Ограбление по-советски: как два брата украли из государственного банка астрономическую сумму (11 фото)

Под покровом августовской ночи из банка пропало 1,5 миллиона тогда еще полновесных советских рублей — сумма, для которой, по меркам обычного гражданина страны, даже эпитет «астрономическая» будет слишком скромным. Расследование беспрецедентного даже по общесоюзным меркам преступления продолжалось почти год. Кто были эти люди, сумевшие совершить крупнейшее в советской истории банковское ограбление, и как им удалась такая вызывающе наглая операция?

Здание ереванского отделения Госбанка СССР.

Сейчас уже сложно представить реакцию работников Армянской республиканской конторы Госбанка СССР, как обычно пришедших в понедельник, 8 августа 1977 года, на работу. В Ереване начинался очередной, типичный для этого месяца чудовищно жаркий день, но увиденное в святая святых банка — денежном хранилище — определенно взбодрило открывших тяжелую металлическую дверь служащих. Стеллажи, где должны были ровными стопками лежать пачки с новенькими и не очень рублями, были пусты. На полу был разбросан строительный мусор, а в потолке хранилища виднелась небольшая дыра. С первого взгляда было совершенно непонятно, что случилось — отверстие казалось слишком маленьким, чтобы в него мог протиснуться человек, но факт оставался фактом — деньги куда-то исчезли.
Разумеется, немедленно поднялась чрезвычайная даже по кавказским меркам суета. Пока следователи и криминалисты пытались делать свою работу, руководству ограбленного учреждения оставалось лишь подсчитывать убытки. Ничего хорошего этот процесс не принес. Выяснилось, что Армянская ССР вообще и Ереван в частности лишились 1 миллиона 525 тысяч советских рублей преимущественно в сторублевых билетах Госбанка.

Спустя почти 30 лет после распада Советского Союза тяжело осознать масштаб этой суммы, но попытаться можно. Средняя зарплата в стране в конце 1970-х составляла 150—180 рублей в зависимости от республики и профессии. Больше получали высококвалифицированные рабочие, ученые, партийные деятели. Коробок спичек стоил 1 копейку, поездка в метро — 5 копеек, билет в кино — 15—20 копеек. Самый престижный советский автомобиль (из доступных обычным гражданам) — ГАЗ-24 «Волга» — официально оценивался в 10 тысяч рублей.
То есть украденные 1,5 миллиона действительно были очень большими деньгами, которые сложно было бы потратить даже за всю жизнь, особенно не привлекая внимания соответствующих органов. Такими суммами в частной жизни распоряжались лишь отдельные коррупционеры из околопартийных кругов и сфер торговли, что в будущем и показали т. н. хлопковое и рыбное дела. Но и эти функционеры, имевшие доступ к любым возможным благам Страны Советов, были вынуждены хранить «заработанные» миллионы в буквальном смысле в стеклянных банках.

Денежное хранилище в здании ереванского Госбанка располагалось на втором этаже. Отверстие в его потолке вело, соответственно, на третий этаж, где, по разным данным, находилась не то комната отдыха сотрудников учреждения, не то их же учебный класс. Там криминалисты обнаружили веревку, зонтик, коловорот, еще несколько строительных приспособлений того же рода и три бутылки из-под вкусной и полезной армянской минералки «Джермук». Очевидно, что этот набор улик оставили преступники, однако пролить свет на их личности найденное не помогло.
Первоначально в вопиющем похищении социалистической собственности подозревали представителей весьма авторитетного в Закавказье криминального мира. Но допрошенные армянские «воры в законе» категорически отказались брать на себя ответственность за случившееся, справедливо указывая следователям, что им и в голову не пришло бы ограбить советский банк. Здесь нужно отдельно подчеркнуть, что в СССР налеты на сберкассы или инкассаторов действительно случались, но вот грабить собственно банк (или, строго говоря, в ереванском случае — устраивать из него кражу) было не принято. Это было что-то из порочного капиталистического мира, который советский гражданин мог увидеть разве что в кино. Следователи почти год недоумевали, кто были эти дерзкие, но очевидно высокопрофессиональные и наглые преступники.
Как оказалось впоследствии, никакими матерыми профессионалами ереванские воры не были. Все решила цепочка удачных совпадений и невероятное везение.

