Гюмри (Ленинакан, Александрополь). Часть 1: музей и площадь (65 фото + 1 видео)

Во многих постсоветских странах есть такая сущность - Второй город. Как правило это культурная столица и оплот национального духа (Питер, Тарту, Каунас, Гюмри, Гянджа, Ош), реже - напротив, самый космополитичный (Алма-Ата) или обрусевший город страны (Даугавпилс, Гомель, Харьков, Бельцы, Батуми, Гюмри, Худжанд), что однако может не мешать ему быть культурной столицей (Харьков, Гюмри, Худжанд). Ну, а теперь заметьте, что во всех трёх списках значится Гюмри, он же советский Ленинакан и царский Александрополь - второй по величине (120 тыс. жителей) город Армении в 130 километрах от Еревана на реке Ахурян, центр марза (уезда) Ширак. Он здесь и культурный центр, и армянский национальный оплот, и редкий в мононациональной стране город, где заметны русские да к тому же стоит крупнейшая заграничная военная база России.

Ширак - это не только президент Франции из 1990-х, но и одна из исторических областей Армении, гавар (уезд) ашхара (провинции) Айрарат, по мотивам которого ныне создана одноимённая область. В нынешней Армении Ширак расположен будто бы на отшибе, на дальнем конце Айраратской долины, откуда самого Арарата почти никогда не видать. Но в Великой Армении Ширак был сердцем, и по ту сторону Ахерона... то есть Ахуряна лежат руины древней столицы Ани. Фактически, Ширак - последний уцелевший уголок Западной Армении, не доставшийся туркам, и Гюмри - метафизический преемник Ани. Его древнее имя Кумайри намекает на киммерийцев, возможно бывших союзниками скифов - если те пришли в Закавказье вдоль Каспия, то эти - вдоль Чёрного моря. Ну а достоверно Кумайри впервые упоминается в 773-75 годах в контексте восстания против арабов, однако руины Кумайрийской базилики старше как минимум на сотню лет. Большую часть своей истории Кумайри был заурядным селением, эпоху русско-персидских войн встретив северным пограничьем Эриваньского ханства, которое Россия присоединила уже 1804 году. До остальной территории ханства дело дошли лишь в 1826 году, и Гюмри (как называли Кумайри тюрки) стал заселяться лишь с 1829 года. Армянские репатрианты ехали сюда не из Ирана, а из Османской империи - Эрзурума, Карса и Тигранакерта (Диярбакыра), привозя с собой западный диалект, традиции и религию. В 1837 году рядом была заложена крепость, строительство которой посетил лично государь император Николай I в ходе своего визита на Кавказ. А заодно дал имя: в Закавказье уже был Елизаветполь, названный в честь супруги его брата и предшественника, а появился ещё и Александрополь в честь императрицы Александры Фёдоровны, урождённой Фредерики Луизы Шарлотты Вильгельмины фон Пруссен. Под защитой крепости разрослась Слободка, уже в 1840 году ставшая городом Александрополем, центром уезда Армянской области и сменившей её Эриваньской губернии. Тогда он был в первую очередь городом военных, тылом в походах на Карс, а когда в 1877 году в составе России оказался и последний, Александрополь сделался узлом дорог. В том числе - железных из Тифлиса на Карс (1898) и Эривань (1900). К тому времени с населением 31 тыс. человек он был чуть крупнее губернской Эривани, а главное - критически отличался от неё национальным составом: будущую столицу армяне и тюрки (азербайджанцы) населяли примерно поровну, здесь же армян было 3/4 жителей, а оставшееся представляли русские (17%), поляки (3%) и так уж и быть немного тюрок (3%), причём происхождения скорее турецкого, чем азербайджанского. По размеру армянской общины Александрополь уступал в Российской империи лишь Тифлису, и в общем здесь кипела жизнь.

