Странный дедовский обычай: кто такие гвардейские недоросли (6 фото)

«Матушка была ещё мною брюхата, как уже я был записан в Семёновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя В., близкого нашего родственника. Если бы паче всякого чаяния матушка родила дочь, то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта, и дело тем бы и кончилось. Я считался в отпуску до окончания наук».

Так начинается знаменитая повесть Пушкина «Капитанская дочка» — и точно так же начиналась жизнь тысяч юных дворян XVIII столетия.

В XVIII веке, как и столетиями раньше, само собой разумеющимся было признание факта, что командиром в армии может быть только дворянин. Конечно же, храбрый и способный солдат мог выслужить чин, выйдя из самых низов, но это никак не меняло принципа, который лежал в основе отбора офицерских кадров. Офицер должен был происходить из благородного сословия — потому что, во-первых, принадлежность к нему давала определённую гарантию того, что будущий командир получит какую-то военную подготовку, и во-вторых, только дворянин имел право командовать людьми по праву рождения.

В реальности так оказывалось не всегда, но в большинстве случаев дворянские дети действительно хоть чуть-чуть готовились к офицерской профессии, выгодно отличаясь от подавляющего большинства населения умением писать и читать, а также начальным знанием арифметики и истории. Навык приказывать познавался на практике, в собственных имениях, где даже самый захудалый помещик автоматически становился начальником над крепостными крестьянами.

Наши предки не были дураками и из всех способов отбора офицерства выбрали самый простой и подходящий. Не случайно точно такая же система комплектования командных кадров была распространена по всей Европе, и в большинстве стран дворянское происхождение автоматически служило пропуском в ряды офицерского корпуса.

«Но что же военно-учебные заведения?» — спросит читатель. Ведь именно они должны были наилучшим образом обеспечивать подготовку будущих командиров!

Да, это действительно так. Преимущества военного образования перед домашним очень быстро поняли в любой европейской стране. Однако тут возникала большая проблема. Создание военных школ дело очень сложное, долгое и дорогое. И речь не только о государственных расходах на содержание военно-учебных заведений — требуются также профессиональные учителя и хорошие учебники, которые не появятся сами собой. А офицеры нужны «ещё вчера», поскольку войны идут почти непрерывно, и если выдалось мирное время, то необходимо постоянно пополнять нехватку командиров взамен уходящих в отставку.

Поэтому, появившись ещё в XVII веке во Франции и Пруссии, первые кадетские школы стали постепенно распространяться лишь в следующем столетии. Да и то никогда не давали значительного процента притока кадров в армию. Выходцы из кадетских корпусов, обладая заведомо лучшей подготовкой, пополняли ряды «учёных» родов войск — инженеров, артиллеристов, — а также становились штабными офицерами. Большинство же армейских командиров довольствовались домашним образованием и той наукой, которую постигли на практике, проходя службу.

Как ни удивительно — в большинстве случаев этого хватало. Управление войсками в эпоху линейной тактики было довольно простым делом. Стоило всего лишь знать устав и как можно более точно выполнять его требования — благо уставы тогда писались с необыкновенной подробностью, рассказывая, что и как должны делать солдаты в любой ситуации: от нахождения на постое до маршей и действий в полевом сражении.

(Рядовой, сержант и офицер Преображенского полка)

От офицера общество и монарх требовали немногого: храбрости, чтобы увлечь своих людей в атаку, и грамотности, чтобы уметь прочитать приказ или написать рапорт. А уж готовность подчиняться приказу высшего по происхождению считалась тогда прирождённым свойством простолюдинов.

Пётр I, создавая регулярную армию европейского образца, не стал изобретать велосипед и принял метод, который отлично работал и во Франции, и в Пруссии. Чтобы стать офицером, юному дворянину следовало записаться в полк, прослужить там некоторое время, изучая искусство войны, после чего получить первый чин Табели о рангах.

Первый император был человеком суровым, не жалел ни себя ни других и предполагал, что будущие командиры пройдут всю военную школу от рядовых, познав тяготы службы на собственной шкуре.

Школой будущих офицеров, по замыслу Петра, должна была стать гвардия. В 1714 году вышел грозный указ, повелевающий более не производить в офицеры дворян, не отслуживших нижними чинами в Преображенском или Семёновском полках. Указами 1721 и 1724 годов пришлось внести коррективы — в гвардии должны были служить лишь представители самых знатных фамилий и дети офицеров этих полков, а остальному «низовому» дворянству предстояло записываться в обычные армейские полки.

