59k
6 лет назад · 7 фото · 1239 просмотров · 8 комментариев
Военный фельдшер: разводили обезболивающее снегом и оперировали (7 фото + 2 видео)
Год назад журналисты новостного агентства Sputnik взяли интервью у ветерана Войны, врача партизанского отряда Алексея Ивановича Петровича. ("Петрович" - это не второе отчество, а обычная белорусская фамилия. ). Пару дней назад из этого интервью пытались сделать пост на фишках, но лучше бы не пытались...
Как всегда, в квадратных скобках - мои пояснения в местах, непонятных ширнармассам.
Как прожить красиво больше ста лет и даже в 101 год сохранить твердую память и ясный ум, Sputnik узнал у ветерана Алексея Ивановича Петровича.
О чем можно говорить с человеком, который два года назад отметил столетний юбилей? Конечно, о хобби!
"Люблю природу и рыбалку, как-то поймал щуку на 17 килограммов!" – хвастается Алексей Иванович.
Правда, на рыбалку он давно уже не ездит. Из-за болезни последние два года Алексей Иванович не выходит из дома…
Алексей Петрович – ровесник революции. В преддверии своего 102-го дня рождения он не теряет оптимизма, продолжает писать стихи и охотно делится военными воспоминаниями.
"Люблю природу и рыбалку, как-то поймал щуку на 17 килограммов!" – хвастается Алексей Иванович.
Правда, на рыбалку он давно уже не ездит. Из-за болезни последние два года Алексей Иванович не выходит из дома…
Алексей Петрович – ровесник революции. В преддверии своего 102-го дня рождения он не теряет оптимизма, продолжает писать стихи и охотно делится военными воспоминаниями.
Родителей расстреляли каратели
В 1936 году отличник учебы, один из двух стипендиатов Сталинской премии Алексей Петрович бросил учебу в Минском зооветеринарном техникуме и добровольцем ушел в Советскую армию.
"Тогда все рвались служить!" – раскрывает Алексей Иванович невероятный для нынешнего поколения факт.
"Тогда все рвались служить!" – раскрывает Алексей Иванович невероятный для нынешнего поколения факт.
В свои 101 год Алексей Петрович очень эмоционально рассказывает о войне
Все иллюстрации - © Sputnik / Виктор Толочко
В 1936-м его направили сначала на учебу в Ленинградское военно-медицинское училище, а после на первое место службы – в Сибирский военный округ.
"На 22 июня как раз было назначено торжественное открытие учебного лагеря под Бийском. Открытие состоялось, но… тут же сообщили о начале войны", – вспоминает ветеран.
Прямо с несостоявшегося праздника по тревоге 521-й полк 133-й стрелковой дивизии, в котором служил военфельдшер Петрович, отправили на фронт.
Ровно через месяц 22 июля под Ярцево в бою с фашистским десантом Алексей был ранен в грудь.
После госпиталя его направили в строительный батальон. Он состоял из солдат, не пригодных к воинской службе, в том числе после ранения.
"Однажды мы попали в окружение, многие были местными, ринулись к своим домам, кто-то сдался в плен. Немногие, среди которых был и я, ушли в лес. Нам повезло – после отступления нашей армии осталось много оружия и еды. Мы нашли и винтовки, и снаряды, и консервы с сухарями, поэтому смогли достаточно долго отбиваться от немцев, которые не переставали прочесывать лес", – вспоминает ветеран.
"На 22 июня как раз было назначено торжественное открытие учебного лагеря под Бийском. Открытие состоялось, но… тут же сообщили о начале войны", – вспоминает ветеран.
Прямо с несостоявшегося праздника по тревоге 521-й полк 133-й стрелковой дивизии, в котором служил военфельдшер Петрович, отправили на фронт.
Ровно через месяц 22 июля под Ярцево в бою с фашистским десантом Алексей был ранен в грудь.
После госпиталя его направили в строительный батальон. Он состоял из солдат, не пригодных к воинской службе, в том числе после ранения.
