Что такое «берданка» или снайперы Дикого Запада (17 фото)

Один полагают, что берданка — это боевая винтовка; другие — охотничья винтовка, переделанная из боевой; третьи — охотничья винтовка особой конструкции; четвертые — гладкоствольное ружье, переделанное из боевой винтовки; пятые — гладкоствольное ружье, переделанное из боевой винтовки любой системы… Подавляющее большинство охотников, убеждено: гладкоствольные берданки были непременно малых калибров, что, сразу же скажем, неверно.

Следует обратить внимание на то, что некоторые путают гладкоствольную берданку с одноствольным охотничьим ружьем, переделанным из винтовки С. И. Мосина. Конструкция охотничьего оружия, созданного на базе прославленной трехлинейки, была разработана П. Н. Фроловым; выпускалось это ружье с первых лет Советской власти и до начала Великой Отечественной войны. В отличие от берданок, которые были однозарядными, фроловки (так охотники стали называть это ружье) производились как однозарядные, так и магазинные, 20, 24, 28 и 32 калибров.

В 1945-1947 г.г, в СССР выпускалось однозарядное охотничье ружье 32 калибра с использованием деталей от винтовки Мосина, которое называлось ТОЗ-32 (Т-1).

Ну а про берданки давайте подробнее …

В 1866 году полковника ГАУ (Главного Артиллерийского Управления) А.П. Горлова и делопроизводителя Оружейной комиссии поручика К.И. Гуниуса направили в США для выбора нового оружия для русской армии. В то время лидирующие позиции американских конструкторов и промышленников в создании эффективных образцов стрелкового оружия уже не подвергались сомнению.

Во время своей командировки Горлов и Гуниус обратили внимание на винтовку Бердана с откидным вперед-вверх затвором, которая уже закупалась Великобританией и Испанией.

Однако, по мнению русских специалистов, винтовка и патрон нуждались в существенной доработке. В результате появились 4,2-линейный (10,67-мм) патрон с цельнотянутой гильзой и винтовка с откидным затвором и внутренним линейно движущимся курком. В США их называли «русскими», в России же – «системы Бердана». И если к патрону это было применимо, то саму винтовку правильнее было бы назвать системой Горлова – Гуниуса. На вооружение она поступила под обозначением «Стрелковая винтовка обр. 1868 года». Поначалу новой винтовкой перевооружали отдельные подразделения стрелков – по причине ее отменной по тем временам меткости.

Стрелковую винтовку Горлова – Гуниуса (она же «Бердан №1») заказали заводу «Кольт», патроны – заводу в Бридж-порте.

Но стать пехотной винтовка Горлова – Гуниуса не успела. Прибывший в апреле 1869 года в Россию Хайрем Бердан предложил приспособить к 4,2-линейной винтовке продольно скользящий поворотный затвор. Металлический патрон позволил выявить все достоинства продольно скользящего затвора, который досылал патрон в патронник и выбрасывал стреляную гильзу, упрощал и ускорял процесс перезаряжания и вскоре стал наиболее часто применяемым в стрелковом оружии.

Винтовка под наименованием «Скорострельная малокалиберная винтовка Бердана нумер 2» была принята на вооружение русской армии. Винтовка, поступавшая на вооружение стрелковых частей обозначалась как «Пехотная винтовка системы Бердана №2».

В том же 1870-м и следующем 1871 годах были изготовлены, испытаны и утверждены образцы кавалерийских винтовок: драгунской, казачьей и кавалерийского карабина, все той же системы Бердана со скользящим затвором.

Русский 4,2-линейный патрон первым получил бутылочную гильзу, удачно подобранным оказалось соотношение между весом пули и заряда (порох для нее был выбран бурый ружейный). Пулю изготавливали литьем, позднее – штамповкой, в патроне она оборачивалась бумагой, цвет которой указывал на полный или ослабленный заряд. К «Берданке», как вскоре стали называть винтовку, приняли четырехгранный штык. По своей конструкции и характеристикам винтовка обр. 1870 г. оказалась одной из лучших для того времени.

Бердан №2 была последней однозарядной русской винтовкой, которая состояла на вооружении до 1890-х годов, т.е. до нового масштабного перевооружения армии.

Но и после него «Берданке» суждена была долгая история – после замены на Мосинскую «трехлинейку» старые винтовки в большом количестве переделывались в охотничьи ружья, и иные в этом качестве прослужили многие десятилетия (и служат до сих пор!).