Феликс и Николай Калачяны

За спиной у двоюродных братьев Николая и Феликса Калачян (обоим исполнилось по 26 лет) к их главному преступному триумфу было уже несколько удачных «дел», хотя по своей природе они были полными противоположностями. Николай, уроженец Краснодарского края, с детства вел асоциальный образ жизни: сбежав в четвертом классе из дома, он зарабатывал мелкими преступлениями. При этом, так иногда бывает, парень был прирожденным лидером, способным организовать незаурядные, сложные операции, и при других условиях (правильное воспитание в семье, хорошее образование) мог сделать отличную легальную карьеру на каком-нибудь поприще. Феликс же родился в Армении, рано женился и вообще был примерным семьянином с двумя маленькими детьми, а также неплохим спортсменом, кандидатом в мастера спорта по спортивной гимнастике. Но денег на достойное (в понимании кавказского мужчины) содержание семьи не хватало, и в конце концов он принял предложение своего двоюродного брата поучаствовать в одной из его операций.
К тому времени Николай уже изобрел свой способ отъема социалистической собственности у государства. Первым крупным делом стала кража из сберкассы, в ходе которой он не стал возиться со вскрытием дверей, отключением сигнализации и прочими хитрыми уловками. Парень просто разобрал стену здания, где располагалась касса, после чего оставалось лишь ретироваться с добычей. Уже в команде с Феликсом они проделали ту же манипуляцию со стенкой промтоварного магазина в городе Ленинакан (нынешний Гюмри). Наградой стали крайне дефицитные магнитофоны, от которых братья избавились, положив в свой карман 15 тысяч рублей, тоже неплохую по советским меркам сумму. Более того, об этой краже никто даже не сообщил в милицию, потому что магнитофоны, судя по всему, продавались мимо официальной кассы. Типичная, особенно для Кавказа, история.

В конце января 1977 года в судьбе братьев Калачян произошло судьбоносное событие. Их приятель (по другим данным, дальний родственник) Завен Багдасарян рассказал им про устройство хранилища в ереванском Госбанке. Мужчина работал в банке ревизором и как раз был назначен еще и председателем комиссии по инвентаризации запасного и оборотного денежных фондов. Грубо говоря, он в том числе занимался переучетом наличных денежных средств, находящихся в хранилище. По сведениям Багдасаряна, непосредственной охраны у огромного сейфа не было, да и сейфом в строгом смысле слова эта комната не являлась. Ее потолок представлял собой совершенно обычное бетонное перекрытие. Более того, у коридора на третьем этаже, куда выходило помещение, под которым располагалась добыча, была и общая стена с чердаком соседнего жилого дома. Внутри хранилища не было никакой сигнализации, деньги просто лежали на обычных стеллажах. Идея пришла моментально. Надо пробить всего лишь две бетонные перемычки (привычное дело по предыдущим операциям) и взять улов, которого хватит на всю жизнь.
Разработка плана заняла у Николая целых полгода. За это время была снята конспиративная квартира, куплено все необходимое для осуществления задуманного. Но за две недели до назначенной даты главный организатор операции угодил в автокатастрофу в городе Цахкадзор и с травмами попал в больницу. Впрочем, он не посчитал нужным все отменять или переносить, решив, что Феликс справится и в одиночку. Тот действительно справился, хотя не все развивалось по намеченному плану.

Вооружившись коловоротом, ломом, сверлами, ножовками, зубилом, молотком, фонарем, детским зонтиком и тремя бутылками минералки (для охлаждения сверл и утоления жажды), Феликс прибыл на нужный чердак поздно вечером 5 августа 1977 года, в пятницу. Расчет был на то, что в запасе будет время до понедельника: по выходным сотрудники советских учреждений на работе лишний раз старались не появляться. За первую ночь гимнаст справиться не успел: общая стена жилого дома и банка оказалась слишком толстой. Во вторую ночь (с субботы на воскресенье) оказалось, что ее и вовсе пробивать не надо: на третьем этаже Госбанка шел ремонт, и в одном из окон (прямо напротив чердака) не просто сняли решетку, там не было даже оконной рамы. То есть в здании, которое по идее должно быть в числе самых охраняемых, просто зияла широкая дыра. Спортсменом Феликс был неплохим — пусть и с риском для жизни, но перепрыгнуть разделяющее расстояние для него не составило особого труда. Проделать же отверстие в перекрытии между комнатой отдыха на третьем этаже и хранилищем на втором оказалось куда легче. Чтобы падающие на пол сейфа обломки не привлекли внимание охраны внизу, пригодился зонт. Отверстие не пришлось даже делать слишком большим — младший Калачян протиснулся в дыру диаметром 30 сантиметров.
Набив сумку купюрами, Феликс поднялся по веревке назад и проделал обратный маршрут. Последствия кражи, как и предполагалось, обнаружили лишь в понедельник.