"Однажды мы попали в окружение, многие были местными, ринулись к своим домам, кто-то сдался в плен. Немногие, среди которых был и я, ушли в лес. Нам повезло – после отступления нашей армии осталось много оружия и еды. Мы нашли и винтовки, и снаряды, и консервы с сухарями, поэтому смогли достаточно долго отбиваться от немцев, которые не переставали прочесывать лес", – вспоминает ветеран.
С супругой Татьяной Алексеевной Алексей Петрович прожил душа в душу целых 70 лет
Ситуация сплотила беглецов, они освоились в лесных боях и в октябре 1941-го создали партизанскую группу с военфельдшером во главе.
Из Смоленска группа двигалась на запад в родные места, по дороге принимая в свои ряды солдат и офицеров, тоже попавших в окружение, и желающих [добровольцев] из близлежащих деревень.
В мае 1942 года группа разрослась до отряда, его командиром стал Алексей Петрович. Московский десант обучал партизан разбирать снаряды, минировать объекты, обращаться с толовыми шашками и подрывать бронепоезда. [Московский десант - бойцы из Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР, которой командовал Судоплатов, были заброшены в тыл врага для организации партизанского движения].
"Две моих медсестры Тоня и Нина устроились в Узде, одна в комендатуре уборщицей, вторая в больнице медсестрой. Они стали нашими связными. Однажды Тоня ночью прошла 27 километров к нам в лес, чтобы предупредить, что за мной охотится карательный отряд", – рассказывает Алексей Иванович.
Из Смоленска группа двигалась на запад в родные места, по дороге принимая в свои ряды солдат и офицеров, тоже попавших в окружение, и желающих [добровольцев] из близлежащих деревень.
В мае 1942 года группа разрослась до отряда, его командиром стал Алексей Петрович. Московский десант обучал партизан разбирать снаряды, минировать объекты, обращаться с толовыми шашками и подрывать бронепоезда. [Московский десант - бойцы из Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР, которой командовал Судоплатов, были заброшены в тыл врага для организации партизанского движения].
"Две моих медсестры Тоня и Нина устроились в Узде, одна в комендатуре уборщицей, вторая в больнице медсестрой. Они стали нашими связными. Однажды Тоня ночью прошла 27 километров к нам в лес, чтобы предупредить, что за мной охотится карательный отряд", – рассказывает Алексей Иванович.
После войны Алексей Петрович окончил медицинскую академию и всю жизнь работал военным врачом
Каратели все-таки настигли партизан в болотах, но те смогли вырваться, хоть и понесли потери. Зато фашисты расстреляли родителей Алексея Петровича и сожгли родной дом, а потом рассекретили и убили девушек-связных…
Йод, стрептоцид, бинты и аспирин
В 1943 году Алексея Петровича назначили начальником санслужбы второй Минской партизанской бригады. Бригада базировалась в Руденском районе, состояла из семи партизанских отрядов.
"Работы было много. Нужно было лечить больных и раненых – и партизан, и местное население. Особенно сильно одолевал брюшной и сыпной тиф. Постоянно организовывали бани, выводили вшей. Не будет вшей – не будет сыпного тифа! Можно было даже спать на одной кровати с тифозным больным, но если нет вшей, то и не заразишься", – поясняет бывший военный фельдшер.
"Работы было много. Нужно было лечить больных и раненых – и партизан, и местное население. Особенно сильно одолевал брюшной и сыпной тиф. Постоянно организовывали бани, выводили вшей. Не будет вшей – не будет сыпного тифа! Можно было даже спать на одной кровати с тифозным больным, но если нет вшей, то и не заразишься", – поясняет бывший военный фельдшер.
Особая гордость - медали, полученные в военное время
Он вспомнил, как "прожаривали" белье, заставляли всех мыться в деревенских банях и организовывали стихийные душевые прямо в шалашах в лесу.
Во время боев оперировали в полевых условиях, именно так, как показывают в военных фильмах, в палатках под обстрелом. Специфика войны – пулевые ранения и осколочные ранения от мин и бомб.
Скудный арсенал медикаментов бывший военфельдшер перечисляет на пальцах одной руки: йод, стрептоцид, бинты, аспирин. Но и эти нехитрые средства нужно было найти – и это была забота начальника санслужбы.