Кроме того, большая часть военных училищ императорской России сохранила некоторое количество этих винтовок. Винтовки Бердана и боеприпасы к ним хранились на складах и в крепостях в огромных количествах в качестве мобилизационного резерва. Уничтожение старых винтовок было делом дорогостоящим, именно поэтому казне куда выгоднее была их переделка в гражданское оружие, а не утилизация путем переплавки. Однако такие большие запасы винтовок, даже при цене в 10 – 15 довоенных рублей, явно превышали потенциальную емкость внутреннего оружейного рынка России, потому на начало 1914 года винтовок Бердана на складах оставалось много. Потери винтовок в первых сражениях «Великой войны» и невозможность быстрого развертывания производства винтовок Мосина заставили ГАУ вспомнить о старых запасах. Изначально использовать на фронте устаревшее оружие не собирались, желая ограничится тыловым использованием для охраны мостов, железных дорог и складов в глубине России.

Такое применение винтовок Бердана было вполне разумной мерой . неиспользуемые по боевому назначению винтовки Мосина можно было передать на фронт. Но стремительно растущий дефицит оружия вынуждал применять на передовой и устаревшие «берданки», так, при обороне крепости Новогеоргиевск около половины бойцов ее гарнизона были безоружны, а около трети вооруженных защитников имели винтовки Бердана и всего по 300 патронов на винтовку.На передовой же дело с оружием обстояло еще хуже. В такой ситуации боеспособным считалось любое оружие, даже устаревшие однозарядные винтовки Бердана. Тем более, поначалу Антанта предлагала России «помощь» в виде снятых с вооружения винтовок французских винтовок Гра – Кропачека и итальянских Веттерли-Витали.

При мизерных количествах отпускаемых боеприпасов к этим винтовкам об их серьезном боевом применении и речи быть не могло, хотя по скорострельности они превосходили Винтовку Бердана за счет магазинного питания.

На передовой чернопороховые винтовки пробыли недолго: дым, демаскирующий стрелка, недостаточная скорострельность не оставляли вооруженной ими части сдерживать неприятеля, уж тем более успешно воевать. Кроме того, немцы в своих средствах пропаганды истерично осуждали применение безоболочечных пуль, мотивируя это тем, что раны, ими наносимые, намного тяжелее тех, что причиняют пули современных винтовок, проводя параллель с пулями «дум-дум», что, естественно, технически неверно. Так или иначе, применение старых винтовок на черном порохе было мерой вынужденной и временной, они очень скоро навсегда покинули поля сражений.

После перевооружения русской армии винтовками Мосина возник вопрос о том, что делать с сотнями тысяч снятых с вооружения винтовок Бердана. Выход из этого положения был найден довольно просто. В письме Главного Артиллерийского управления (1902 г.) читаем следующее; «Военный совет положил: 1) разрешить доставить из артиллерийских складов для рассверления в Императорский Тульский оружейный завод 50 тыс. стволов и коробок… винтовок Бердан… 2) разрешить… заводу по рассверлению стволов и коробок… продавать их кустарям и мелким оружейным фабрикантам…»

Продажа частей от бердановских винтовок продолжалась и в последующие годы. Так, в 1911 г. было доставлено на Тульский завод для рассверливания и дальнейшей продажи 150 тыс. винтовок из складов Московского округа, 100 тыс. из складов Киевского округа, 50 тыс. из складов Виленского округа. В Туле продажа производилась по следующим ценам; ствола — за 1 руб. 07 коп., затвора — 83 коп., коробки — 54 коп., ложи — 16 коп., механизма — 14 коп., прибора — 7 коп. Таким образом, все необходимое для сборки ружья обходилось в 2 руб. 81 коп. Несмотря на невысокие цены, завод получал большую прибыль от реализации винтовок, лежащих мертвым грузом. За период 1902- 1908 гг. было продано стволов, коробок, лож и затворов на 326 тыс. руб.

Покупкой деталей старого оружия, его переделкой и сборкой занимались тульские кустари, По архивным данным, в период 1903-1915 гг. этим делом занималось 80 человек, В свою очередь, мастера продевали собранные ими охотничьи ружья по цене от 6 до 14 руб. в зависимости от отделки. В продажу по ступали гладкоствольные берданки от 12 до 32 калибра с отделкой металла синением, гравировкой, никелировкой, с ореховой или березовой ложой. Любопытно, что в прейскуранте А. М. Аверина рекламируется даже «детский Бердан» 12 — 20 калибров стоимостью от 10 до 12 руб. 75 коп. Можно назвать следующих тульских оружейников и кустарей, которые изготовляли берданки: А. М. Аверин, И. В. Вагин, Д. И. Коптельцев, А. Н. Кузнецов, С. И. Маликов, И. В. Машков, Н. Г. Неверонов, Н. В. Новиков, Ф. П. Петров, Н. А. Рудаков, Д. Б. Рудаков, С. С. Сушкин, И. А. Чернов и другие.