Поступая в гвардейский или армейский полк, дворянин должен был проходить там обучение. Сначала это важное дело отдавалось на усмотрение полковых и батальонных командиров, но в 1721 году в полках учредили постоянные школы, в которых преподавали не только счёт и письмо, но и основы баллистики и инженерных наук.

Всё XVIII столетие порядок поступления на службу оставался неизменным. Когда юный дворянин достигал возраста 16 лет, считавшегося достаточным для вступления в службу, его отец или опекун подавал в канцелярию выбранного им полка письменное прошение на имя царствующего императора (или императрицы). К прошению прикладывались сведения о происхождении, имущественном положении, полученном образовании и месте жительства. Совет штаб-офицеров полка рассматривал заявление и выносил вердикт — готовы ли они видеть будущего офицера в своём обществе. При согласии дело передавалось на утверждение командиру полка, а затем выходил соответствующий приказ.

Постепенно жёсткий петровский порядок начал смягчаться. В 1736 году по ходатайству бывшего гвардейца генерала А. Ушакова, возглавлявшего Канцелярию тайных розыскных дел, бывшим офицерам гвардии разрешили записывать детей в гвардейские полки, начиная с семи лет — с условием, что, находясь дома, они за собственный счёт будут получать необходимое для будущего офицера образование. Отдельно оговаривалось, что мера эта исключительная и принимается «другим не в образец».

При императрице Елизавете в 1744 году дворянских недорослей приказали писать в гвардию с 12 лет. До 16 лет они носили полковую форму, но не состояли в строю, занимаясь в полковых школах, а затем должны были поступать на действительную службу. Именно тогда и появилась лазейка. До достижения 16 лет можно было числиться в полку «сверх комплекта», находясь в длительном отпуске, как тогда говорили, «для обучения наукам».

Последние перемены случились во времена расцвета русского дворянства — при Екатерине II. Матушка императрица сквозь пальцы смотрела на совершенно незаконную практику записывания в рядовые гвардии или армии новорождённых младенцев, которые исправно проходили службу и к 16 годам (Петруша Гринёв, с которого начался наш рассказ, несколько засиделся в недорослях, прожив в имении отца до 17 лет) уже были достойны надеть офицерский мундир.

Впрочем, для порядка в 1762 году императрица запретила производить малолетних в офицерские чины, иначе как по высочайшему повелению. А в 1766 году вышел указ, определявший, что старшинство службы для гвардейских недорослей считается не с момента записи в полк, а с того дня, как они впервые прибудут на службу. Это сделали специально, чтобы не плодить большое число юных офицеров с изрядным стажем службы, получавших благодаря ему право на быстрое производство в чинах, что, естественно, обижало строевых офицеров.

К концу правления Екатерины II практика записи младенцев в полк стала столь распространённой, что в 1796 году в лейб-гвардии Конном полку сверх комплекта числились 1481 унтер-офицер из дворянских недорослей, в то время как в 1780 году таких «отпускников» имелось всего 302, а в 1772 году лишь 64.

При этом на протяжении всего XVIII века постоянно сокращалось количество дворян-рядовых в гвардии. Если при Петре они составляли большинство, то в 1796 году в лейб-гвардии Семёновском полку служили только 205 солдат «из благородных». Хотя для многих бедных (или богатых, но принципиальных) дворян поступить на службу нижним чином и пройти всю последовательность от унтер-офицера до офицерских регалий было совершенно обычным делом.

Судьба Суворова или Державина тому пример.

Отметим, что отец Петруши Гринёва хотя и пошёл на принцип, но всё же не заставил своего сына тянуть солдатскую лямку, а «всего лишь» отправил его в провинциальный гарнизон уже с правами офицера.

Взойдя на русский трон, император Павел I, который уже давно с неприязнью посматривал на столичных гвардейцев, забывших про военную службу, немедленно отменил петровскую традицию, уже давно изжившую себя. Он отчислил из полков всех недорослей, состоявших в отпусках. Старинный обычай благополучно канул в Лету.

МИХАИЛ ДИУНОВ

Мнение редакции Вархеда не всегда совпадает с мнением автора.