Но подвело расположение: турки занимали город в 1918 (с мая по декабрь) и 1920 (ненадолго в декабре) годах, а потому и Первая Армения, и Армянская ССР управлялись из Еревана. Что в общем для нынешнего гостя Армении в плюс - от старой Эривани остались лишь осколки среди микрорайонов из розового туфа, а вот Александрополь сохранился прекрасно, оставшись по сути единственным старинным армянским городом. В 1924 году Александрополь, отметившийся ещё и "красным" Майским восстанием 1920 года, был переименован в Ленинакан и стал развиваться как промышленный центр. Но его фабрики разрушило Спитакское землетрясение, как и большую часть советских районов - в Ленинакане в то страшное утро 7 декабря 1988 года погибло 14 тысяч человек, в полтора раза больше, чем в самом Спитаке. Ленина, что дружил с Ататюрком и сдал ему Карс, армяне из всех советских руководителей ненавидели пуще всего, а потому уже в 1990 году Ленинакан стал Кумайри. Но древнее название не прижилось, а его тюркский вариант Гюмри стал официальным в 1992 году, на пике войны с Азербайджаном, когда и вторжение Турции нависло острым ятаганом. Ну а дальше жизнь, как и всюду, вернулась на круги своя, Гюмри в Армении остался за культурный центр, и даже моя поездка в начале октября выпала на какой-то фестиваль, суть которого мне объяснить никто не смог, но гостями со всей Армении город был прямо-таки переполнен.

Из Еревана сюда удобнее добираться поездом, но я по дороге ещё заскочил в Ереруйк (о нём расскажу сильно позже), и хотя въехал в Гюмри на попутке, началось моё знакомство с городом на автовокзале. Он расположен в южном подбрюшье центра, под огромным рынком, и обойдя рынок слева, можно выйти на главную площадь, а обойдя рынок справа - прийти к началу проспекта Победы, первого в цепочке нескольких улиц, пересекающих город насквозь. У её начала взгляд привлекает новодельный храм Сурб-Наатакац, или Святых Мучеников.

Оказывающийся весьма неожиданным изнутри - это церковь "франков", то есть армяно-католиков, крупная община которых в этом городе была как минимум со времён присоединения к России. Где-то в переулках сохранился старый католический храм (1852-55), теперь не отличимый внешне от жилого дома, а нынешний построили в 2015 году. Интересно, что у обеих церквей посвящения были одинаковые по форме, но разнесённые на 19 веков по сути: старый костёл был посвящён раннехристианским мученикам, а новый - мученикам османского геноцида.

Но именно сюда, а не к площади, мы свернули не ради костёла, а за ликбезом, введение в Гюмри. К костёлу примыкает пара старинных домов:

Правый, построенный в 1869 году, принадлежал армяно-греческой семье Меркуровых. Греки в Армении - национальное меньшинство давнее, с 18 века по приглашению грузинского царя они ехали на рудники Алаверди, и главным центром притяжения для них после Тифлиса стал именно именно город с греческим именем. Самый известный здешний грек - философ Георгий Гурджиев, а двоюродным братом ему приходился советский скульптор Сергей Меркуров, в 1881 году родившийся в этом доме. Поэтому с 1988 года здесь его дом-музей:

Сосдений дом Дзитохцянов (1872) принадлежал одной из богатейших в городе семье армянских купцов, родоначальник которой Петрос приехал в Россию из западно-армянского села Дзитох. К 1918 году, когда Дзитохцянам пришлось покинуть город, они владели пивоварней, двумя десятками магазинов и баней. При Первой республике здесь располагался приют для беженцев, при Советах - райком, а позже жилые квартиры, и наконец в 1984 году в одном из лучших домов старого Александрополя открылся Музей городского быта, с тех по остающийся главным музеем Гюмри.

Обратите внимание на сам дом с его двухцветной облицовкой: испокон веков армяне предпочитали украшать дворцы и храмы красным туфом, но запасы его к 19 веку исчерпались настолько, что александропольским строителям приходилось разбавлять его чёрным туфом. К 1880-м красного туфа на доступной для тогдашних выработок глубине не осталось вовсе, и как советский Ереван стал Розовым городом, так и царский Александрополь превратился в Чёрный город. Красные вставки - верный маркер того, что дом старше 1880-х годов.

