Человек как винтик «Жилой единицы», или Секрет маленьких кухонь советской эпохи (6 фото)

Почти во всех советских квартирах, даже в довольно просторных по нашим меркам «сталинках», площадь кухни всегда оставляла желать лучшего.
Что касается «хрущевок» и «брежневок» — они были, вообще, мировыми рекордсменами по миниатюрности.
С того самого момента, как были сданы в эксплуатацию первые «хрущевки», людей мучает вопрос — почему нельзя было сделать кухню побольше. Существует огромное количество гипотез, среди которых есть как имеющие право на жизнь, так и откровенно абсурдные. Мы же знаем, как было дело на самом деле и хотим, чтобы об этом знали и вы.

Самой популярной версией была идеологическая — коммунизм отрицает всяческие излишества, и поэтому кухни имеют скромные размеры. Но если разобраться, то большой метраж помещений вовсе не претил светлому будущему. Наоборот, в первые годы советской власти руководители страны не стеснялись обещать в будущем самые фантастические блага.

Но реальность оказалась гораздо более жестокой — война лишила крова огромные массы людей, которых нужно было в самые сжатые сроки обеспечить крышей над головой и стандартным комплектом удобств. Поэтому, еще не закончив восстанавливать промышленность и сельское хозяйство, советское правительство развернуло по всей стране грандиозное строительство.

Для людей, до войны живших в дощатых бараках и коммуналках, а после и вовсе лишившихся крова, «хрущевки» казались настоящими хоромами. Кроме этого, всем было известно, что дома эти — явление временное и через 20-30 лет появятся новые, с просторными и удобными квартирами. А к 2000 году каждая семья должна была получить отдельное жилье, что, конечно же, так и не сбылось.

Одной из второстепенных причин небольшой площади кухонь в советских квартирах стала идея развития общепита. В верхах было решено, что советский человек дома будет только завтракать. Подразумевалось, что обедать все станут на работе, а на ужин будут отправляться в столовую, кафе или ресторан.

Такой подход помогал гражданину СССР полноценно сливаться с коллективом и убивал в нем порочного индивидуалиста. Для реализации этих планов строились грандиозные столовые на предприятиях и просто в жилых микрорайонах. Стоит ли говорить о том, что и этот проект оказался нежизнеспособным и наши люди так и не отказались от мещанских кухонных посиделок.

Как ни странно, но идея квартир-клетушек с низкими потолками и экстремально маленькими кухнями принадлежала не советским партийным деятелям. СССР позаимствовал ее у французского архитектора и дизайнера Ле Корбюзье — одного из столпов западного конструктивизма.

«Дом – машина для жилья», — утверждал француз и это как нельзя точнее перекликалось с планами советских деятелей, которые взяли его разработки за основу. В архитектуре «хрущевок» и «брежневок» хорошо видно влияние Ле Корбюзье — плоские или максимально покатые крыши, отсутствие декора, примитивная геометрия, использование блоков и панелей из железобетона.

Коснулось влияние гения конструктивизма и внутренней планировки. Система пропорций Модулор, разработанная мэтром европейской архитектуры, считала достаточной высоту потолков 226 см, так что нам еще повезло, что советские архитекторы ее немного пересмотрели в большую сторону.

Именно Ле Корбюзье первым подал идею с домашними завтраками и питанием за пределами квартиры. Он утверждал, что для утреннего чаепития в кругу семьи вполне достаточно 4 квадратных метров. Но общепит архитектор видел несколько в ином виде.

Свои дома, созданные на основе системы Модулор, Ле Корбюзье называл «Жилыми единицами». В основе такого дома лежало жилое ядро из квартир, а вокруг располагались различные службы: прачечные, библиотеки, ателье, парикмахерские, детские сады, спортзалы, бассейны, поликлиники и, разумеется, столовые и буфеты.

Жителю «Жилой единицы», чтобы поесть, нужно было лишь выйти из квартиры и немного пройтись по коридору или проехаться на лифте. Все свои нужды жилец мог удовлетворить, не выходя из своего дома, а большинство из них — не покидая свой этаж. Интересно, но идеи строительного гения не прижились на родине — единственной сданной «Жилой единицей» стал 18-этажный жилой комплекс в Марселе, строительство которого стартовало в 1947 году.

В 1952 году огромный дом был построен, но ажиотажа вокруг квартир в новостройке не возникло. Балованные французы оказались не готовы к квартирам-пеналам и буфетам в конце коридора, поэтому на этом проект, предусматривающий строительство десятков домов, оперативно свернули.

В Союзе семена, посеянные в мире архитектуры Ле Корбюзье, упали на благодатную почву, но даже в условиях советского тоталитаризма не одобрили буржуазных издевательств над людьми и увеличили высоту потолков и площадь помещений, в том числе кухонь. Несмотря на это, мы имеем полное право винить Запад в том, что наши кухни далеки от идеала.