Апшерон. Часть 3: Мардакяны (60 фото)

В показанных в прошлой части: https://fishki.net/3233035-apsheron-kolybely-neftjanoj-jery.html Сураханах и Сабунчах, помимо уникального для постсоветских стран индийского храма, располагались основные нефтепромыслы и перегонные заводы пришлых капиталистов вроде шведов Нобелей или старовера Кокорева. Мардакяны же стоят на высоких ветреных холмах, с которых видно Каспийское море, а потому здесь хозяева Апшерона предпочитали отдыхать от нефтяного дыма. Достопримечательности Мардакян - это пара замков безвестных средневековух гумунгусов, десяток роскошных усадеб азербайджанских нефтяных магнатов начала ХХ века, мусульманские пиры (святые места) и дом русского поэта в дендрарии русского учёного.

За Международным аэропортом Гейдара Алиева, примерно на полпути из Баку к нашей цели, Аэропортовское шоссе становится Мардакянским шоссе, а море теперь с севера ближе, чем с юга. Среди других апшеронских сёл Мардакяны невелики, примерно 5 на 5 километров, однако туристу могут показаться огромными, так как достопримечательности разбросаны по всему их плотно застроенному одноэтажному пространству. Не знаю, делятся ли Мардакяны на какие-нибудь махалли или районы, но в западной части посёлка встречает отчётливый Старый город:

Пожалуй, самый колоритный из виденных нами на Апшероне. Если в Сабунчах и Сураханах исторические центры в ХХ веке порядком обрусели да осоветились, то Старые Мардакяны выглядят как патриархальное татское село, пусть и пару поколений как перешедшее на азербайджанский.

Но даже здесь у домов попадаются старые, давно не работающие качалки:

А потом из тесных переулков вдруг натурально выпрыгивает ЗАМОК. В пейзаже тесных сёл и нефтяных полей выделяются отнюдь не только конструктивистские советские ДК и ориентальные алиевские новостройки - на Апшероне хватает и древностей, и самая наглядная из них - это замки. Все они построены в 12-15 веках по схожей схеме - невысокая зубчатая стена, внутри которой стоит круглая или квадратная башня. Когда-то их были десятки, а до наших дней сохранился пяток - с круглыми башнями в Нардаране и Гале, с 4-угольной в Рамане и с разрушенными так, что форма сходу и не понятна, в Шагане и Бильгяхе. В Мардакянах замков целых два - Круглый и Четырёхугольный, или просто Малый и Большой. Этот - действительно крупнейший на Апшероне, 25 на 28 метров по внешней стене:

Припарковавшись под стеной, мы увидели запертые ворота, однако из окрестных домов почти сразу появился Хранитель - имя его я всё равно не запомнил, а судя по чужим путевым заметкам, так встречает Четырёхугольный замок не нас одних. Хранитель открыл нам ворота, а когда мы друг другу представились - совсем проникся расположением: Людмила tarrri из нашей команды - из Севастополя, а у Хранителя, как и каждого, наверное, жителя трёх стран Закавказья, в России есть брат, да не просто брат, а офицер Черноморского флота. Землякам своего брата хранитель провёл экскурсию, конечно же, с удвоенным энтузиазмом:

Впрочем, рассказать-то об этом замке и нечего - сам он весь на виду, красивых легенд о нём не сложено, а историю толком никто не знает. Считается, что замки Апшерона построил ширваншах Ахситан I, после землетрясения в 1191 году из разрушенной горной Шемахи спустившийся в портовый Баку. Вот только они слишком компактны для размещения полноценных гарнизонов, лишены крепостных рвов, а само расположение их не складывается ни в систему укреплений, ни в комплекс сигнальных башен, кострами на вершинах сообщавших столице, что у границы враг.
Напрашивается мысль, что с упадком Ширвана, становившегося вассалом то монголов, то тюрок, замки начали строить, словно в Европе, местные феодалы - вот только история совсем не сохранил их имён.... Внушительных размеров подземелья со множеством колодцев (кадр выше) наводят на мысль, что скорее всего этими хозяевами были окрестные селяне и купцы, благодаря притоку нефтединаров строившие себе капитальные убежища, этакий расширенный вариант боевых башен Кавказа. Причём для защиты не столько от кочевников, сколько от пиратов - все замки стоят в видимости моря, ближе к концу полуострова, чем к материку. Вопросов на Апшероне традиционно больше, чем ответов, но средневековые башни среди нефтяных полей не могут не впечатлять.