Нижний этаж купеческого дома занимали склады, в которых устроены похожая на тоннель подворотня и каретный "гараж":

Тоннель выводит к лестнице, а лестница поднимается во дворик на уровне второго этажа:

Слева, у фасада, были покои хозяев, и теперь там воссоздан интерьер зажитого дома тех времён. Справа жила, видимо, прислуга, и там теперь просто музей предметов милой старины. В торце - чудаковатая скульптура:

А гобелен - и вовсе в офисе, куда я зашёл оставить рюкзак:

На первый взгляд Музей городского быта в Гюмри напоминает Этнографический музей в Сардарапате. Однако - не только уменьшенный, но и суженный: там - традиционная культура армян в целом, а здесь - конкретно её городской вариант. Ковры и кружева, однако, почти те же:

А ещё - шерстяные носки, совсем не лишние на холодных плато:

Ковры в музее, надо заметить, в основном привозные: местные мастера шили безворсовые карпеты, и даже когда в 1907 году в Александрополе появилась мастерская ворсовых ковров (горгов), её изделия годились разве что для продаже на рынке - купцы побогаче предпочитали везти ковры из Иджевана или Арцаха.

А вот национальный костюм здесь совсем не такой, как в Сардарапате - в Восточной и Западной Армениях он сильно отличался, и там представлен восточный вариант, а здесь - западный. Независимо от географии и пола армянский костюм состоял из двух слоёв - нательного и внешнего, однако их устройство за время жизни под персом или под турком сильно обособилось. Восточные армянки были больше похожи на персиянок, западные - на гречанок или славянок с Балкан. На кадре выше женские манекены облачены в антари (нательное платье), джуппу (верхнее платье с треугольным вырезом), тонкий длинный (до 3м) пояс с надписью (например, инициалы жены и мужа и дата свадьбы), и, самое главное, мезар - передник, без которого выйти на люди было так же стыдно, как с непокрытой головой. На голове же западные армянки носили войлочные шапочки наподобие фесок, к которым пришивались монеты да подвески (варда).

Инструменты портного, сапожника, шапочника. Самым престижным из этих трёх ремесёл считалось последнее - шапки Александрополь чаще продавал, чем покупал.

А вот кем город по-настоящему славился - это строителями. К началу ХХ века одних только каменщиков тут было около 400, самыми известными были династии Андикян, Тамразян, Ароян, Манушян, Костанян:

С их наследием мы ещё познакомимся не в музее.

Как и с творчеством александропольских столяров или плиточников:

Другие ремёсла города - литейное (известнейшими мастерами были Тохмаджяны), кузнечное (Чыплахяны, Лорецяны, Налчаджяны), медное (Антоняны, Жамкочяны, Кечакчяны), жестяное (тут в начале ХХ века потомственных ремесленников потеснили машины).

Были у ремесленников и свои объединения наподобие средневековых цехов, а их флаги над мастерскими служили чем-то вроде фирменного знака.

Но самыми знаменитыми ремесленниками Александрополя оставались ювелиры, традицию которых здесь начали переселенцы из Эрзурума. Серебряный с позолотой кувшин местного мастера Мартироса Тарахчана в 1889 году получил даже медаль Всемирной выставки в Париже.

Особенно впечатляют пояса:

Нынешний Гюмри в Армении отдувается ещё и за музыкальную столицу, но в общем и театральная жизнь кипела в богатом купеческом городе. Так, в 1873 году в постановке трагедии "Сандухт" впервые играли армянские актрисы (Заруи Зуламян и Ерануи Тигранян), а в 1912 была поставлена первая армянская опера "Ануш" Армена Тиграняна.
Но в экспозиции музея сподручнее театры кукол и теней:

В другой половине дома - просто квартира богатой семьи, в общем-то не так-то сильно отличавшаяся от богатых русских домов той эпохи. Чуть больше ковров и красного цвета:

Отдельные явно восточные предметы, как плошка с бутой:

Неповторимый почерк армянских камнетёсов:

Но в целом совершенно европейский вид:

Главный ремесленный бренд современного Гюмри стал популярен, видимо, уже после создания музея - это мушурба, или клклан. Кувшин характерной формы, в Турции мушурба была банным атрибутом, а вот армяне смекнули, что в ней вода дольше остаётся свежей, и стали делать питьевые мушурбы. В Александрополь эту традицию привезла из Эрзурума семья ремесленников Жамкочан, покинувшая Османскую империю после хамидийских погромов.

