«Вишня расцветает ночью» (17 фото)

У Гитлера и премьера Тодзио (и его преемников) надежда оставалась лишь на «чудо-оружие», которое позволит переломить ход военных действий. Для Германии таковым была ракетная техника, а в Японской империи со второй половины 1930-х годов шли активные бактериологические разработки. Один из вынашиваемых японцами проектов получил название «Вишня расцветает ночью». Далее рассказ о том, как сверхсекретные подводные авианосцы должны были доставить смертельный коктейль из бубонной чумы, сибирской язвы, холеры и оспы на территорию Соединенных Штатов Америки.

До середины 1942 года боевые действия в Тихоокеанском регионе, где главным игроком оставалась Япония, складывались для нее за редкими исключениями удачно. Японские войска частично оккупировали Китай, захватили французский Индокитай, Филиппины, Малайзию, Индонезию, Гонконг, Сингапур, поставили под свой контроль Таиланд, Бирму и многочисленные островные территории. Серьезный, хотя и не сокрушительный (как рассчитывали в Токио) удар был нанесен по американскому флоту в Перл-Харборе и британскому — у Куантана. Переломом в ходе войны на этом театре боевых действий стало сражение у атолла Мидуэй, когда за три июньских дня 1942 года японцы потеряли 4 своих тяжелых авианосца и почти 250 самолетов вместе с лучшими пилотами. Окончательно боевой дух императорских флота и армии был надломлен 18 апреля 1943 года, когда американские истребители в ходе операции «Месть» в блестящем стиле сбили самолет, на борту которого находился главнокомандующий Объединенным флотом Японской империи адмирал Исороку Ямамото, архитектор нападения на Перл-Харбор.

Адмирал Ямамото

Все это время в японском Генштабе размышляли об ударах по т. н. «смежным штатам» — континентальной территории США без Аляски, Гавайев и прочих островных владений. Возможностей императорского флота и морской авиации хватило для бомбардировки Перл-Харбора, а затем для налета в июне 1942-го на военно-морскую базу Датч-Харбор на острове Уналашка, закончившегося японской оккупацией двух островов Алеутского архипелага у Аляски. Однако «смежные штаты» при этом оставались недосягаемой целью для масштабной атаки. В этих условиях в Токио решили проверить возможность одиночной акции, опыт которой, в случае успеха, можно было бы использовать для организации диверсий в тылу главного врага империи.

Взлет Yokosuka E14Y с подлодки I-25

В сентябре 1942 года к побережью американского штата Орегон подошла подводная лодка I-25 Императорского флота Японии. Это был подводный авиаразведчик, на борту которого в специальном ангаре находился небольшой гидросамолет Yokosuka E14Y. Он не был предназначен для авиаударов по вражеской территории, однако возможность нести небольшой заряд у него была. Самолет взлетел с борта подлодки 9 сентября, и вскоре пилот, прапорщик Нобуо Фудзита, сбросил две зажигательные бомбы неподалеку от городка Брукингс, штат Орегон. Целью японцев было устроить масштабный лесной пожар, который бы причинил урон американской экономике.
Как показывают современные события, лесные пожары на западе США действительно являются серьезной проблемой, но не в этом случае. Дым от одной из взорвавшихся бомб заметили наблюдатели из местной лесной службы и к следующему дню ликвидировали возгорания. Следов от второй бомбы и вовсе не нашли. Спустя три недели с I-25, все это время дежурившей у побережья Орегона, был проведен повторный вылет. Прапорщик Фудзита вновь сбросил бомбы, но опять безо всякого ущерба для американской территории. Это была вторая и последняя авиационная атака на континентальную часть США после налета на базу Датч-Харбор на Аляске.

«Огненный воздушный шар»

Несмотря на полный провал этого экспериментального налета, в Японии с упорством самураев не теряли надежд осложнить жизнь американцам. К концу 1944 года там придумали «фу-го», или «огненный воздушный шар». Это был аэростат диаметром 10 м, который поднимался на высоту 9—11 км и дальше с господствующими воздушными потоками отправлялся на территорию США.

