15 самых удивительных последних слов известных людей перед смертью (16 фото)

Автор фотографии якобы Лох-несского чудовища, сделанной в 1934 году, хирург Кеннет Уилсон перед смертью предположительно изрёк: «Но я же смог вас всех убедить, разве нет?»

Когда монашки в госпитале пытались склонить известную актрису немого кино, умиравшую от рака, начать молиться, она парировала «Не смейте просить Бога помочь мне», желая пройти свой путь самостоятельно. И прошла.

Гейзенберг, «отец» квантовой механики и нобелевский лауреат 1932 года, перед смертью любопытствовал: «Когда я встречусь с Богом, я задам ему два вопроса: зачем нужна релятивность и зачем нужна турбулентность? Я верю, что он сможет ответить хотя бы на первый вопрос».

Священник-иезуит, богослов, историк и грамматист, автор множества трудов о французском языке Доминик Буур даже перед смертью оставался занудой и граммар-наци: «Я вот-вот умру. Я скоро умру. Оба выражения грамматически верны».

Даже на смертном одре комик и предприниматель нашёл в себе силы осведомиться о том, как идут дела: «Как сегодня выручка в Мэдисон-сквер-гарден?»

Последние слова великого Леонардо были довольно смелыми: «Я оскорбил Бога и человечество, потому что моя работа не достигнет качества, которое она должна иметь». Неужели такое действительно мог сказать автор «Моны Лизы» и «Тайной вечери»?! Кто знает.

Чермак был мэром Чикаго с 1931 года до самой своей смерти. Он был убит в Майами, пожимая руку президенту Франклину Делано Рузвельту. Из последних сил Чермак сказал: «Хорошо, что попали в меня, а не в вас, господин президент».

Предсмертные слова гангстера германо-еврейского происхождения Голландца Шульца, орудовавшего в двадцатые годы, до сих пор пристально анализируются экспертами. Что это – несвязный поток сознания или некий шифр? Взгляните сами. Это нужно приводить полностью!

«О, мама, мама. Прекрати, прекрати! Пожалуйста, побыстрее, посильнее и жестче, жестче. Пожалуйста, жестче. Беру свои слова назад. С правописанием у тебя порядок. Какой там номер в твоей книжке, Отто? 13780? О, дерьмо! Когда он доволен, то от него не жди быстроты. Но ты ведь даже не встретил меня?

Перчатка будет впору. Я сказал. О’кей, я знаю. Кто меня застрелил? Разумеется, сам босс! Кто меня застрелил? Никто. Пожалуйста, Лулу, затем моя очередь?

Я не кричу, я достаточно спокоен. Спроси ребят из департамента юстиции. Зачем они пристрелили меня, зачем? Я не знаю. Честно. Я — честный человек. Я пошел в туалет. Я был в туалете и только достал… — пришел парень. Шел прямо на меня. Да и дал мне. Да, да, прямо в грудь. От полноты чувств.

Сын своего отца? Пожалуйста, погромче. Сколько хороших, сколько плохих? Ну, ты не прав — у меня с ним ничего общего. Он же натуральный ковбой, все семь дней в неделю. Ни бизнеса, ни дел, ни друзей, ничего, только что подберет и только то, что ему надо. Прошу тебя, пристрели меня. Патрон прямо с завода. Я хочу гармонии. Понимаешь, гармонии.

Нет ничего честнее, чем гулять по Бродвею, иду и млею! Да я готов с тобой под венец идти! Хоть в пожарники пойду. Нет, нет, нас только десять, и еще десять миллионов от тебя осталось. Поэтому, подбоченясь, выходи и выбрасывай белый флаг! Пожалуйста, поднимите меня, дайте пройти, полиция, это коммунистическая чепуха! Я не хочу, чтобы он стоял у меня на пути, зачем мне война? По тротуару опасно, на дороге — медведи, я их всех перестрелял.

Дайте мне силу, я выброшу его в окно, выдеру ему глаза! Я только крепчаю, а эти поганые крысы поют с ним в одну дуду! Мама, не плачь, не рыдай! Есть кое-что о чем нельзя говорить. Помогите подняться, друзья. Берегитесь, стрельба по целям! Такая стрельба спасла ему жизнь. Извините, я забыл, я — не защита, я — не свидетель. Почему бы ему не отойти просто в сторону и позволить мне докончить начатое?

Мама, помоги приподняться. Не бросай меня. Мы пойдем далеко и будет нам хорошо. Они же англичане, черт его знает, кто лучше — мы или они? Дайте кукле крышу, сэр! Ради бога! Ты вообще можешь играть в мальчиков и девочек, брать всех за яйца и играть с ними! Она показала мне, что мы все дети. Нет, нет, нет. Я смущен и говорю нет. Пацан никогда не стонал, не ревел, не жаловался.