В центр, впрочем, ещё надо дойти, и музей от главной площади отделяет грандиозный рынок, немало кадров с которого вошло в пост о современном колорите Армении: https://fishki.net/3243767-sovremennaja-jetnografija-v-armenii.html. Среди торговых рядов примечателен заброшенный советский Мясной пассаж, и совсем не удивлюсь, если сделало его таким Спитакское землетрясение:

Южная часть рынка, ближе к автовокзалу, в основном продуктовая, северная - скорее вещевая. А чуть в стороне, вне толчеи, есть ещё и рынок золота - современный этап традиций гюмрийский ювелиров.

Может быть, конечно, такое в каждом городе есть (по ювелирным магазинам я как-то не хожу), но в Гюмри рынок золота - вполне себе достопримечательность, пишут о нём в любом путеводителе, а количество покупателей в дни фестиваля можно оценить по кадру выше.

Мимо золотого рынка можно выйти прямиком на главную Вардановскую площадь, а вот из рядов с фруктами, мясом и кофе выныриваешь на широкий бульвар по улице Абовяна. Здесь встречает странноватая Арка 60-летия Ленинакана (1984), поставленная на последний юбилей города под этим названием, и родник Чадренц. Чадряны тоже были ремесленным родом, одними из крупнейших мастеров строительного дела Александрополя и Карса, и изваяли этот родник в начале ХХ века как памятник русско-армянскому братству в войнах с Ираном и Турцией. При Советах он был разрушен, причём скорее землетрясениями, чем людьми, но в 1999-2012 годах мэром Гюмри был Вардан Гукасян, потомок Чадрянов, при котором и был воссоздан фонтан.

Вдоль ближайшего дома тянется ряд хачкаров:

И кони у их оснований напоминают о том, что это реплика хачкаров Джульфы, крупнейшего в мире армянскому некрополя, которому не повезло оказаться во враждебном Азербайджане. В начале 2000-х годов Джульфинское кладбище было уничтожено, и чтобы понять масштабы утраты - вот мой пост про знаменитый Норатус: https://fishki.net/3316088-sevan-chasty-2-noratus.html, а Джульфа была ещё масштабнее. Реплики джульфинских хачкаров в Армении попадаются тут и там - кое-что я показывал, например, в Ереване.

Напротив трагического монумента расположился комический - это Полоз Мукуч, как бы дающий ответ на вопрос, кто придумывает анекдоты. Гюмри в Армении ещё и столица юмора, и сделали его таким вполне конкретные люди. Мукуч Длиннюк (именно так переводится "полоз"), на самом деле Мкртич Мелконян, был сыном серебряных дел мастера, но ремесло отца освоить так и не сумел и как позор семьи пошёл торговать фруктами. С людьми работать у него получилось куда как лучше, чем с металлом, и вскоре обаятельного острослова и паяца знал весь базар, а дальше и за прилавком стоять надобность отпала: Мукуч стал живой достопримечательностью. Вскоре оказалось, что он такой ещё и не один - в Александрополе начала ХХ века образовалась целая компания городских шутов, непотопляемых паяцев, моментально и остроумно комментировавших любое событие и попадавших в ситуации одна другой чудней. Известны имена многих из них - Цитро Алек, Хелар Симон, Джхер Хачик или просто Сирожа. Но Полоз так и остался "королём шутов", героем анекдотов, многими из которых, скорее всего, армяне были обязаны его коллегам. Ну а похороны шута в 1931 году закончились грандиозной пьянкой, в которой только первый тост за упокой поднимали в четыре сотни кубков...

