В Китае школьникам разрешают спать на уроках (8 фото)

Вспоминая свои школьные годы со вторыми сменами и 6 уроками в день (класс был правда физ-мат, но не так чтобы уж) мне как то не вспоминается ужасная загруженность даже с учетом всемирно признанной сильной советской программой обучения. У нас же все доведут до маразма, вот отменили вторые смены — зато возят школьников и учителей на автобусах в другие школы (т.к. классов не хватает). Вот взялись за упрощение программы и нагрузки на ребенка — до чего это дойдет?

Ах, да. Так зачем спят китайские школьник на партах то?

Сейчас узнаем …

Для большинства учеников сон в классе имеет следствием строгий выговор. Но для этих китайских детей такое поведение не просто разрешено — оно поощряется.

Ученики первых классов начальной школы №1 в Гоксине (провинция Шэньси западного Китая) живут в соседнем Сиане. Здание школы слишком небольшое, чтобы там устроить комнаты отдыха, а большинство учеников живут слишком далеко, чтобы идти домой на обед, поэтому они вынуждены проводить полуденный сон прямо на партах.

Эта традиция известна как wujiao и знакома ученикам всех школ материкового Китая и Тайваня — получасовой сон сразу после обеда. Хотя подобная привычка европейцам может показаться странной, учителя настаивают, что дети очень довольны своей «спальной» ситуацией.

Хотя некоторые из них приносят одеяла и подушки, большинство просто ложатся на столы прямо в одежде и даже в обуви.

Говорит директор школы: «У них нет времени, чтобы сходить домой, а в школе нет места для кроватей, поэтому они спят на столах. Они чувствуют себя вполне комфортно — и нет никаких шансов, что кто-либо опоздает к началу следующего урока».

«Мы учимся, пока живы. И будем учиться, пока не умрем» — слоган китайского старшеклассника вовсе не фигура речи. В стране с почти полуторамиллиардным населением высшее образование — один из немногих, если вообще не единственный социальный лифт для тех, кто хочет чего-то большего, чем ежедневная миска риса.
Правда, заплатить за него нужно такую высокую цену, на которую способны, наверное, только самые выдающиеся дети в мире. А еще пять миллионов китайцев. Именно столько мест ежегодно выделяется для новых студентов-первокурсников. Не так, кстати, много, как может показаться на первый взгляд. Некоторое время назад министр образования России Дмитрий Ливанов жаловался, что студентами в России становятся почти 75% выпускников школ. Так вот, в Китае этот показатель ниже практически в четыре раза.

В некоторые университеты конкурс может составлять до 200 человек на место. Причем претендуют на поступление не только выпускники школ текущего года

Традиционно провалившиеся на экзамене продолжают попытки снова и снова, доказывая, что настойчивость также входит в число китайских добродетелей. Иногда абитуриенты-ветераны действительно поражают воображение: несколько лет назад вся китайская пресса писала о 81-летнем Ван Ся (Wang Xia), которому удача улыбнулась лишь с юбилейного десятого раза.

Типичный распорядок дня китайского школьника чудовищен, и с точки зрения санитарных норм, и просто по-человечески. Подъем не позже пяти утра и сразу же самостоятельные занятия. С восьми утра и до четырех дня уроки, а потом с четырех и до девяти вечера дополнительные занятия. Наконец, в девять вечера можно поужинать… и продолжить заниматься, пока усталость и сон не свалят с ног окончательно. Теоретически есть два выходных, но пользоваться обоими — дурной тон. Подобного «разгильдяйства» не поймут ни учителя, ни родители.

