Однажды в Париже

- Э, генацвале! - воскликнул хранчюз. - Ты откуда?
- Из Москвы.
- А я из Кутаиси, дорогой!
- Ты чего хотел-то?
- Я денег у тебя просил, э! Слушай, какая радость. Я тут бутылку вина украл в супермаркете, пойдём разопьём?
- Да я тороплюсь тут очень, диди матлоба, - вежливо уклонился Георгий. - Ты сам давно тут живешь-то?
- Э, год, как переехал, генацвале. У нас безвизовый режим с Европой, вот приехал и остался. Живу на улице, но подают деньги. В Грузии совсем работы нет, а тут кушать можно. Э, задолбали эти политики, клянусь мамой! Почему с Россией ругаются? Я бы лучше в Россию поехал, да!
- Тоже вино стырить из нашего супермаркета?
- Может, брат, может. Но вы как-то роднее всё равно.

Сев затем в хранчюзском кафе и взяв хранчюзский багет с говядиной, Георгий задумался. Он много встречал за границей людей - грузин, украинцев, поляков: чьи политики и правительства, мягко говоря, херово относятся к России. Ни разу никто не сказал ему плохого слова. Все были очень дружелюбны. Словно не существует больше политики и Интернета.

Это в Интернете глянешь - ну все бросаются, аки львы на христиан. Срач. Оскорбления. А в реале чот всё нормально. Георгий прекрасно общался с теми же украинцами в Чехии, Литве и даже в Замбии (!) - всё было отлично. Вкусив сэндвич, Георгий в который раз осознал, что Интернет - это загадочное шизанутое пространство.

Справа от него говорили по-русски. Слева - по-польски.

Георгий почувствовал себя как дома, и слегка разнежился. Только сэндвич стоил чуть менее, чем дохрена, но таковы уж эти хранчюзы.

(с) Zотов