Выходящий на площадь торец длинного дома, вдоль которого тянутся хачкары, отмечает Стена Анекдотов:

В переулке видна школа №6, бывшая Ольгинская гимназия, над украшением которой трудились Чадряны, и где-то там же стоял старый франкский костёл:

Бульвар же замыкает церковь Сурб-Аменапркич (1860-73), или Христа Спасителя, построенная на средства горожан вообще и купцов Дрампянов в частности якобы по образцу Анийского собора. Хотя на мой взгляд похожа на него не больше, чем любой другой армянский храм подобной конструкции - наверное, уместнее считать её не репликой, а преемником:

Перед храмом - мрачный памятник (2007) жертвам Спитакского землетрясения:

Коим является, впрочем, и сама церковь - рядом висит фотография того, что осталось от неё после удара земли:

Здание церкви было отстроено лишь к 2002 году, внутренняя отделка не завершена до сих пор, а о былом напоминает куча камней да упавшая главка:

Спитакское землетрясение затмило в истории другое, Ленинаканское землетрясение, случившееся 22 октября 1926 года. Оно было даже более мощным, но несравнимо менее кровавым (около трёхсот жертв) просто потому, что жили здесь тогда в домах редко выше двух этажей. Символично и название, обозначившее наступление советского Ленинакана на Старый Александрополь. Вот например стоявшей по соседству Греческой церкви Святого Георгия (1850) повезло куда меньше - её восстанавливать уже не стали, а руины окончательно снесли в 1933-34 годах:

Как и бескрайние лавки старого рынка, на макете из музея уходящие за правый край кадр. Рынок переехал на квартал юго-восточнее, а его место заняла абсурдно огромная (280 на 140 метров) среди приземистых домов площадь Вардананц. С севера и юга её по-прежнему отмечают церкви, ранее перезванивавшиеся над гомоном базара:

С двух других сторон советские здания 1930-х годов - на западе (на кадре выше слева) гостиница "Ленинакан", на востоке Горсовет с характерной конструктивистской апсидой, упакованный в современную обшивку с картиной на торце:

Интересно, что гигантская и по сути главная площадь никогда не носила "протокольного" названия. При Советах она называлась площадью Майских побед - в честь того самого восстания 1920 года. Кажется, тут была армянская хитрость - ведь мятеж был подавлен, так что фактически площадь посвящалась победе дашнаков над большевиками. Что, впрочем, сохранить название не помогло - в 1991 году она стала площадью Свободы. В 2008-м же перед гостиницей поставили памятник Вардану Мамиконяну, герою Аварайрской битвы (451) христианских повстанцев против войск иранского шаха, пытавшегося обращать армян в зороастризм. Бой был проигран, но и персы отступились, и павший в бою Вардан в веках остался спасителем Армении. Он здесь изображён на коне, а у подножья - соратники: мать Вардана, иерей Гевонд (воодушевлял народ, как Сергей Радонежский перед Куликовской битвой), католикос Овсеп I (после был низложен шахом, отправлен в ссылку и убит) и князь Аршавир Камсаракан. По памятнику и площадь в 2009 году стала Вардановской:

На западной площади - ещё один фонтан:

И памятник Вагану Черазу, политику Первой Армянской республики, а до того он был одним из первых армянских футболистов, в начале ХХ века играя за команду "Торк" из Константинополя.

Самая интересная сторона площади - северная. Буквально напротив церкви Спасителя начинается главная в Старом Александрополе улица Абовяна, прогулку по которой я оставлю на следующую часть. А вот на углу её - кинотеатр "Октябрь" (1927) архитектора Александра Таманяна. В Ереване он тогда проектировал площадь Республики, положившую начало армяно-советскому стилю, но генпланы разрабатывал для многих городов и непрерывно вёл поиск формы. Армяно-советская архитектура могла стать и вот такой:

Чуть наискось от церкви Сурб-Аменапркич за площадью стоит церковь со странным посвящением Йот-Верк Аствацацин, дословно 7 ран Богоматери, а в русской традиции - Семистрельной иконы Богородицы. Это очень редкий сюжет - Мария держит на руках снятого с креста Иисуса, а в неё саму вонзено семь стрел, символизирующих страдания матери о гибели сына, искупившего их фразой из 7 слов "Прости им, ибо не ведают, что творят". Семистрельница - одна из редчайших в Армянской церкви чудотворных икон, по легенде созданная ещё евангелистом Лукой. Но подлинник если и был, то давным-давно сгинул, а скорее это и вовсе своеобразная икона-апокриф - нынешняя Семистрельница написана в 18 веке в исфаханской Новой Джульфе.