В замковом дворе хранитель собрал внушительный лапидарий. Камнями, по большей части с древних кладбищ, Апшерон весьма богат, так что даже в местном "скансене" Гала место хватило не всем:

Сам двор совершенно не благоустроен, но зато ограждения у края стен и многочисленных колодцев не портят в нём средневековый вид, а за безопасностью гостей хранитель приглядывает лично. Единственное вкрапление современности - сувенирная лавка с деревянными фигурками, которые вырезает какой-то родич хранителя:

Напоследок можно подняться на башню - её высота 22 метра...

Но подъём по пяти тёмным ярусам, куда хранитель выдаёт гостям фонарь, потянет на все 50. Главное предупреждение касается крыши - ходить тут можно лишь по каменным краям, а вот в середине под тонким слоем земли скрыты прогнившие доски.

Но поднявшись на башню - видишь море, и после мрачных индустриальных пейзажей Апшерона на его лазури отдыхает глаз. Пойдём против часовой стрелки, то есть каждый следющий вид левее предыдущего, и первым делом глянем на восток. Там высится среди частного сектора одинокая многоэтажка, к которой примыкает санаторий "Гарангуш" с конструктивистским корпусом 1930-х годов. На заднем плане - более обширный посёлок Шувелян (18 тыс. жителей), а в уголке виднеется и его главная достопримечательность - пир Мир-Мовсума-ага (1993) из огромной мечети и мавзолея с зеркальным, словно в Иране, убранством. Сам Мир-Мовсум, сеид (потомок Пророка) и чудотворец, жил во времена, от нас совсем не далёкие - 1882-1950 годах, и по паспорту звали его Сейидали Абуталыбович Мирмовсумзаде. В народе же величали его Эт-ага (Мясной дед) из-за какого-то страшного врождённого недуга - его кости были мягкими, как хрящи, а потому Мир-Мовсум не мог сам ни ходить, ни стоять, ни сидеть без опоры. Зато мог творить чудеса и исцелять больных, и когда он ехал в Шувелян на любимую дачу - сопровождала его порой процессия из нескольких десятков извозчиков, каждый из которых боролся с другими за право везти хотя бы одну его вещь. Навещал Мир-Мовсума и молодой Гейдар Алиев, и даже местные чекисты на столь откровенное проявлением религиозности закрывали глаза. Мы же в итоге не только к мавзолею не подъехали, но и ультразумом снять его поближе я как-то умудрился забыть:

Многоэтажка закрывает шувелянскую промзону, зато на другой стороне посёлка прекрасно видны аквапарк и маяк. В море просматриваются силуэты нефтедобывающих платформ, однако видимо тут сказываются течения - с этой стороны Апшеронского полуострова каспийская вода относительно чиста, а потому берег от Сумгаита до Пираллахи служит бакинцам "домашним" курортом. Ближе, в черте Мардакян, видны Круглый замок и, внизу кадра, баня Ханбабы с парой заросших травой куполов:

С другой стороны от Мардакян на заднем плане Бузовна (23 тыс. жителей) - ещё один посёлок, название которого рисует у меня в воображении добрую древнюю татскую бабушку, в обеденный перерыв встречающую чумазых работников треста "Бузовнанефть" казаном наваристой каши. На самом деле название - ещё и множественное число, и в Бузовнах есть, на что взглянуть. Вот слева заметна Джума-мечеть Абу-Талиба (1896-1900), а где-то в махаллях скрыт пир Гара-Палтар (Чёрных Одежд) - древний дольмен (похожее я покажу ещё на Гобустане), в 1306 году увенчанный кубическим мавзолеем святого Бахрама Самаверзи. Причём мусульманская молва твердит, что был он христианин, а учёные подозревают, что в Средние века в Бузовнах и вовсе жили армяне, позже разъехавшиеся или принявшие ислам и перешедшие на персидский.