Аппарат управлялся с помощью своеобразного автопилота. При превышении максимальной высоты альтиметр стравливал водород из оболочки. Если же шар опускался ниже 9 км, с помощью специального пиропатрона отстреливался один из мешков с песком. Вся эта очень хитрая схема была придумана для доставки ничего не подозревающему врагу бомб: одного фугаса и четырех зажигательных зарядов. Через трое суток после запуска (столько по расчетам японских специалистов требовалось в среднем, чтобы шар долетел до континентальной части Соединенных Штатов) таймер отстреливал бомбу, после чего носитель должен был бесследно сгореть. Предполагалось, что это относительно дешевое оружие, не требовавшее человеческого участия, вновь-таки устроит лесные пожары и вообще внесет сумятицу в умы американцев.

Как показала практика, эффективность «огненных воздушных шаров» была крайне невелика. Из 9 тыс. запущенных бомбовых аэростатов в США заметили лишь около трех сотен, а подтвержденный урон свелся к выводу из строя линии электропередач, питавшей Хэнфордский комплекс в штате Вашингтон (первый в мире реактор, предназначенный для промышленного производства плутония, ключевой объект в «Манхэттенском проекте»). Кроме этого, жертвой одного из шаров стала учительница воскресной школы и пятеро ее воспитанников, при выезде на пикник обнаруживших упавший аэростат в южном Орегоне и пнувших его гондолу. Как оказалось, в данном случае из-за брака бомбовая нагрузка сброшена не была.

Мятущийся японский ум тем временем продолжал размышлять над созданием «чудо-оружия». Основная идея, автором которой еще в 1942 году стал адмирал Ямамото, была в том, чтобы нанести авиаудары по американским городам, расположенным на тихоокеанском побережье страны (прежде всего в Калифорнии), и тем самым отвлечь внимание и общества, и армии, и флота США от боевых действий в Азии. С точки зрения Ямамото средством достижения такой цели должны были стать подводные авианосцы.
У японцев уже был целый класс подводных лодок, способных нести на своем борту гидросамолеты. С одной из них, I-25, прапорщик Фудзита в сентябре 1942-го и попытался поджечь орегонский лес. Однако было понятно, что эти субмарины не подходят для решения задачи переноса военных действий на континентальную территорию США. Они были вооружены всего одним самолетом, который к тому же был разведчиком, а вовсе не бомбардировщиком. Но на их основе в 1942—43 годах была разработана новая серия подводных авианосцев, получившая индекс I-400. Это было действительно новое слово в науке и технике, до которого не додумались даже знавшие толк в субмаринах немцы.

В общей сложности Императорские ВМС заказали 18 кораблей серии I-400. Из-за сложностей снабжения впоследствии заказ был сокращен до девяти штук, а в итоге было построено всего три субмарины данного типа. Это была самая большая подводная лодка своего времени (по размерам ее обошли только атомные подводные крейсера в начале 1960-х). Длина 122 м, водоизмещение 5220 т, экипаж в 145—220 человек (в зависимости от решаемой задачи), фактически неограниченная дальность плавания (40 тыс. морских миль, или 74 тыс. км), возможность автономного похода до 90 дней.

Однако главная особенность I-400 заключалась в другом. В водонепроницаемом ангаре диаметром 3,5 м рядом с рубкой находилось авиазвено: три бомбардировщика-торпедоносца Aichi M6A Seiran. Четвертый можно было перевозить в разобранном виде.

Пусть каждый из гидросамолетов мог нести всего одну торпеду или одну 800-килограммовую бомбу, все же это уже был полноценный бомбардировщик, просто очень маленький. Чтобы вместить его в габариты ангара, перевозился он со снятыми поплавками, сложенными крыльями и хвостовым оперением. Квалифицированная команда могла подготовить первый из самолетов к вылету за 7 минут. Сборка, заправка, вооружение и запуск всех трех самолетов занимали 45 мин. Это время сокращалось при отказе от монтажа поплавков, что делало возвращение невозможным и фактически превращало пилотов в камикадзе.

Взлет производился с помощью 26-метровой пневматической катапульты, расположенной на передней палубе. Авиагруппа из трех-четырех самолетов кажется небольшой для гордого звания «подводного авианосца», но следует помнить, что предполагалось создание серии в 18 подлодок, и авиавооружение такого соединения представляло бы уже настоящую угрозу для ничего не подозревающих городов США.