Одновременно с кустарями выпуском охотничьих ружей, переделанных из военных винтовок, занимался и Тульский оружейный завод. С 1902 г. на заводе была организована специальная охотничья мастерская, налажен выпуск гладкоствольных охотничьих ружей, переделанных из винтовок Бердана. По архивным документам, в 1910 г. было сделано 15,3 тыс. ружей различных калибров (12, 16, 20, 24, 28, 32) как с цилиндрической сверловкой, так и с дульным сужением. Кроме гладкоствольных ружей, на базе винтовки Бердана выпускались также нарезные карабины под патроны Смит-Вессона и Винчестера 44 калибра (11,18 мм). Длина ствола такого карабина была 66,04 см, вес — около 3,3 кг.

После 1915 г. в связи с первой мировой войной изготовление охотничьих ружей как заводом, так и кустарями прекратилось. Возобновлено оно было уже при Советской власти. В 1920-1930 гг. некоторое количество гладкоствольных берданок было выпущено в Туле и Ижевске.

Итак, мы видим, что в нашей стране существовали следующие типы оружия, связанные с фамилией американского конструктора Бердана: 1 — боевая винтовка Бердан № 1 с откидывающимся затвором; 2 — боевая винтовка Бердан № 2 с продольно-скользящим затвором; 3 — охотничьи винтовки и карабины разных калибров, переделанные из боевой винтовки Бердан № 2; 4 — охотничьи гладкоствольные ружья разных калибров, переделанные из боевой винтовки Бердан № 2.

А мы с вами давайте вспомним некоторые интересные эпизоды связанные с Хайремом Берданом

Введение в 40-50 годах 19 века в широкий обиход нарезного оружия значительно повысило тактический потенциал огня пехоты, и во многих армиях мира появились энтузиасты меткой стрельбы на большие дистанции, которые с легкой руки англичан стали называться снайперами. Естественно, что и в США – стране, многие жители которой были профессиональными охотниками, а уж владели оружием все поголовно, снайперское движение развивалось очень активно. Здесь было много метких стрелков – ведь еще в 18 веке американские трапперы из своих длинноствольных «Кентукки» поражали цели на таких дистанциях, которые и не снились европейским стрелкам. Этот опыт, передававшийся от отца к сыну, привел к тому, что с появлением нарезного оружия обе американские армии получили целые подразделения подготовленных снайперов, способных прицельно расстреливать противника чуть ли не на максимальной дальности выстрела их оружия. Соответственно, во время американской гражданской войны 1861 — 1865 гг. снайперы, вооруженные винтовками различных систем, в том числе с первыми, еще примитивными, оптическими прицелами, широко использовались обеими сторонами. Это вкупе с насыщением винтовками обычных пехотных подразделений привело к резкому росту потерь от ружейного огня по сравнению со всеми предыдущими войнами, что наглядно показало возросшую мощь стрелкового оружия.

Функции снайперов в этой войне были достаточно широки. Группы снайперов вели разведку, устраивали засады, их использовали для огневого поражения отдельных подразделений противника на участках прорыва, для ликвидации командного состава и расчетов артиллерийских орудий, в меньшей степени — как самостоятельно действующих стрелков, уничтожавших цели наибольшей важности. Правда, организованы были снайперы разных сторон по-разному. В то время как у южан лучшие стрелки были рассеяны по милицейским и другим разного рода «отдельным» формированиям, северяне комплектовали из снайперов крупные (вплоть до бригады!) воинские соединения. И первым в истории соединением снайперов стал 1-й полк «sharp-shooters» (т.е. «метких стрелков»), созданный полковником федеральной армии Хайремом Берданом (впоследствии полк был переформирован в бригаду).

Еще в мае 1861 г. газета «NEW YOURK POST» сообщила о том, что полковник Хайрем Бердан набирает в свой снайперский полк самых лучших стрелков страны. Эта же газета разъясняла цель такого формирования: «Снайпер, действующий в составе небольшой группы, на расстоянии до 700 ярдов (640 м) от противника, производящий один выстрел в минуту и попадающий с большой точностью в избранные им цели, может доставить врагу множество проблем. Такие стрелки должны сосредоточиться на уничтожении офицеров, чтобы внести как можно больше неразберихи в ряды противника».