На заднем плане в раскинувшемся по холмам огромном, но невзрачном посёлке Маштаги (44 тыс. жителей) из частного сектора торчит уже не минарет, а труба. Интереснее лежащий поближе, в низинке, не по-апшеронским крошечный Шаган (3,2 тыс. жителей), в котором виднеются руины ещё одного замка:

Ещё какое-то огромное здание да частокол нефтяных вышек вдали. Они в основном где-то там, ближе к Бакинской бухте, в Мардакянах же пахнет не нефтью, а морем.

С юга видны новая Джума-мечеть чуть поодаль, длинная улица, которой мы приехали с шоссе, и обветшалая мечеть Туба-Шахи (1481-82) на более старом основании (1372) у самого подножья замка:

К ней можно подойти поближе, и если замковые ворота заперты, а бдительные соседи вас проглядели, то первое место, где стоит искать хранителя - это мечетный сад:

От Четырёхугольного замка мы отправились искать Круглый замок, но узкие улочки первым делом вывели нас в прямо противоположную сторону:

К самому молодому в посёлке двухбашенному замку - памятнику погибшим в войнах ХХ века:

Обогнув самый плотный массив махаллей, мы проехали мимо бани Ханбабы - при всей архаичности облика, построенной в 19 веке. Таких старинных бань по апшеронским сёлам тоже много, и иным лет 200 или 300.

Сам же Круглый замок оказался запрятан весьма причудливо, и мы битых полчаса почти наугад (карта тут бессильна!) искали его в переулках, по которым машина пролезала лишь с риском оцарапать борта о забор.

Зато попался симпатичный домик:

Дореволюционный как минимум в арке ворот:

Круглый замок и замком-то не назвать - одинокая башенка высотой 16 метров да стена у её основания, которую без стрел на голову и нетрудно было бы и перелезть.

Зато уцелевшая табличка рассказывает, что построил его в 1232 году (у Большого замка разброс дат от 1188 года до 16 века!) зодчий Абулмеджид ибн Максуд. Ещё одно прозвище Малого замка - Шых-гала, то есть Шейхова крепость, но вот сам шейх оказался столь смиренным, что имя его в табличку не занесено. Укреплённая нефтебаза 13 века - нет, я просто не могу не придерживаться столь странной гипотезы!

На стыке двух частей посёлка, уже среди советских зданий, но сам куда более древний, расположился Пир-Гасан - один из многих апшеронских пиров, он так и остался единственным, до которого добрался я. Старинное кладбище, окружавшее мавзолей жившего в 16-17 веках святого, снесли при Советах, а сквер на его месте принял свой нынешний облик с воротами и беседками в 2007 году. Ещё раньше местные сами построили некое паломническое здание, в 2010 году, с появлением нынешнего комплекса, снесённое по решению суда. Видимо, это его обломки разложены по газонам, и сами оставшиеся от новодела, в таком виде они создают ощущение древних слоёв.

В мавзолее же посреди сада покоится не святой, а магнат - Гаджи Зейналабдин Тагиев, ярчайший представитель национальной олигархии, сложившейся на бакинских нефтепромыслах в царские времена. Коренной бакинец из Ичери-Шехера, в середине 19 века он выбился в купцы первой гильдии и в 1870 году основал керосиновый завод. В 1872, с отменой откупных, он принял участие в торгах за нефтяные угодья и стал одним из двух этнических азербайджанцев (среди 11 русских и армян), добывавших нефть. В 1897 году Тагиев продал свои промыслы и заводы Английскому банку, но оставил себе контрольный пакет акций, таким образом войдя в число директоров новой компании "Борн" ("Бакинское общество русской нефти") со штаб-квартирой в Лондоне. А чтобы поставлять нефть в Англию было удобнее, "Борн" стал одним из главных инвесторов первого в мире магистрального нефтепровода из Баку в порт Батум (1897-1907). Ещё Тагиев владел целым флотом на Каспии, рыбными угодьями, паровыми мельницами и крупнейшей в Закавказье текстильной фабрикой в бакинском предместье Зых, на которой в 1906 году приключилась и крупнейшая в Российской империи стачка рабочих-мусульман. Она изрядно пошатнула светлый образец мецената, покровителя азербайджанских школ и типографий, поборника национальной культуры и одновременно - патриота России, а идейным противником Тагиева стал выучившийся на его же стипендию революционер Нариман Нариманов. В общем, был Гаджи Зейналабдинович пожалуй самым влиятельным азербайджанцем накануне консолидации этого народа, и в консолидации этой сыграл не последнюю роль.

