30 апреля - Советский полярник сам себе удалил аппендикс

29 апреля Леонид Рогозов почувствовал себя плохо и спустя какое-то время понял, что у него воспалился аппендикс. Курсы антибиотиков не просто не улучшили, а ухудшили его состояние, и выход тогда оставался один – срочная полостная операция. Кроме Рогозова ни одного медика на Новолазаревской не было. Эвакуация больного тоже не представлялась возможной, т.к. ни на одной из ближайших антарктических станций не было самолета, да и плохие погодные условия все равно не позволили бы выполнить полет на станцию, находящуюся в 80 километрах от берега. Тогда Рогозов принял решение проводить операцию самостоятельно. Для этого он подготовил трех ассистентов, которые не имели к медицине никакого отношения – метеоролога Александра Артемьева, механика-водителя Зиновия Теплинского и начальника станции Владислава Гербовича.
Первый должен был выполнять функции медбрата, в задачу механика входило направлять свет, а Гербович дежурил на случай, если кто-то из его товарищей потеряет сознание. Врач решил обойтись без перчаток, т.к. понимал, что придется на ощупь отсекать аппендикс. В лежачем положении, с полунаклоном на левый бок, врач произвел местную анестезию раствором новокаина, после чего сделал при помощи скальпеля 12-сантиметровый разрез живота. Временами смотря в зеркало, временами на ощупь, он удалил воспаленный аппендикс и ввел антибиотик в брюшную полость. Рогозов несколько раз был на грани обморока, потерял много крови, но тем не менее операцию завершил.
По окончании операции он отметил, что на аппендиксе было темное пятно. Это означало, что он принял правильное решение, и любое промедление могло привести к летальному исходу.
Таким образом, 27-летний советский врач 30 апреля 1961 года за 1 час 45 минут сделал сам себе успешную операцию и вошел в историю. Через пять дней у него нормализовалась температура, еще через два дня были сняты швы.
Сам Леонид Рогозов пишет: «Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела… В случае, если бы я потерял сознание, Саша Артемьев сделал бы мне инъекцию – я дал ему шприц и показал, как это делается… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного. Добраться до аппендикса было непросто, даже с помощью зеркала. Делать это приходилось в основном на ощупь. Внезапно в моей голове вспыхнуло: я наношу себе все больше ран и не замечаю их… Я становился слабее и слабее, мое сердце начинает сбоить… Каждые четыре-пять минут я останавливаюсь отдохнуть на 20-25 секунд. Наконец, вот он, проклятый аппендикс!.. На самой тяжелой стадии удаления аппендикса я пал духом: мое сердце замерло и заметно сбавило ход, а руки стали как резина. Что ж, подумал я, это кончится плохо. А ведь все, что оставалось, – это собственно удалить аппендикс!.. …Вскоре я осознал, что вообще-то уже спасен!».