Бенито Муссолини. Жизнь социалиста ушедшего в диктаторы. Часть 8. На пути к Разрушению (43 фото)

В июне Гитлер принял решение осенью напасть на Польшу. Он держал это намерение в строгом секрете и не сообщил о нем Муссолини. Он также не проинформировал его о том, что ведет тайные переговоры о пакте с Советским Союзом, так как Сталин, наконец, убедился, что британское правительство не станет входить с ним в антигерманский альянс. 11 августа Риббентроп поставил в известность Чиано о немецких планах в отношении Польши, хотя все еще не сообщал ему о переговорах с Советским Союзом.

Между Гитлером и Муссолини существовали разногласия по поводу ведения войны.

Гитлер хотел начать войну против Польши и западных держав немедленно, до того, как Британия завершит свою программу перевооружения. Летом 1939 года он откровенно заявил французскому послу в Берлине, что ему сейчас 50 лет и он предпочитает войну в 50 войне в 55 лет. Муссолини был убежден, что война стран Оси с западными демократиями неизбежна, но считал, что Италия к ней пока не готова. Он хотел отложить войну до 1942 года, самое раннее, и объявил о намерении провести в 1942 году в Риме Всемирную выставку. Он надеялся разрешить данцигский кризис 1939 года такой же конференцией, как та, что была в Мюнхене, то есть на которой Британии и Франции придется в последний момент согласиться ради сохранения мира пожертвовать Польшей, как они пожертвовали Чехословакией.

23 августа Риббентроп улетел в Москву и там подписал советско-германский пакт о ненападении.

Тайные пункты этого пакта, в которых Германия и Советский Союз договорились о разделе Польши, опубликованы не были. Муссолини поздравил Гитлера с блистательным дипломатическим маневром, которым тот обвел вокруг пальца Британию и Францию и развязал себе руки, чтобы вторгнуться в Польшу, не опасаясь войны с Советским Союзом. Однако в отличие от Гитлера Муссолини надеялся избежать войны в Европе и предложил провести конференцию четырех держав, своего рода второй Мюнхен. Но Чемберлен больше не верил, что Гитлер будет соблюдать какие-либо соглашения, о которых удастся договориться на конференции.
1 сентября немецкие войска вторглись в Польшу.

Британия и Франция немедленно выставили Германии ультиматум, утверждая, что объявят войну, если в течение 48 часов немецкие войска не вернутся за немецкую границу. Гитлер отвечать не стал. На следующий день Муссолини предложил Чемберлену срочно начать переговоры с Гитлером. Однако Чемберлен утверждал, что никакие переговоры невозможны, пока немецкая армия не уйдет из Польши. 3 сентября Британия и Франция объявили войну Германии. Муссолини удивил международные дипломатические круги тем, что не бросился воевать на стороне Германии, а заявил, что Италия принимает политику «невмешательства». Она не остается «нейтральной» в войне, которую ведет ее германский союзник, но в данный момент участвовать в военных действиях не будет.

Хотя Муссолини поздравил Гитлера с заключенным с СССР пактом, многие итальянские фашисты были смущены тем, что их нацистские союзники якшаются с большевиками. Немецкие армии быстро заняли Западную Польшу, а 17 сентября Красная Армия заняла Восточную Польшу. Под ударами этого двойного вторжения польское сопротивление рухнуло, и через несколько дней немецкие и советские офицеры встретились и отсалютовали друг другу на демаркационной линии, определенной секретными пунктами советско-германского пакта. Это еще больше увеличило оппозицию пакту и политике Гитлера в кругах итальянских фашистов.

В итальянской прессе появилась серия статей с нападками на большевизм, рассказывавших об ужасах жизни в Советском Союзе. Фашистские журналисты в Италии много лет занимались антисоветской пропагандой, но теперь она приобрела новую остроту и значение. Хотя в этих статьях не было ссылок на Германию, но немецкие нацисты были очень ими недовольны, так как воспринимали их как замаскированную критику советско-германского пакта. Немецкий посол в Риме поднял этот вопрос перед Чиано. Извинений за эти статьи Муссолини и Чиано не принесли, но печатание их прекратилось.