В Баку я ещё покажу его роскошный дворец, а в Мардакянах у Тагиева с 1890-х годв была дача, при которой действовала школа садоводства для крестьянских детей с регулярным подвозом опытных плодородных почв из Ленкорани. В Мардакянах Тагиев и умер в 1924 году, и похоронен был на кладбище Пир-Гасана. При Советах в почёте был Нариманов, но Тагиева увековечили памятником уже на волне Перестройки - в 1989 году, а мавзолей возвели, наверное, в 2007 при реконструкции пира:

Ближе к краю косогора - миниатюрный мавзолей самого Пир-Гасана (1613, хотя на табличке у входа - 14 век):

И, не знаю точно, в каком из этих зданий - чилдаг. Это разновидность народной медицины, "азербайджанская акупунктура", только вместо иглоукалывания знахари-чилдагчи используют прижигание тлеющим угольком из обожжённой в священном огне ткани. В основном они лечат нервные болезни и даже фобии, и в старину их действия считались магией, ныне - скорее "эффектом плацебо", сами же знахари нашли себе теоретическую базу в том, что точечное прижигание "включает" подавленные нервы. Сам метод лечения огнём явно уходит корнями куда-то в древне-арийские культы, и чилдагов, как в прошлом и атешгяхов, на Апшероне несколько - лучшим считается даже не мардакянский, а в соседних Маштагах.

С косогора из под колоннады же открывается отличный вид на Шувелян - уже знакомый маяк (1874):

И внушительную промзону Северной ГРЭС и алюминиевокатного завода (1953), от Четырёхугольного замка скрытую за многоэтажкой:

С другой же стороны видны "новые" Мардакяны с торчащими из зелени обветшалыми фасадами нефтемагнатских дворцов. Тот, что на холме, как я понимаю, принадлежал Тагиевым (1893-94), и частью его с 1996 года по личному указу Алиева владеют потомки мецената, а всё остальное примерно в дни моей поездки только начинали реставрировать. Тагиев, впрочем, тут поселился не первым, но в Передней Азии даже появление "рублёвки" без красивой легендой не обошлось. Якобы, у некоего нефтепромышленника начала болеть маленькая дочь, и врачи единогласно сказали: если не увезти её подальше от выбросов скважин и фабрик - девочка умрёт. По совету аксакалов фабрикант забил 30 баранов и разложил их туши по разным сёлам Апшерона, после чего прикупил землицы там, где мясо дольше всего пролежало свежим. Однажды к магнату в гости заехал коллега, и после радостного ответа на вежливое "Салямлалейкум, брат! Как там ваша доченька себя чувствует?" решил, что и ему вилла на целительном ветру не повредит. Кто же именно был героем этой легенды - аксакалы молчат...

Нынешний центр Мардакян лежит в паре километров от махаллей и замков, у огромного сталинского ДК послевоенной постройки. Примерно тогда же ему под бок пришла железная дорога, проложенная от станции Забрат вдоль моря через Бузовна, но она была разобрана в 2009-м, и весьма живописная станция, вроде бы, снесена без остатка.

ДК глядит фасадом на центральную в Новых Мардакянах улицу Есенина, и как вы понимаете, без веской причины такой топоним в Азербайджане никак бы не смог уцелеть! По улице проходит забавный, до игрушечного узкий бульвар, и с той стороны, где ДК, вдоль неё тянутся в основном банки:

Другая же сторона - та самая азербайджанская "рублёвка" рубежа 19-20 веков. Замкам Старых Мардакян вторят виллы Новых Мардакян, во внешний мир по восточной традиции обращённые роскошными воротами:

