Крупнейший в Советском Союзе: полужесткий дирижабль В-6 (14 фото)

Имелись и мысли насчет внутренних линий – например, из Ленинграда во Владивосток. Руководству страны такие идеи нравились – было в них что-то гигантоманское, соответствующее как духу времени, так и формуле «догнать и перегнать». Однако денег на серьезные вложения не хватало – так, например, предложенная Вальтером Брунсом трансконтинентальная дирижабельная линия должна была обойтись в одну пятую золотовалютного запаса страны.
При этом визитер сулил золотые горы, но вот произведенные Госпланом конкретные подсчеты показывали, что, как минимум, в первые годы линия будет убыточной. Правда, затем шло предположение, что сам факт запуска дирижабельной магистрали совершит транспортную революцию, и в Союз хлынут желающие быстро добраться из Европы в Азию и обратно. Но все это были лишь догадки.

Некоторые специалисты возражали, причем тоже в духе «нового времени». Мол, у капиталистов есть конкуренция – пусть и гоняются за скоростью доставки людей. Приедет такой капиталист, заключит договор на несколько дней раньше, и выиграет гораздо больше, чем на билет потратил. А у нас, мол, экономика плановая, и нечего «красных директоров» дирижаблями возить – будут еще друг у друга заказы вырывать и козни строить. Да и вообще, убыточное это дело будет.

Но даже такие, казалось бы, соответствующие тогдашним идеям, аргументы, помогали мало. Уж больно силен был образ могучего воздушного корабля, уж больно он соответствовал техническому буму своего времени, и уж больно сильно хотелось иметь эскадры и флотилии бороздящих пространства гигантских левиафанов. Руководство, быть может, и не спешило сходу бросаться организовывать дорогостоящие линии, но много больших дирижаблей хотело. В конце концов, применение им всегда найдется – не для доставки пассажиров, так для патрулирования границы или снабжения труднодоступных объектов.

Чтобы получить большие и красивые дирижабли, сперва требовалось набраться опыта на маленьких и скромных. Требовалась конструкторская школа. Получить ее можно было или набивая шишки самостоятельно, или под руководством иностранных специалистов. Если подобрать опытных и настроенных на сотрудничество, шишек, кстати, будет меньше – это неоспоримый плюс.
Решили идти по «иностранному» пути. Приобрести жесткий дирижабль без проблем в 1931 году для Москвы можно было только в Германии – страна еще не перешла под власть нацистов, и, в целом, была довольно дружелюбно настроена к СССР.

Советские эмиссары обратились в «Цеппелин»: хотим, мол, жесткий дирижабль. Не очень крупный, всего на 30 тысяч кубометров. И ваших инженеров, чтобы помогли наладить у нас постройку уже большого – чтобы не меньше, чем «Граф Цеппелин». Немцы обрадовались – Великая Депрессия на дворе, а тут такая возможность. И предложили все сделать за 5 миллионов марок.
СССР же в то время стремительно индустриализировался и закупал за границей не только дирижабли, но и целые заводы «под ключ». Поэтому валюта ценилась даже больше, чем на вес золота. И Политбюро постановило – больше 4 миллионов немцам не давать. Состоялись переговоры – удалось сбросить цену лишь на 500 тысяч марок. А этого было мало.
Тогда выбрали второй вариант – полужесткий дирижабль, не обладающий полноценным каркасом. Вместо него жесткость оболочке придает килевая ферма – вынужденное решение не от хорошей жизни. Но по сочетанию цена-качество вариант был, пожалуй, лучшим.

Тем более что вырисовывался интересный и дешевый вариант. «Вариант» этот звали Умберто Нобиле. Итальянец уже летал на дирижабле собственной конструкции на Северный полюс в 1926 году. Начальником экспедиции, правда, был норвежец Амундсен, да и назывался дирижабль «Норвегия» – Амундсен его купил. Но Нобиле отвечал за сам перелет и возглавлял воздушный корабль.
По итогам пролета над Северным полюсом карьера Нобиле резко пошла вверх – Муссолини произвел его в генералы, а Италия – в национальные герои. В 1928 году Нобиле отправился к полюсу во второй раз, на сей раз на дирижабле «Италия», в общем и целом повторявшем конструкцию предшественника.