К началу октября Польша была завоевана, и Гитлер в своей речи в рейхстаге предложил Британии и Франции заключить мир. Муссолини очень надеялся, что Чемберлен и Даладье будут вынуждены принять мирные предложения Гитлера, так как английская и французская армии не смогут атаковать немцев на Западном фронте, не неся тяжелых потерь. Он винил в развязывании войны Британию и Францию. Он говорил, что в сентябре 1939 года при его посредничестве еще можно было достичь мирного решения по Данцигу, если бы Британия и Франция не выставили неразумного, унизительного и неприемлемого условия, чтобы немецкая армия ушла из Польши за немецкую границу еще до начала переговоров. Разумеется, Чемберлен и Даладье не стали упрямиться и решили продолжать войну, когда уже ничего нельзя было сделать для спасения Польши. Так что война на Западе неизбежно зашла в тупик.

Фариначчи и Прециози, бывшие закоренелыми антисемитами, бурно поддерживали Германию и гневно клеймили Британию и Францию, обвиняя при этом евреев в том, что ответственность за войну лежит на них. На совещании Высшего фашистского совета 7 декабря 1939 года Фариначчи предложил, чтобы Италия немедленно вступила в войну на стороне Германии. Однако Муссолини не поддержал его, заявив, что для вмешательства время еще не пришло. 5 февраля 1940 года Фариначчи написал Муссолини, что в руководстве фашистской партии имеются «почетные евреи», препятствующие Италии сражаться на стороне ее германского союзника. Этими «почетными евреями» были Бальбо, Де Боно, Де Векки и Федерзони. Муссолини дал указание прессе восхвалять немцев, но не нападать на англичан и французов.
В течение семи месяцев, с сентября 1939 до апреля 1940 года, длился период, который британские комментаторы называли «странной войной». Германия и державы-союзницы не вступали в серьезные столкновения ни на суше, ни в воздухе. Война велась только на море. Немцы потопили английский линкор в заливе Скапа-Флоу на севере Шотландии, а британцы уничтожили немецкий линкор у берегов Южной Америки. Британский флот блокировал Германию, не допуская вывоза и ввоза грузов по морю. Британия вела активную пропаганду против немецкого нацизма по радио, а также в печати нейтральных стран, но в отношении фашистской Италии заняла совсем иную позицию. Британская пресса не хотела раздражать Муссолини и надеялась побудить его остаться нейтральным, постоянными похвалами противопоставляя его Гитлеру.

30 ноября 1939 года Советский Союз вторгся в Финляндию, после того как финское правительство отказалось отдать ему территорию, которая, по мнению Сталина, находилась слишком близко от Ленинграда и создавала угрозу для его безопасности. Общественное мнение Италии глубоко сочувствовало финнам и способствовало усилению фашистской критики в адрес германского союзника за пакт с Советским Союзом. Муссолини разорвал с Советским Союзом дипломатические отношения и направил на помощь финнам 40 самолетов. Он жалел, что не может больше ничего сделать для этой отважной маленькой страны, чье сопротивление Красной Армии вызвало в фашистской Италии бурное восхищение.
3 января 1940 года Муссолини написал Гитлеру длинное письмо относительно советско-германского пакта. Он писал, что, имея сорокалетний политический опыт, хорошо понимает необходимость тактических маневров, но это должно сопровождаться твердой приверженностью основным принципам в качестве долговременной цели. Он поздравлял Гитлера с заключением пакта со Сталиным, который оградит Германию от нападения Советского Союза во время войны с Польшей и западными демократиями. Он сам в 1924 году признал Советский Союз. Но им нельзя никогда забывать, что основной их целью является уничтожение большевизма, против которого они вместе с Гитлером сражались в Испании. Он почти готов призвать Гитлера напасть на Советский Союз, потому что огромные пространства России включают более двадцати одного миллиона квадратных километров плодородной земли, на которой немцы смогут разместить излишки своего населения.
Прошло два месяца, прежде чем Муссолини получил ответ. 6 марта Гитлер прислал длинное письмо, в котором писал, что в вопросе об отношениях с Россией он должен учитывать общеевропейскую ситуацию, а также тот факт, что Сталин преобразует большевизм в русский национализм. Еврейское и международное влияние в большевизме уменьшается. Как только Литвинов покинул свой пост в министерстве иностранных дел, русские начали дружеские заигрывания с Германией. Россия, видимо, превращается в государство с националистической идеологией. Гитлер считал, что не исключена возможность, что Россия и Германия будут рука об руку работать вместе ради мира. Несколько дней спустя в Рим приехал Риббентроп, и Муссолини повторил ему свои опасения по поводу советско-германского пакта, которые он ранее изложил в письме к Гитлеру.