Где-то здесь располагались дачи подавшего в нефтепромышленники дворянина Иса-бека Гаджинского (1912), землевладельцев Ашурбековых, когда-то продавших Нобелям нефтяные поля (1901), нашедшего нефть в колодце на своём поле Мусы Нагиева (1897)... Увы, в рунете информации об этих виллах не хватает, и местные краеведы давно не читают ставший не модным ЖЖ, но по крайней мере на воротах справа дата сходится - тоже "1897":

С 1930-х годов за этими воротами санаторий "Гюнашли", однако ничего похожего на старый дворец нефтяного магната я внутри не обнаружил:

Лишь советские корпуса, скульптуры, пожилые курортники за шеш-бешем да обветшалый флигелёк, где возможно когда-то жила прислуга:

А вот - старые фотографии дворца Гаджинского, похожего то ли на российские особняки Бухарского эмира, то ли на виллы караимских купцов в Феодосии:

Самый роскошный фасад на улице Есенина принадлежат даче Шамси Асадуллаева - этот промышленник общественной активностью не прославился (хотя оплачивал учёбу молодым азербайджанцам в университетах), но нефть исправно добывал с 1870 года, в 1895 году владел в Сураханах мощнейшей скважиной Апшерона, а к концу Российской империи его компания наступала на пятки "Бранобелю", почти догнав шведов даже по такому показателю, как протяжённость трубопроводов. В Баку у Асадуллаева было несколько дворцов, но жил он с 1903 года в Москве, и думается, во время визитов на родину охотнее останавливался в Мардакянах.

В пристройке, судя по молниям на фасаде, была домовая электростанция, а вот дворец, хоть и с бассейном на втором этаже, судя по старым фотографиям с воротами не шёл ни в какое сравнение:

А на вилле Муртузы Мухтарова в 1924 году собственной персоной Николай Вавилов организовал Мардакянский дендрарий. Мы знали, что он доступен для осмотра, и в поисках входа пару раз прошли улицу Есенина из конца в конец. Главные ворота (кадр ниже) были заперты, однако за ними прогуливались явно не агрономы и не дендрологи, а семьи с детьми да галдящие школьные группы. У других ворот двое молодых азербайджанцев, косо поглядывая на мой хаер, посоветовали дойти до парикмахерской... и от неё свернуть в переулок, где и должна быть касса. Оказалось, что почти у кассы мы и припарковались, но совершенно не приметили боковую дверь в высоком заборе усадьбы.

Вход сюда довольно дорогой (манат 5, то есть рублей 200), но внутри оказалось неожиданно уютно. Местами это просто парк с прудом и водными велосипедами:

Местами - какое-то подобие ВДНХ:

А местами - сады из сказок 1001 ночи. Закоулки да аллеи с густой субтропической растительностью неимоверно хороши:

Кажется, это самый уютный ботанический сад, что я видел. Может дело в том, что одним из многих имён Института дендрологии (как усадьба называется с 2014 года) было - Опытная станция сухих субтропиков, то есть по сути здесь советские дендрологи учились создавать тенистые оазисы, спасавшие от зноя.

С самого краешка к забору примыкает давший название проходящей за ним улице дом-музей Сергея Есенина. Как нетрудно догадаться, если не здесь, то по здешним впечатлениям он написал свои "Персидские мотивы", и Шагане - она не из соседнего Шагана ли родом? Есенин так и не успел в Гилянскую ССР, где советской агитацией занимался чудаковатый Велимир Хлебников, но в 1924 году всё же приехал в Баку. Виллы магнатов к тому времени обживало партийное начальство, и в том числе Пётр Чагин, второй заместитель ЦК АзССР и главред газеты "Бакинский рабочий". Он и принял у себя поэта, и атмосферу Персии в своих садах пытался воссоздать на совесть. И кажется, ему это удалось - в 1925 году, написав в письме "не могу жить без Баку и бакинцев", Есенин вновь приехал сюда. В 1975 году в одном из зданий бывшей дачи Чагина открылся музей с небольшим памятником. Но музеи русских поэтов в странах бывшего СССР стабильно делятся на две категории - либо это храмы, где пожилые русские сотрудницы истово служат богу-поэту (такое я наблюдал в музее Пушкина в Кишинёве), либо... ну просто здесь люди работают за зарплату, про объект своего музея зная немногим больше, чем средний россиянин про Мирзу Ахундова или Абдуллу Шаига. Возможно ошибочно, но по фойе музея у нас сложилось впечатление, что здесь скорее второй вариант, да и экспозиция, судя по чужим фотогрфиям, довольно-таки скудна. Не говоря уж о том, что само здание отремонтировали "побогаче" в ново-азербайджанском стиле. В общем, главное, чем запомнился мне музей Есенина в Мардакянах - он тут просто есть, и это прекрасно.