На заглавном кадре был вид церкви с площади, а на кадре выше - из прилегающего переулка. Немудрено, что с таким посвящением она хранит память о былых ранах - Спитакское землетрясение не разрушило её, но таки сбросило главки, лежащие теперь ближе к апсиде. А ближе к крыльцу - Расстрелянный крест из Турции, с одной из церквей, разгромленных во время геноцида. Турецкие солдаты думали, что он золотой, и палили почём зря, надеясь сбить его пулями с купола. Ну а в Армению он попал видимо где-то между 1915 и 1918 годами, когда царская армия дошла до озера Ван.

Семистрельная церковь была построена в 1873-84 годах, и служила главным храмом Александрополя.

Но вид её суровый и древний. Если Сурб-Аменапркич - преемник Анийского собора, то это, я бы сказал, возрождение Кумайрийской базилики, чей фундамент 7 века археологи нашли ближе к крепости.

Ну а внутри она удивляет не меньше, чем армяно-католическая церковь - храм чудотворный икон имеет полноценный иконостас, или вернее ретабло за алтарём, и вообще своим убранством больше похож на русские церкви.

Но ещё и с органом на хорах... И лишь саму Семистрельницу я каким-то образом здесь не нашёл:

У церковной апсиды - ныне занятый епархией Дом-Лодка, который я в своём обзоре армянского зодчества принял за наследие Первой республики. По факту это была ошибка - если бы и строили что-то в вооевавшей на три фронта АДР, то разве что в Ереване. Однако по сути я оказался куда ближе к истине, чем думал - обычный доходник начала ХХ века построил Ованнес Качазнуни, в историю вошедший как премьер-министр Первой Республики. Но при царе он был архитектором, в Баку выстроил кафедральный собор в стиле "новой армянской готики", и в общем пытался создать то, что позднее создал Таманян - армянскую национальную архитектуру ХХ века. Это - её альтернативная ветвь, ара-деко, и сложись история иначе, в похожем стиле могли бы быть застроены города от Алаверди до Тигранакерта.

А арбатик за домом называется, внезапно, улицей Рыжкова:

Того самого Николая Рыжкова из "перестроечных" новостей, премьер-министра Советского Союза и единственный неармянин-Герой Армении. За неимением в те времена отдельного МЧС он возглавлял комиссию по ликвидации последствий Спитакского землетрясения, неоднократно приезжал в Ленинакан и лично контролировал работы, и армяне этого не забыли, при жизни увековечив Николая Ивановича в названии короткой, но видной улицы:

Сама улица - арбатик как арбатик, с лавками и кафешками, и разве что без надоевших городских скульптур. Дома 1920-х годов строил Давид Числиев - главный архитектор Тбилиси, делавший национально-мелкобуржуазному Ленинаканану социалистическое лицо.

Напоследок вернёмся на площадь да зайдём в ресторан на первом этаже гостиницы. Тут, несмотря на пафосный вид и расположение, оказались вполне себе сносные цены, и мы сели поужинать в дальнем закутке.

Рядом большая русско-армянская компания, опять же на русском языке, отмечала чей-то день рождения. Белокурые и крепко сбитые славяне были совсем не похожи на туристов, и по обрывкам разговоров я понял, что это военные. 102-я база, меняя названия, существовала буквально с момента основания Александропольской крепости, и не разместилась в Гюмри, а просто осталась в нём, как Черноморский флот в Севастополе. Ныне это крупнейший зарубежный контингент российской армии (4000 человек), и именно российские военные охраняют границы Армении с Турцией и Ираном, где стояли и в советские времена. В городе, однако, их совсем не видать, если и выходят - то в штатском. Но присутствие грозной родины в этом безмерно армянском городе всё равно ощущается в воздухе.

В следующей части погуляем по улицам Старого Александрополя.

Автор VARANDEJ