Отбор в стрелки Бердана был очень жесткий. В отличие от обычных пехотных полков Севера солдаты этой бригады набирались не из какого-нибудь одного штата, а по всей стране, и были единственным подразделением, одетым не в синюю, а в темно-зеленую униформу. Главным критерием отбора было умение метко стрелять. Каждый рекрут должен был на испытаниях из винтовки с обычным прицелом произвести по мишени 10 выстрелов с дистанции 200 ярдов и положить все пули в «яблочко» — окружность не более чем в 5 дюймов; не справившиеся с этой задачей безжалостно отбраковывались.

К июню 1861 г 1-й федеральный полк снайперов Бердана завершил свое формирование.

Поначалу на его вооружении состояли револьверные винтовки системы Кольта. Часть из них была оснащена телескопическими прицелами, которые, в отличие от аналогов 20-го века, были такой же длины, как и ствол, на котором они крепились. Это оружие было откровенно опасным для самого хозяина: довольно часто случавшееся при выстреле одновременное воспламенение всех зарядов не только разбивало винтовку, но и калечило левую руку стрелка. Из-за этого большинство командиров отказывались вооружать своих солдат данным карабином. Однако полковник Бердан считал, что высокая скорострельность оружия оправдывает любые травмы и потери, и потому вооружил свою бригаду снайперов именно револьверным Кольтом, а не более надежным и безопасным, но медленно заряжавшимся Спрингфилдом.

Здесь нужно сказать, что Хайрем Бердан, не боявшийся покалечить своих солдат, сам не отличался отвагой и любыми способами избегал личного участия в сражениях. Едва заслышав свист пуль, он мгновенно покидал поля боя. В результате такого недостойного поведения полковник даже дважды оказывался перед трибуналом, что впоследствии привело к его отставке.

Тем не менее, подчиненные Бердана даже без его непосредственного руководства их действиями на поле боя отличались в сражениях очень высокой эффективностью и наносили противнику серьезный урон. Успехи полка, а затем бригады Бердана (продвижению по службе которого, несмотря на откровенную трусость, длительное время способствовали его связи «в верхах» и бесспорно отличные организаторские способности) привели к тому, что были сформированы еще десять подобных полков, солдаты которых носили зеленые мундиры. Эти полки не только участвовали в полевых сражениях, но и использовались для разведки. В федеральных войсках снайперы обычно находились в резерве командования, либо представляли собой отдельные подразделения в составе корпуса, что позволяло использовать их в зависимости от ситуации на поле боя, бросая, например, на участки наметившегося прорыва для огневого подавления противника или для отражения успешного наступления врага.

А снайперы Бердана в мае 1862 г благодаря деловым качествам своего трусливого, но очень предприимчивого командира первыми в федеральной армии получили вместо револьверных Кольтов отличные винтовки системы Шарпса. Это надежное и безопасное для стрелка оружие заряжалось с казенной части бумажными патронами, и потому имело для того времени достаточно хорошую скорострельность.

Однако главным достоинством данного оружия являлась очень высокая точность боя – даже через 20 лет после войны, когда уже существовало намного более скорострельное оружие, многие стрелки предпочитали иметь старые добрые Шарпсы, позволявшие им поражать цель с первого выстрела на таких дистанциях, на которых современным винтовкам требовалась пристрелочная стрельба. Шарпсы для снайперов оснащались двумя видами прицелов: часть имела те же телескопические прицелы, что стояли на револьверных Кольтах, но на большинстве Шарпсов ставились более простые откидные регулируемые диоптрические прицелы, которые, тем не менее, обеспечивали достаточно точную стрельбу на довольно больших расстояниях.

Интересно, что и диоптрические, и оптические (телескопические) прицелы к середине 19 века уже не были новинкой. Диоптрические прицелы стали развитием кольцевых, они отличались от кольцевых размером отверстия в диске и иногда большим, чем в кольцевых прицелах, диаметром диска. Оба прицела еще в средние века применялись на самострелах и арбалетах. Эти же прицелы оказались хороши и для установки на гладкоствольные ружья. Их устанавливали на шейке ложи на сравнительно небольшом расстоянии от глаза охотника, что удлиняло прицельную линию почти в два раза. А чем ближе к глазу поставлен сквозной прицел, тем лучше, поскольку тогда к глазу попадает меньше посторонних световых лучей, и одновременно удлиняется прицельная линия. При прицеливании глаз стрелка смотрел через кольцо, а мушка выводилась в центр кольца.