Он сказал, что его заинтересовало то место письма, где Гитлер говорит об изменении природы большевизма, и спрашивал мнение Риббентропа: подтверждают ли его впечатления от двух поездок в Москву, что Сталин отбросил планы мировой революции? «Неужели вы на самом деле в это верите?» — спросил Муссолини. Риббентроп отвечал, что верит, так как Лазарь Каганович остался единственным евреем в Политбюро Коммунистической партии в Советском Союзе и что после устранения Литвинова из министерства иностранных дел еврейское влияние в советском правительстве сошло на нет. Риббентропа удивило, насколько приятно проходило его общение с советскими вождями во время банкета в Кремле.
18 марта Муссолини встретился с Гитлером на границе, около Бреннера. Муссолини объяснил, что всегда собирался ввести Италию в войну на стороне Германии в подходящий момент и не объявил войну лишь потому, что знал: немецкая армия сокрушит поляков и без итальянской помощи, а сейчас он принесет Германии больше пользы как «не участвующий в войне». Гитлер принял эти объяснения и сказал, что не сомневался, что Муссолини в подходящую минуту объявил бы войну.

Вернувшись в Рим, Муссолини 31 марта написал докладную записку королю, в которой рассматривал политику, которой следует придерживаться Италии в отношении войны. Было сделано только 8 копий этого в высшей степени секретного документа: для короля, маршала Бадольо, маршала Грациани, Чиано, министра по делам Итальянской Африки, командующих морскими и военно-воздушными силами, и один экземпляр остался у самого дуче. После констатации, что во время войны трудно предсказать ход событий, Муссолини писал, что, как уже понял Самнер Уэллс, нет никакой возможности договориться о мире, поскольку Британия и Франция настаивают на восстановлении независимости Польши, Чехословакии и Австрии, а Гитлер никогда на это не согласится. Италия никогда не станет по-настоящему свободной, оставаясь пленницей Средиземноморья. Чтобы выйти на волю, она должна разделаться с британскими твердынями — Гибралтаром и Суэцем. Этого Италия не сможет добиться, продолжая выдерживать нейтралитет в войне. Если она останется нейтральной, то в послевоенном мире с ней никто не будет считаться, как со Швейцарией. Для Италии немыслимо выступить в войне против Германии, следовательно, единственная возможность для нее — присоединиться к Германии. Однако Италия не может выдержать длительную войну, поэтому она должна включиться в нее в нужный момент, не слишком рано и не слишком поздно. Объявив войну, Италия должна стать на защиту своих рубежей с Францией и нападать только в том случае, если французская армия рухнет под ударами немцев, что представляется маловероятным. Италия может также занять оборонительную позицию в Ливии как против Франции в Тунисе, так и против Британии в Египте. Если возникнет подходящая ситуация, Италия может перейти в наступление на Балканах или против Югославии, или против Греции, и, безусловно, она должна занять агрессивную позицию в Эфиопии против Британии в Сомали и Франции в Джибути и на море.

В этом меморандуме от 31 марта Муссолини ничего не говорит о дате вступления Италии в войну. Однако в начале апреля 1940 года Гитлер оккупировал Данию и Норвегию, предотвратив британский план минирования норвежских вод с целью помешать норвежско-германской торговле. Муссолини письмом поздравил Гитлера с нанесением превентивного удара. Успехи немцев в Норвегии убедили Муссолини, что Гитлер выиграет войну скорее, чем он полагал, поэтому он решил, что настала пора Италии объявить о своем вступлении в схватку прежде, чем она закончится.

1 мая Гитлер начал наступление на Западном фронте через Бельгию и Голландию. Наступление, которое и Муссолини, и его генералы считали самоубийственным. В течение трех недель немецкие армии покори ли Голландию и Бельгию, и заставили британцев эвакуировать свои войска из Дюнкерка.

В день немецкого наступления на Запад Черчилль сменил на посту премьер-министра Чемберлена и стал во главе коалиционного правительства консерваторов, лейбористов и либералов. 15 мая на заседании кабинета министров лорд Галифакс, остававшийся министром иностранных дел, предложил, чтобы Черчилль лично обратился с просьбой к Муссолини оставаться от войны в стороне. Черчилль согласился и на следующий же день написал такое письмо. Он напомнил Муссолини об их дружеской встрече в Риме несколько лет назад и уверил его, что очень ценит ставшую традиционной англо-итальянскую дружбу. Несомненно, Британия и Италия могут «нанести друг другу тяжелый урон, жестоко покалечить друг друга и омрачить Средиземноморье нашей борьбой», но он надеется, что Муссолини не даст сигнала к войне, «который никогда не подадим мы».