Результат, правда, получился обратный – крушение, провал, опала. Сам Нобиле воспринимал произошедшее очень близко к сердцу. Ему требовалось доказать всему миру, что воздушные корабли его конструкции надежны, а Советскому Союзу нужна была помощь в постройке современных дирижаблей. Это могло перерасти во взаимовыгодное сотрудничество.
Мало того, Нобиле был готов не только ехать сам, но и перетащить в СССР свою конструкторскую группу. В плане расхода валюты вариант был крайне дешевый – всего 40 тысяч долларов в год. Поэтому в Москве довольно быстро одобрили идею.

Группа Нобиле принялась за работу осенью 1932 года. Итальянец не стал изобретать велосипед – вместо этого он просто дорабатывал «Норвегию» и «Италию». Нобиле взял с собой общие чертежи, но дальше их пришлось уточнять – производить перерасчет с учетом имеющихся в СССР материалов и вносимых улучшений.

Не все шло идеально – из-за спешки многократно приходилось исправлять и переделывать уже готовые чертежи. Не хватало и специфических деталей вроде тогда еще сложных для производства в СССР шарниров.
К счастью для Нобиле, комплект нужных шарниров имелся в Италии – он знал, что их успели изготовить для одного из отмененных дирижаблей. Но при попытке их купить он столкнулся с саботажем из министерских кабинетов. Недоброжелатели организовали продажу шарниров на переплавку – «чтобы не достались большевикам». К счастью, Нобиле оказался расторопнее, и перехватил груз незадолго до переработки – причем заплатил за него не полную стоимость, а цену металлолома.

Получившийся воздушный корабль В-6 был, пожалуй, лучшим на тот момент полужестким дирижаблем. Хотя бы потому, что у Нобиле был опыт конструирования двух таких же воздушных кораблей, и он знал все слабые места.
Первый полет В-6 произошел в ноябре 1934 года.

Правда, к этому моменту В-6 бесил многих уже самим фактом своего существования. Сроки готовности отодвигались неоднократно – все даты многократно были сорваны. А смета была превышена аж в 3,5 раза.
Почему? Спешка. Неопытность в организации дирижаблестроения с неизбежным врезанием во все «подводные камни», чего не могла нивелировать даже активная помощь Нобиле. Наконец, излишне оптимистические планы.
А ведь и после сдачи В-6 дела, увы, шли не лучшим образом. Найти рабочую схему для постановки корабля на прибыльный маршрут не получалось – ведь для этого надо было массово строить инфраструктуру, причем еще до постройки самого дирижабля. Время шло, а решения накопившихся проблем все не следовало. Этому в немалой степени помогало развитие альтернативного средства – самолета. Летчики спасали челюскинцев, поднимали в воздух огромные ТБ-3, покоряли Арктику.

Дирижаблистам требовалось как можно быстрее доказать свою полезность. Самый очевидный вариант лежал на севере – страна в то время была возбуждена идеей арктических экспедиций. Была попытка «пристроить» В-6 для высадки исследователей на СП-1 весной 1937-го – первую в мире научную станцию на дрейфующей льдине. Но Главсевморпуть отказался – справедливо опасаясь, что В-6 недостаточно готов.
Но январь следующего, 1938 года, принес для дирижаблистов почти что рождественский подарок. Льдину с полярниками начало нещадно ломать. Еще хуже – ее понесло к берегам Гренландии, где очень скоро от нее остались бы рожки да ножки. Ученых требовалось снимать, и как можно быстрее. Для страны дело, как и в случае с Челюскинцами, было важным и репутационным. Поэтому пренебрегать любой помощью в Москве не стали. И экипажу В-6 дали добро.

Дирижабль стартовал 5 февраля. Времени на подготовку было мало, но провели ее вполне удачно – организовали под Мурманском пункт заправки водородом, вовремя доставили необходимые материалы. В море вышли корабли флота – обеспечивать радиосвязь для идущего на важное задание дирижабля.
Казалось бы, дирижаблисты вот-вот отличатся, да так, что спасут от стагнации все советское воздухоплавание. Но храброму экипажу не повезло – сочетание тумана, рельефа местности и ошибок в ориентировании привело к тому, что через сутки после начала полета В-6 врезался в гору Небло, что на Кольском полуострове.

Захоронение погибших членов экипажа на Новодевичьем кладбище.

Заскрежетала килевая ферма, взметнулось пламя. Большая часть, 13 из 19 членов экипажа, погибла. Выжившие разбили лагерь возле обломков и стали ждать помощи.
На их глазах догорали остатки самого большого дирижабля в истории СССР.