни с каким Клаасом в жизни не разговаривали. Морено рассказал начальству, те прижучили Релоциуса и он, как и остальные герои этого текста, во всем сознался. Из Der Spiegel его предсказуемо поперли, награды он, конечно, вернул. По его словам, журналистский успех стал для него наркотиком. «Речь шла не о великих делах, я страшно боялся провала, – цитировала Релоциуса «Медуза». – Чем успешнее я становился, тем сильнее на меня давило чувство, что я не имею права провалиться».

Можно ли сделать какие-то выводы из этих четырех историй? Скорее всего, журналистские обманы будут происходить всегда. Обманывают черные и белые, мужчины и женщины, и самые авторитетные издания, с собственными отделами фактчекинга, иногда оказываются бессильны. Каждый из героев этого текста сравнивал свою ложь с болезнью. Легко отмести эти оправдания и подвергнуть их вполне заслуженному осмеянию, но, возможно, часть вины за случившееся действительно лежит на атмосфере вечной гонки СМИ за сенсациями и эксклюзивами, где если ты не лучше всех, то можешь идти к черту.

Кто-то ломается, начинает врать, не может остановиться, а в итоге проигрывают все: сами горе-авторы, СМИ, и общество, где никому нет веры. Фальсификаторы, как и шпионы, становятся известными только после провалов, и кто может поручиться, что прямо сейчас какой-нибудь отчаявшийся автор крутого западного издания, закидываясь антидепрессантами, не придумывает очередную фейковую статью, которой все поверят?

С другой стороны, фальсификации – неизбежное зло, которое бьет по репутации журналистики, но не способно ее уничтожить. В конце концов, после каждого из четырех описанных здесь случаев в редакциях извинялись перед читателями, кое-кого увольняли, и… продолжали работать, потому что что еще делать? Всем остается только быть бдительными. И не верить слепо ярким репортажам, где восьмилетний наркоман хочет стать драгдилером, а мэр-девственник никогда не видел океан.