Успехи немцев во Франции, которых Муссолини не ожидал, убедили его, что надо поспешить с вступлением в войну до того, как она закончится победой Германии. 26 мая он сообщил своим генералам, что 5 июня объявит войну Франции и Британии. Они убедили его дать им еще несколько дней на необходимые приготовления.
Вечером 10 июня Муссолини обратился к толпе с балкона Палаццо Венеция.

Была организована трансляция его обращения к народу во все города Италии.

Он сообщил мужчинам и женщинам Италии, Албании и Империи, что «объявление войны…» Тут он вынужден был прерваться, так как толпа выкрикивала приветствия и скандировала: «Дуче! Дуче! Война! Война!»

Это продолжалось около двух минут, затем он поднял руку, приказывая всем замолчать, и продолжал свою речь: «…было передано послам Великобритании и Франции», двух государств, которые побудили 52 нации ввести санкции против Италии и которые отвергли предложения фюрера о мире от б октября. «Народ Италии, к оружию! Покажите вашу волю, ваше мужество и вашу доблесть!»

На другой день после объявления войны король назначил Муссолини главнокомандующим всех итальянских вооруженных сил. Муссолини немедленно приказал Бадольо начать наступление на Францию. Однако британские воздушные силы быстрее перешли к делу и на второй день войны уже бомбили Турин, убив 14 и ранив 30 гражданских лиц. 26 июня Муссолини направил Гитлеру письмо, в котором попросил его, когда настанет пора бомбить Лондон, разрешить итальянским эскадрильям участвовать в рейдах отмщения за английскую бомбежку Турина. Итальянские самолеты сразу же совершили серию массированных налетов на британскую морскую базу на Мальте и гражданское население острова. В этих воздушных рейдах отличился Бруно Муссолини.

В течение недели со дня объявления войны итальянская армия вторглась во Францию и захватила Ментону и несколько других городов на Французской Ривьере, а немецкие армии вошли в Париж. Восьмидесятичетырехлетний маршал Петен, герой Первой мировой войны, стал главой государства. Он перенес столицу в Виши и подписал перемирие с Германией и Италией.

18 июня Муссолини отправился в Мюнхен на встречу с Гитлером, чтобы заявить права на свою долю добычи от победы над Францией. Он просил Гитлера заставить Францию передать Италии Ниццу, Корсику, Тунис и Джибути. Чиано предложил Риббентропу, чтобы Италии отдали также Алжир и Марокко. Но Гитлер держался уклончиво и ответил Муссолини, что еще не решил, какие условия мира предложит французам.
В Ливии итальянцы сразу начали небольшие военные операции против британских войск, находившихся в Египте.

Сам Бальбо участвовал в воздушных налетах, командуя эскадрильей. Они летали над пустыней, высматривали британские танки и нападали на них. 28 июня Бальбо вылетел со своей эскадрильей с аэродрома в Тобруке на поиск англичан. Пока он был занят разведкой, несколько британских самолетов прошли на бреющем полете над летным полем, сбросили на него бомбы и улетели. Когда Бальбо и его эскадрилья вернулись, зенитчики противовоздушной обороны приняли их самолеты за британские, заходящие на вторую атаку. Они открыли огонь. Самолет Бальбо был сбит. Бальбо погиб. Он был убит «дружеским огнем» своих собственных солдат. В Королевском воздушном флоте Британии ценили Бальбо как достойного отважного противника. Несколько британских самолетов пролетели над итальянским аэродромом и сбросили похоронный венок с надписью, в которой отдавали ему должное. Муссолини приказал итальянской прессе об этом не сообщать: он хотел, чтобы итальянцы ненавидели англичан, а не уважали их за этот рыцарский поступок.

Некоторые члены иерархии считали, что Муссолини не выказал никаких признаков скорби, узнав о смерти Бальбо, и что его официальные соболезнования также отличались холодностью. Несомненно, он гораздо больше огорчился два месяца спустя, когда у Кларетты Петаччи случился перитонит, и пришлось делать срочную операцию. Перитонит был вызван выкидышем — эта причина указана в истории болезни. И хотя, возможно, самопроизвольный аборт стал его причиной, но это все же маловероятно. Чаще бывает, что перитонит следует за искусственным прерыванием беременности. Муссолини запретил в Италии аборты в угоду церкви, а также потому, что, подобно Сталину, беспокоился о падении рождаемости. Ему нужны были солдаты, которые будут воевать через 20 лет. Однако из всякого правила есть исключение. Окружение Муссолини, которое заслуженно или незаслуженно называли ЧК, несомненно, готово было нарушить закон во благо Италии и фашизма. А возможное рождение у Дуче внебрачного ребенка могло вызвать целый скандал.