До сих пор Алексей Иванович помнит многих заведующих городских больниц и деревенских здравпунктов, которые откликались на просьбу партизан и помогали лекарствами.
Во время боев оперировали в полевых условиях, именно так, как показывают в военных фильмах, в палатках под обстрелом. Специфика войны – пулевые ранения и осколочные ранения от мин и бомб.
Скудный арсенал медикаментов бывший военфельдшер перечисляет на пальцах одной руки: йод, стрептоцид, бинты, аспирин. Но и эти нехитрые средства нужно было найти – и это была забота начальника санслужбы.
До сих пор Алексей Иванович помнит многих заведующих городских больниц и деревенских здравпунктов, которые откликались на просьбу партизан и помогали лекарствами.
Дочка Алексея Ивановича продолжила династию - она тоже врач
"Лечили народными средствами, травами и ягодами и "главным дезинфицирующим средством" – самогонкой", – признается бывший фельдшер.
Однажды его вызвали к раненому командиру подрывного отряда.
Он лежал на полу, весь в крови, и просил жену… застрелить его. Сам не мог – руки были перебиты.
После войны Алексей Иванович случайно встретил этого командира. Оказалось, что он жил в соседнем доме на улице Карла Либкнехта.
"Я его узнал по культям… Мы обрадовались встрече, он благодарил меня за то, что я тогда его спас. Сказал, что работает мастером на бильярдной фабрике", – рассказал ветеран.
Медсестра Тоня, фельдшер Нина Захарова, медсестры Миненковы, мать и дочь, врач Фаина Урман… Алексей Иванович перечисляет своих сослуживцев и коллег и старается подробно рассказать о судьбе каждого.
Его память не может не поражать! Ветеран признается, что некоторые эпизоды военной истории забыть невозможно.
Однажды его вызвали к раненому командиру подрывного отряда.
Он лежал на полу, весь в крови, и просил жену… застрелить его. Сам не мог – руки были перебиты.
После войны Алексей Иванович случайно встретил этого командира. Оказалось, что он жил в соседнем доме на улице Карла Либкнехта.
"Я его узнал по культям… Мы обрадовались встрече, он благодарил меня за то, что я тогда его спас. Сказал, что работает мастером на бильярдной фабрике", – рассказал ветеран.
Медсестра Тоня, фельдшер Нина Захарова, медсестры Миненковы, мать и дочь, врач Фаина Урман… Алексей Иванович перечисляет своих сослуживцев и коллег и старается подробно рассказать о судьбе каждого.
Его память не может не поражать! Ветеран признается, что некоторые эпизоды военной истории забыть невозможно.
Некоторые военные эпизоды Алексей Петрович помнит в мельчайших деталях
Кавалер трех орденов
Войну Алексей Петрович окончил в звании майора медицинской службы кавалером трех орденов: "Боевого красного знамени", "Красной звезды" и "Отечественной войны". Всего на парадном кителе ветерана почти 30 наград.
Из всех он выделяет особенно дорогие – медали "За боевые заслуги" и "Партизану Отечественной войны I степени".
После войны Алексей Петрович окончил медицинскую академию и всю жизнь работал военным врачом.
Секрет своего долголетия он объясняет удивительно просто. "Честная и добросовестная жизнь безо всяких злоупотреблений и 70 лет счастливого брака!" – таков рецепт бывшего фронтовика.
Из всех он выделяет особенно дорогие – медали "За боевые заслуги" и "Партизану Отечественной войны I степени".
После войны Алексей Петрович окончил медицинскую академию и всю жизнь работал военным врачом.
Секрет своего долголетия он объясняет удивительно просто. "Честная и добросовестная жизнь безо всяких злоупотреблений и 70 лет счастливого брака!" – таков рецепт бывшего фронтовика.
День Победы навсегда остался самым главным праздником в жизни, признается ветеран
Вместе с женой они дождались семерых внуков и шестерых правнуков. Три месяца назад его супруги Татьяны Алексеевны не стало…
До сих пор бывший партизан считает День Победы своим главным праздником и особенно любит, когда накануне к нему, не избалованному в последнее время вниманием, приходят в гости журналисты.