К концу 1944 года положение Японии стало настолько отчаянным, что в недрах командования Объединенного флота стали рождаться и вовсе фантастические проекты, которые должны были повлиять на ход войны. Для одного из них и планировалось использовать уже построенные субмарины I-400 с бомбардировщиками Aichi M6A Seiran на борту. Считается, что инициатором был вице-адмирал Дзисабуро Одзава, а автором идеи — генерал-лейтенант Сиро Исии, «хозяин» всей бактериологической программы империи.
Исии к этому моменту накопил богатейший опыт использования патогенных микроорганизмов, их спор, вирусов и бактериальных токсинов на живых людях. Он возглавлял т. н. «Отряд 731», специальное подразделение японских вооруженных сил, в структуре которого находился исследовательский центр в 20 км от китайского города Харбин, на территории, в то время оккупированной японцами. В этом комплексе ставились бесчеловечные медико-биологические эксперименты над людьми («испытания» холодом, давлением, ядовитыми газами, токсинами, заболеваниями типа чумы, холеры или сибирской язвы). Там же разрабатывалось и собственно бактериологическое оружие, которое могло применяться в ходе боевых действий.

Для проверки его эффективности проводились и полевые исследования. В 1940-м, а затем и в 1941-м бомбардировкам, в ходе которых применялись и «фарфоровые бомбы» (керамические сосуды, начиненные биологическими агентами, со взрывным устройством) генерала Исии, подверглись китайские города Нинбо и Чандэ. По утверждению властей КНР, в результате этих «испытаний» погибли сотни тысяч мирных жителей.
Первые боевые атаки с использованием возбудителей бубонной чумы планировались во время Филиппинской кампании 1942 года, но осуществить их не успели — острова были захвачены быстрее. Актуальность биологического оружия, запрещенного Женевским протоколом еще в 1925 году, росла по мере ухудшения безвыходной ситуации в Японии.

Суть операции «Вишня расцветает ночью» (название, придуманное, по некоторым данным, лично генералом Исии), или операции РХ (альтернативное название, принятое в структурах японского Генштаба: от латинских слов Pestis — Yersinia pestis 'чумная палочка' и Xenopsylla cheopis 'крысиная южная блоха', основной переносчик чумной палочки), заключалась в следующем. Предполагалось отправить к западному побережью США флотилию из новейших подводных авианосцев I-400. Каждый из них с помощью своей авиагруппы должен был распылить над крупнейшими городами континентальной части (Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сан-Диего) «коктейль», основу которого составляла чумная палочка, разбавленная сибирской язвой, холерой, оспой и некоторыми другими опасными заболеваниями. Вызванные эпидемии и массовая смертность гражданского населения должны были стать возмездием японцев за поражение в войне.
Получилось бы реализовать этот план или нет, как бы показали себя новейшие японские подлодки и какими бы стали результаты харбинских опытов генерала Исии — к счастью, так и осталось предметом размышлений любителей альтернативной истории. По одним данным, японцы сами отказались от операции еще в марте 1945 года по настоянию начальника Генштаба Ёсидзиро Умэдзу, считавшего биологическую атаку малопродуктивной. По другим — операция все же была назначена на 22 сентября 1945 года. Однако на японское «чудо-оружие» у американцев нашлось свое, еще большее «чудо-оружие»: 6 августа на Хиросиму упала бомба «Малыш», в которой были вовсе не чумные блохи. А 2 сентября Япония капитулировала.

Все три подлодки I-400 вместе со своими авиазвеньями были захвачены американцами и после тщательного изучения (о существовании гидросамолетов Aichi M6A Seiran вообще никто ранее не подозревал) затоплены в 1946 году. Генерал Сиро Исии, лично ответственный за гибель тысяч людей, подвергавшихся жестоким истязаниями, избежал наказания и умер своей смертью в 1959-м — собранная им в своем исследовательском центре информация оказалась слишком ценной для Соединенных Штатов, в 1943-м запустивших программу по разработке биологического оружия. Исии повторил судьбу Вернера фон Брауна, который также не считался с жертвами в ходе реализации ракетных проектов Третьего рейха, но в итоге стал уважаемым «отцом» космической программы США с победой в лунной гонке в качестве главного триумфа.

Ну а операция «Вишня расцветает ночью» так и осталась одной из бесчисленных страниц в истории Второй мировой войны.