Ты меня слышишь? Возьми денег в секретном месте. Они нам потребуются. Посмотри на последние бухгалтерские отчеты, куда пошли деньги, откуда пришли. То, что в книге — ерунда. Как я люблю ящики со свежими фруктами! Эй, охрана, еще раз на ногу наступи! Уши заложило? Раздави их, всех этих китайцев и гитлеров! Мама — вот самое святое, не позволяй сатане уводить тебя в сторону. За что, большой босс пристрелил меня? Дай мне встать. Если ты можешь встать, то ты сможешь разбежаться и прыгнуть прямо в озеро. Я знаю, кто такие французы, все оглядываются и оглядываются.

Память совсем плоха. Деньги приходят и уходят. Меня шатает. Ты не делаешь ему ничего плохого, ничего против него не имеешь, и получается, что все хорошо. Я умираю. Ну давай же, вытащи меня отсюда, я с ума схожу. Где она? Где она?
Нет, встать мне не дадут — одежду гладят. Ботинки сушат. Дай их мне. Я — болен, принеси воды. Открой и сломай, чтобы я мог дотронуться до тебя. Микки, помоги забраться в машину. Я не знаю, кто бы это мог сделать. Кто угодно! Сними ботинки с меня, пожалуйста, там на подошве — запонка. Папа видит все и я ему верю. Я знаю, что мне делать с моей коллекцией бумаг. Нам с тобой, шляпам, не понять чего они стоят!

Но коллекционер оценит. Бесценные бумаги. Деньги — это тоже бумага и ее место в сортире. Гляди — темный, темный лес. Я поворачиваюсь… Билли, смотри. Я так болен. Найди одного парня, по имени Джимми Валентайн, это свой человек.

Присматривай за мамой. А тебе я говорю, что бить его нельзя. Полиция, заберите меня отсюда. С судом я сам разберусь. Давай, открывай ящики с мылом. Выбирай лотерейный билет! Труба пышет дымом. Хочешь говорить, говори с мечом. Вот тебе канадский суп на алтаре. Я хочу платить. Я готов. Всю жизнь я ждал. Ты меня слышишь? Пусть меня оставят одного».

Когда безжалостного диктатора – итальянского «дуче» – казнили, он ясно и отчётливо произнёс, глядя на своих палачей: «Стреляйте мне в грудь». После его смерти его тело подвесили вверх ногами и выставили на всеобщее обозрение, чтобы доказать, что он действительно умер.

Вот какими были последние слова великого учёного, не нуждающегося в представлении, перед его кончиной: «Скучно продлевать жизнь искусственно. Свою задачу на Земле я выполнил; время уходить. Сделаю это элегантно!» Последнее ему это действительно удалось.

Перед смертью легенда Голливуда собрал вокруг себя всех дорогих и близких людей, глубокомысленно изрёк «Я бы никогда не променял виски на мартини» – и ушёл к праотцам. Кто знает, сколько ещё он не успел нам сказать.

15 июля 1974 года Кристин Чаббак вела собственное ток-шоу на канале WXLT-TV. На восьмой минуте в эфире случилась накладка — анонсированный сюжет о стрельбе в ресторане не мог быть показан по техническим причинам. Узнав об этом, Кристин Чаббак произнесла: «Поддерживая политику телекомпании Channel 40’s — доносить до вас свежие смерти и кровь в ярких красках, вы станете первыми, кто увидит попытку суицида».

Сказав это, Кристин Чаббак достала револьвер, приставила его к голове за правым ухом и нажала на спусковой крючок.

В течение нескольких лет до происшествия Чаббак страдала от депрессии, в том числе из-за своей поздней девственности.

Перед смертью известный комик и звезда фильма «Сверкающие сёдла» попросил «записать для него «Сайнфелд» (известный комедийный телесериал). Достойная комика просьба!

Команданте, глядя прямо в лицо опасности, а точнее, боливийскому солдату Марио Терану, собиравшемуся его убить, сказал: «Я знаю, что ты пришёл убить меня. Стреляй, трус, ты всего лишь убьёшь человека».

Умирая от бронхита и плеврита, человек, оставивший миру принёсшую ему много бед, но всё же великую идеологию, изрёк то, что может перечеркнуть весь список выше: «Давайте, убирайтесь! Последние слова – для дураков, которые не сказали достаточно в своей жизни!» И вот как после этого у людей ещё язык поворачивается говорить последние слова?!