Sputnik в свою очередь желает этому удивительному человек сохранять как можно дольше крепость духа и ясный ум!
До сих пор бывший партизан считает День Победы своим главным праздником и особенно любит, когда накануне к нему, не избалованному в последнее время вниманием, приходят в гости журналисты.
Sputnik в свою очередь желает этому удивительному человек сохранять как можно дольше крепость духа и ясный ум!
Орден Отечественной войны - юбилейный, их раздавали всем ветеранам в 1985 году на 40-летие Победы. Кстати, ветеран его носит не с той стороны.
Откуда взялся на пиджаке орден Красной Звезды - загадка. Его нет ни на военных фотографиях, ни в приказах о награждении. Также неясно, куда делась медаль "За победу над Германией", которая на военных снимках есть, а на пиджаке её нет.
Здоровья дедуле и дай Бог еще долгих лет жизни и крепкой памяти.
крепкого здоровья деду!!! такие простые труженики войны как он, всё вынесли на своих плечах...
Обезболивающее спирт, снегом как дистиллятом, почему бы не разбавить?
Полевая медицина -как вспомню, так вздрогну. Вывезли нас в леса на зачет по тактике и маневрам: разведка на вражеской территории, обнаружение противника, засада и отступление. Меня назначили "камикадзе", поставили во главе группы. Иду, смотрю в оба и прислушиваюсь. Противника обнаружили, засаду устроили, отстрелялись и отступаем. Короткими перебежками через какие-то косогоры, овраги и болотца. И вот я очередной раз падаю на землю, но очень неудачно. Попалась кочка, как раз между локтей. Т.е. автомат уже на земле, а я еще падаю. Разворотил об калаш весь подбородок и прищемил палец. Много боли, много крови. Прибежал парамедик, осмотрел, лицо тупо забинтовал как египетскую мумию, а вот на палец смотрел долго и задумчиво. Ноготь целый, но фаланга будто разрезана вдоль на две части. Говорит: надо в часть везти, но тогда зачет не сдашь и придеться пересдавать. Или я тебя тут залатаю, так хоть до финиша дойдешь. Роте, кстати, плюсик поставлю за эвакуацию раненого. Я не раздумывая соглашаюсь на местную операцию. Командир отдает приказ двум бойцам вырубить две оглобли и соорудить носилки. И вот парамедик достает из чудо чемодана пеленку-клеенку-скатерть, раскладывает на ней перчатки, спирт, шприц, ватик, ампулу, огромный рыболовный крючок(игла) и леску(нитки). Поливает спиртом мне палец(больно) и обкалывает палец со всех сторон шприцом. Через минуту берет иглу и делает первый шов. Я покрылся испариной и слегка ошалел. Протыкает иглой палец второй раз - я уже скриплю зубами и чую, как майка прилипла к спине. Он делает третий шов и я уже пожалел, что согласился на эту процедуру, пот со лба катится крупными каплями, сердце бьется не в груди, а где-то под горлом и мешает дышать. Изверг собирается делать четвертый шов и я уже против. Я уже пытаюсь убежать, упасть, убрать руку, но голос командира заставляет терпеть дальше. Вытерпел. Рука горит, я весь мокрый насквозь от пота, в глазах темно, в коленях слабость. Спрашиваю, что так больно то? Парамедик пожимает плечами, типо фиг тебя знает, может ты слабак и чувствительный очень. И тут бац, боль в пальце проходит. Т.е. ловлю себя на мысли, что палец не болит, я его не чувствую, он как деревяный. И до меня тихонько доходит, что это подействовало обезбаливающее. Не мог Айболит подождать еще пару минут...по живому зашивал. Нафиг носилки, до базы так дошел...
Мне без обезболивания начмед сломанные кости в кисти в лазарете ставил на место. Потерпи говорит минуту, а сам двумя руками со всей дури на место перелома давит. Тоже помню ошалел))
Знакомого пьяного шили после розочки, без наркоза. Очень много швов на лице и не пищал.
Я тоже не мяукнул тогда))
Но говорю всё же за себя, а не про своего знакомого...