Само кольцо не закрывало цели и давало возможность легко выбрать необходимое упреждение при стрельбе по движущейся цели. Внимание или зрение при этом сосредотачивалось только на цели и мушке, не отвлекаясь на неясный контур вокруг отверстия прицела. В открытых прицелах глаз должен проверять одновременно несколько пунктов: верхние края прорези, мушку и цель. В кольцевом прицеле только мушку и цель, что облегчает и ускоряет прицеливание. К середине 19 века в этих прицелах диски с отверстиями имели уже возможность регулировки как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскости.

Телескопические (оптические) прицелы так же применялись достаточно давно. Известно, что уже в начале XVII века западные оружейники делали попытки приспособить недавно изобретенный телескоп к огнестрельному оружию. А первое реальное применение телескопа на оружии в начале 1800-х годов осуществили те же американцы. В частности эти древние медные телескопы устанавливались на знаменитые дульнозарядные «кентуккские» винтовки образца 1812 г, которые показывали при этом удивительные результаты стрельбы (все 5 пуль с расстояния 165 м укладывались в четырехугольник со стороной 28 мм!). С 1850 г на телескопах стали применять «обращающиеся» призмы. С 1860-х годов ружейные телескопы получили довольно широкое распространение на охотничьем нарезном оружии, (обычно в целевом, на военных винтовках устанавливались редко).

Револьверными Кольтами, а впоследствии Шарпсами были вооружены практически все снайперы федеральной армии. Но некоторые наиболее выдающиеся стрелки имели в дополнение к штатному оружию еще и матчевые винтовки, которые на походе и в обычных сражениях хранились в обозе в специальных деревянных кофрах, а использовались только при выполнении специальных заданий, когда нужно было поразить особо важную цель на слишком большой дистанции. Матчевое оружие — это особо точное спортивное оружие, используемое для подготовки спортсменов и проведения соревнований государственного или мирового уровня. Это оружие не массового, а штучного производства; оно заметно отличалось от штатных винтовок качеством обработки ствола и ложи, в то время было исключительно дульнозарядным и весило значительно больше армейских ружей. Так как винтовок такого уровня всегда выпускалось небольшое количество, матчевые винтовки были в войсках большой редкостью и за право обладания таким оружием снайперы боролись и на соревнованиях, и в бою.

Некоторые снайперы Конфедерации так же имели матчевые высокоточные винтовки, закупленные южными стрелками для соревнований еще до начала войны. Но большинство южных снайперов за неимением лучшего были вооружены стандартными британскими Энфилдами, по возможности – с регулируемыми диоптрическими прицелами (оптические прицелы для конфедератов были малодоступной редкостью). Правда, снайперы Юга, в большинстве своем выходцы из сельской местности, а потому почти все охотники и отличные стрелки, и из этого неспециализированного оружия даже с простыми прицельными приспособлениями ухитрялись «снимать» генералов и офицеров Севера на таких дистанциях, которые федералам казались невероятными.

Однако и конфедеративные снайперы, пусть и в небольшом количестве, имели специализированные снайперские винтовки британского производства – Уитворт и Керр (оба имени нам уже знакомы: один предприниматель продавал южанам еще и свои пушки, второй – револьверы). Правда, винтовка Керра особо высокими качествами не отличалась, и была почти аналогом Энфилда, только легко ремонтируемым. А вот Уитворт серьезно поработал над стволом своего оружия, значительно улучшив его качества. К тому же он сразу изготавливал свои винтовки с расчетом установки оптического прицела Дэвидсона. И вообще винтовка Уитворта стоит особняком в ряду снайперских винтовок того времени.

Джозеф Уитворт запатентовал свой ствол с полигональной нарезкой в 1854 году. Эта нарезка в форме шестигранной спирали позволяла ускорить заряжание оружия: пуля, вложенная в канал ствола донцем вниз, досылалась на место одним несильным движением шомпола. При выстреле расширение цилиндрической пули было достаточным для заполнения углов полигонального канала ствола и обеспечивало требуемую обтюрацию. В 1857 году винтовка Уитворта прошла сравнительные испытания с системой Энфилд, но хотя она в серии стрельб на точность одержала убедительную победу над винтовкой Энфилд, широкого распространения в армейских частях Уинтворты из-за своей дороговизны так и не получили. Тем не менее, в промежутке между 1857 и 1865 годами дульнозарядных винтовок Уитворта было произведено 13.400 штук, из них 5400 достались британской армии и флоту (в основном – офицерам).