У дорожек дендрария то и дело попадаются какие-то пруды, бассейны...

Самый крупный из которых, 33 метров шириной, снаружи вообще больше похож на амфитеатр:

А если с лестницы смотреть - зарос, что крыша дёрном:

Ближе к северной опушке - глубокой и пугающе широкий колодец. Возможно, вилла Мухтарова обладала лучшим среди здешних дач водоснабжением, и потому именно её выбрал Вавилов для своих опытов.

Здесь же, прямо на аллеях, качалки - и я бы совсем не удивился, если бы они работали, поставляя нефть для подсобной котельной... но как видите, вместо скважины тут постамент. Муртуза Мухтаров поднялся наверх с самого дна, начиная разнорабочим на промыслах Балахан и Забрата. Станки, на которых он вкалывал, Мухтаров неизменно дорабатывал, и в итоге в 1890 году основал, как сказали бы сейчас, "сервисную компанию" - в прямом смысле слова контору глубокого бурения, порой строившую скважины более километра глубиной. В 1891 году Мухтаров основал первый в Баку завод нефтедобывающего оборудования в Сабунчах, в 1895 запатентовал инновационную по тем временам "бакинскую бурильную систему", и в общем вовремя оседлав новую отрасль, быстро разбогател не хуже любого нефтяника. Именно его дело продолжали мой бакинский прадед Наум Ильич, и выросший уже в Москве дедушка Илья Наумыч Буяновские, свою жизнь посветившие буровым технологиям.

В Баку дворец Мухтарова - одно из роскошнейших зданий. Ещё Муртуза Мухтар-оглы построил мечети в родных Амирджанах (близ Сабунчей) и, внезапно, Владикавказе - женой магната в 1908 году стала осетинская княжна Лизавета Туганова. В глубине парка, так что можно и не отыскать, тоже сохранился Мухтаровский дворец (1895), ныне занятый конторой дендрария:

В облике здания впечатляет то, как постепенно он раскрывается - пара корпусов с типовой "алиевской" облицовкой:

Их обращённые вовнутрь ажурные лоджии:

И на высокой платформе за двориком - то ли ориентальный, то ли готический корпус:

Напоследок - улица Есенина, упирающаяся во въездной знак Шувеляна, за которым почти такой же бульвар и почти такие же виллы, ближайшую из которых занимает теперь полицейская академия. Хоть в пыльных махаллях, хоть на опрятных новых улицах апшеронские сёла незаметно переходят друг в друга.
Шведы Нобели, как и старовер Василий Кокорев, к началу ХХ века были в бакинской нефтянке исключениями. Список крупнейших промышленников "чёрного золота" в Российской империи состоял в основном из армян (Манташев, Лианозовы) и азербайджанцев (Нагиев, Тагиев, Гаджинский, Мухтаров), и не случайно во время стачек одним из требований к Тагиеву было - брать на работу армян, а одним из требований к Манташеву - брать мусульманских рабочих. Хозяева этих вилл были просто богатейшими из мусульман Российской империи, и в Петербургской благотворительном обществе, строившем в столице Соборную мечеть, как на подбор значились те же фамилии. Национальная олигархия предопределила появление национальной технической интеллигенции и национального пролетариата, из которого в АзССР возникла соответственно национальная номенклатура. Азербайджан ХХ века созрел именно в этих садах. Проведя под Россией на полвека дольше, чем тюркские страны Средней Азии, уже к 1917 году он был куда больше готов к перерождению в национальное государство.

В следующей части покажу апшеронский "скансен" в степи у посёлка Гала.

Автор VARANDEJ