Воскресное утро — вот допустимый максимум отдыха для порядочного школьника, но если заполнить полезными учебными делами и его, это вызовет безусловное одобрение семьи и соседей. Китайская мудрость гласит: пока ты переводишь дыхание, тебе уже оттеснили на несколько шагов назад

Летние каникулы зачастую не превышают десяти дней, и то часть из них посвящается необходимой самоподготовке. Обычная летняя картина в сингапурских торговых центрах с хорошими кондиционерами: сотни людей, совершенно не интересующихся шопингом, но корпящих над учебниками и тетрадями. Как правило, это старшеклассники, которые готовятся главному экзамены своей жизни — Гаокао.

Гаокао — это всекитайские вступительные экзамены в вузы. Ежегодно в начале июня в течение трех дней все выпускники страны испытывают не только свою эрудицию и интеллект, но и психологическую и физическую выносливость.

В Гаокао входят как обязательные предметы (китайский язык, литература и математика), на каждый из которых отводится два часа, так и предметы по выбору: иностранные языки и так называемые комплексные науки. Тут хронометраж теста сокращается на полчаса.

Если ученик не уложился в отведенное время, экзамен считается несданным. Если ученик позволил себе разговаривать во время теста, что в силу понятных причин случается крайне редко, результат также аннулируется. А вот списывание грозит уже пожизненным запретом на сдачу Гаокао. Ясно, что при таком условии вопрос о шпаргалках даже не стоит.

Сравнивать ЕГЭ и Гаокао можно лишь формально. И то, и другое — эпохальные экзамены, открывающие (или закрывающие, в случае неудачи) двери в мир высшего образования. Однако степень нервозности и прессинга на учеников в Китае с российскими реалиями просто не сопоставима. Китайский подросток полностью задавлен возложенными на него ожиданиями родных и близких. Неудача на экзамене — не просто учебная неприятность, но нечто, сопоставимое с предательством семьи, моральный долг которой он должен возвращать всю свою жизнь. Однако мотивация, выстроенная на чувстве вины и долга, имеющая в распоряжении один только вполне ощутимый кнут и виртуальные пряники в «прекрасном далеко», не всегда приносит корректные результаты.

Колоссальные объемы информации, которые необходимо перерабатывать, кроме очевидной пользы для овладения предметом, ведут к жесткой расстановке приоритетов, часто в ущерб качеству. Западные преподаватели, работающие с китайскими студентами, рассказывают, что жуткая учебная нагрузка в большинстве случаев не позволяет ученикам сконцентрироваться, продумать и проанализировать тонны прочитанного и выученного.
«Если я спрашиваю их мнение о какой-либо книге, то часто вижу лишь недоумение в глазах, — пишет в своем блоге американская преподавательница Рене Форсет Уильямс, — но все меняется, если я уточняю, что по книге будет тест. Некоторые так и говорят — если это не для теста, меня это не интересует».
Фактически заучивается лишь то, что подлежит проверке. С одной стороны, это позволяет действительно полностью освоить программу. С другой — полностью исключает творческий подход, на который банально не хватает ни времени, ни сил.

Несмотря на всю средневековую жестокость китайской образовательной модели, попытки привить местный опыт на европейской и американской почве предпринимаются с завидной регулярностью. Особой популярности и успеха они, правда, не имеют. И все же время от времени педагогическое и родительское сообщество взрывается эмоциями, реагируя на книги об «иных» воспитательных концепциях.
«Боевой гимн матери-тигрицы» — вполне говорящее название провокационного труда профессора Йельского университета Эми Чуа. Автор подробно рассказывает о стратегии обучения музыке своих дочерей, уже на первой странице перечисляя жесткий свод правил, обязательных для достижения успеха.
Собственно, на самом деле это свод запретов. Девочкам нельзя участвовать в школьных праздниках и театральных постановках, смотреть телевизор, выбирать занятия по своему усмотрению, получать какие-либо иные оценки кроме пятерок и даже играть на других музыкальных инструментах, кроме тех, что выбрала для них мама.
Как и следовало ожидать, подобная методика в итоге приводит к чудовищным конфликтам в семье и нервным срывам. Хотя в музыке девочкам действительно удается добиваться значительных успехов.