А с началом гражданской войны 200 винтовок Уитворта были приобретены штатами Конфедерации, где они очень ценились за высокую точность. Причем американцы скупали это оружие, несмотря на то, что стоимость каждой такой винтовки достигала немыслимых для того времени 96 долларов! Однако Конфедерация готова была заплатить и не такие деньги за оружие, способное улучшить действия стрелков Юга. Так как это оружие было отличным, но довольно редким, винтовкой Уитворта обычно награждались самые меткие стрелки из числа южан, достигшие наибольшего совершенства в своем смертельном мастерстве.

Огромные деньги, затраченные правительством Юга на закупку снайперских винтовок, себя во многом оправдали: снайперы Конфедерации нанесли противнику серьезный урон (правда, и северные снайперы «накрошили» не меньше врагов). В частности, хорошей иллюстрацией действий снайперов может служить боевой эпизод в битве при Пи-Ридж (штат Арканзас) 7 марта 1862 года. Там ставший во время войны снайпером знаменитый ганфайтер Дикого Запада (ганфайтер — профессиональный стрелок, виртуозно владеющий оружием) Бешеный Билл Хикок только в течение четырех часов уничтожил снайперским огнем из засады 36 конфедератов. Командир южан генерал Маккалок, взбешенный потерями своих офицеров, приказал найти и уничтожить вражеского снайпера; однако Хикок удачным выстрелом застрелил самого генерала и, воспользовавшись суматохой, скрылся.

Другим примером удачного выстрела, повлиявшего на дальнейшие события, можно назвать случай под Геттисбергом. Там 1 июля 1863 года снайпер федеральных войск застрелил генерала южан Джона Рейнолдса. Результатом этого выстрела стало оставление конфедератами своих позиций и выход из города.

А 19 сентября 1863 г. во время боя под Чикамауга вооруженный винтовкой Уитворт снайпер конфедератов смертельно ранил генерала федеральных войск Уильяма Литтла, остановив наступление его части.

В сражении под Спотсильванией 9 мая 1864 года генерал федеральных войск Джон Седжвик, желая ободрить своих солдат, несущих потери от огня неприятеля, выехал из-за укрытия и произнес свои знаменитые «последние слова». Желая устыдить солдат, прячущихся от пуль конфедератов, он весело закричал: «Что такое? Мужчины прячутся от одной пули!.. Мне за вас стыдно. Даже в слона нельзя попасть с такого расстояния!». И тут он замолк на полуслове: вражеская пуля попала ему в голову. Это сержант Грейс из 4-го пехотного полка конфедератов (по другим источникам Бен Пауэлл) выстрелил в генерала с дистанции около 800 ярдов (731 м)! Очень впечатляющий выстрел, особенно если учесть, что Седжвик перемещался на лошади, и значит стрельба велась не только с очень большой дистанции, но и по движущейся цели… Смерть генерала Седжвика привела к снижению темпа наступления и, в конечном итоге, к победе войск южан, которыми командовал генерал Роберт Ли.

Все эти эпизоды показали, что снайперы способны ощутимо снизить эффективность действий даже крупных воинских формирований на поле боя. В результате солдаты обеих сторон не очень жаловали снайперов и те, когда попадали в плен, не могли рассчитывать на какое-либо снисхождение со стороны противника. И северяне, и южане считали снайперов профессиональными убийцами. Поэтому снайперы пользовались в обеих армиях всеобщей ненавистью. Как утверждал один солдат-северянин, вид убитого снайпера, неважно — конфедерата или федерала — всегда вызывал у него радость. Именно из-за этой всеобщей ненависти герои-снайперы после окончания войны не распространялись о своих подвигах, предпочитая оставаться в тени других родов войск.

В общем и целом действия снайперов во времена гражданской войны были весьма эффективны. Нередки были случаи подавления батарей противника, обеими сторонами часто применялась тактика использования снайперов во взаимодействии с артиллерией — стрелки пресекали попытки подавить свою батарею артиллерией противника, отстреливая обслугу, а их пушки в это время громили пехоту врага…

Гражданская война в Америке показала и значение одного меткого стрелка, и психологический эффект убийства единственным выстрелом. Американские военные историки уже в 1880-х годах утверждали, что снайперы Бердана уничтожили больше солдат противника, чем какое-либо другое подразделение армии северян.