Феерическая безалаберность руководства ереванского Госбанка принесла братьям более полутора миллионов рублей. Проблема была в том, что бóльшую часть этого капитала (миллион с лишним) составляли 110 пачек новеньких сторублевок серии «АИ» с номерами, идущими подряд. Вместо того чтобы взять сумму поменьше, но купюрами, которые труднее отследить, Феликс поддался алчности. Впрочем, его брат дураком не был. Он понимал, что сторублевые купюры, ни разу не находившиеся в обращении, будут объявлены во всесоюзный розыск, а потому в первые месяцы их не тратил, обходясь более мелкими. Часть денег была отправлена семьям, но и роскошно жить и кутить в ресторанах братья умели. В общей сложности до своей поимки они успели потратить более 100 тысяч рублей — не такая простая по советским меркам задача. Впрочем, щедрость кавказских мужчин была привычна, и каких-то подозрений Калачяны не вызывали, пока не начали операцию по отмыванию основной части своего состояния, той самой серии «АИ».

Николай решил понемногу, в разных городах Советского Союза, обменивать опасные сторублевки на облигации 3-процентного государственного займа, которые впоследствии можно было вновь сдать государству, получив на руки уже «чистые» деньги. Пробная операция в Ташкенте прошла безупречно. В общей сложности братья обменяли там 100 тысяч рублей. Среднеазиатская беспечность примерно соответствовала кавказской, и инструкции, согласно которым следовало обращать внимание на купюры серии «АИ», там просто не замечали. Легкость, с которой удалось осуществить задуманное, сыграла с Калачянами злую шутку. Вместо того чтобы продолжать операцию в столь же расслабленных южных республиках, они решили, что спустя несколько месяцев после ограбления за сторублевками уже никто не следит, и вернулись к московским удовольствиям.

В Москве у Николая уже давно была девушка, Людмила Аксенова, чьего брата Владимира он и привлек к следующему этапу операции, пообещав его сестре руку, сердце и состояние (которое, по его словам, он выиграл в карты, что в очередной раз никого не удивило). Этот брат, бывший таксист, и стал причиной провала Калачянов. Быстро устав покупать по 1—2 облигации, как было ему указано, он в очередной сберкассе решил избавиться сразу от 6 тысяч рублей и угодил на исполнительного кассира, которую такая сумма, да еще в новых купюрах с подряд идущими номерами, смутила. Клиенту она сказала, что достаточного количества облигаций у нее нет, ей надо обратиться к заведующей, после чего вышла и принялась звонить в милицию. Незадачливый Владимир не дождался ни ее, ни милиции и сбежал, оставив в сберкассе 3 тысячи рублей. У кассира же оказалась прекрасная память на лица.
Далее для московского уголовного розыска все сложилось достаточно просто. Фоторобот, установка личности Владимира и выход через него на братьев Калачян, которые собирались, но так и не успели сбежать в Сочи. Через 10 месяцев после «ограбления века», в начале июня 1978 года, преступников задержали.

Поскольку советская власть расстреливала и за гораздо более скромные хищения, полтора миллиона рублей означали гарантированный смертный приговор. После продолжительных следственных мероприятий (например, в ходе эксперимента Феликс полностью повторил свой маршрут в Ереване, доказав, что такая дерзкая операция в принципе была возможна) братьев приговорили к высшей мере наказания. Последней точкой в этом уникальном деле была легенда о том, что председатель Верховного совета Армянской ССР лично выхлопотал у своего московского коллеги помилование, но оно опоздало. Калачянов будто бы расстреляли за сутки до того, как необходимую бумагу из Москвы получили в Ереване.