Кларетту оперировали 27 августа у нее дома на вилле в Камиллуччиа, одном из районов Рима. Неотложные государственные и военные дела не помешали Муссолини поехать на виллу и ждать окончания операции. Все, казалось, прошло хорошо. Но 1 сентября состояние Кларетты ухудшилось. Муссолини сообщили, что жизнь ее в большой опасности. Операции по поводу перитонита в 40 % случаев заканчивались смертельным исходом. Однако кризис миновал, и Кларетта полностью выздоровела. Самопроизвольным или насильственным был этот аборт, но слухи поползли. Так что, когда на следующий год невестка Кларетты родила майору Марчелло Петаччи сына, сплетни утверждали, что этот ребенок, Фердинандо Петаччи, является незаконным сыном Кларетты и Муссолини. Однако Рашель ничего не знала ни об этих слухах, ни об аборте Кларетты, ни о визите Муссолини на виллу в Камиллуччиа.
Риббентроп проинформировал Муссолини, что, по данным немецкой разведки, греческое правительство дало согласие предоставить британскому флоту морские и воздушные базы в Греции, для того чтобы помочь их операциям против Италии в Средиземном море. Муссолини решил предупредить это вторжением в Грецию и приказал армии начать операцию 28 октября, в годовщину марша на Рим.

28 октября итальянские воздушные силы совершили налет на Салоники, а итальянские войска в Албании вторглись в Грецию. Сначала итальянцы начали теснить греков, но им очень мешала плохая погода. Затем греки контратаковали их и вторглись в Албанию.

Шесть тысяч албанцев, служивших в итальянской армии, взбунтовались, отказались воевать и стали в больших количествах дезертировать. Спустя три недели после начала кампании, 22 ноября, Муссолини отправил письмо Гитлеру с сообщением, что первоначальные успехи итальянцев сменились вынужденным отступлением.

В сентябре 1940 года Грациани из Ливии вторгся в Египет и повел наступление на британцев. Однако в декабре британцы перешли в контратаку и, оттеснив итальянцев, оккупировали Ливию. Они продвигались очень быстро и захватили Сиди-Баррани, Бардию, Тобрук и Бенгази. Только в Восточной Африке дела у итальянцев шли хорошо. Их армия, состоящая из 300 000 итальянцев и туземных войск Эфиопии, расквартированная в Эфиопии и Итальянском Сомали, вошла на юге в Британское Сомали и Кению, а на севере — в Судан. В ночь с 11 на 12 ноября англичане разбомбили морскую базу в Таранто, на «каблуке» Италии. Это был тяжкий удар по моральному духу итальянцев.
В начале марта Муссолини отправился в Албанию ободрить свои войска, но итальянцы продолжали отступать. В Англии весело смеялись над неприятностями итальянцев и распевали популярную песенку:
Дуче нынче удивлен: ему греки не сдаются.
Так он этим потрясен — макароны не жуются.
Эдда Чиано поступила в итальянский Красный Крест и отплыла в Албанию, чтобы ухаживать за ранеными. Теперь пришла пора англичанам бомбить по Красному Кресту. Они среди ночи атаковали госпитальное судно, на котором Эдда направлялась в Албанию, и потопили его. Эдда и другие сестры выбрались на плот. Ее спасли и доставили на берег, после того как она пробыла в воде около пяти часов. Муссолини навестил ее в Валоне, к тому времени она уже полностью оправилась от потрясения без физических или психологических последствий.

Гитлер направил в поддержку итальянским войскам в Ливии немецкие части под командованием генерала Эрвина Роммеля. Немцы с итальянцами оттеснили англичан за египетскую границу, вновь заняли Бенгази и обошли Тобрук — еще продолжавший держаться островок британского сопротивления в пределах границ стран Оси. На Балканах решение правительства Югославии подписать пакт с Гитлером вызвало в Белграде народное восстание. Гитлер ответил опустошительным воздушным налетом на Белград и оккупацией Югославии. Итальянские войска участвовали в этом вторжении.

Хорватские фашисты, усташи, возглавляемые Павеличем, приветствовали немцев как освободителей. Хотя Павелич провел несколько лет беженцем в Италии, Муссолини тогда постарался с ним не видеться. Теперь он встретил его в Риме как почетного гостя и поставил в Загребе диктатором.

Хорваты за это обязались отдать Италии Далмацию и посадить на престол Хорватии двоюродного брата короля Виктора Эммануила, с Павеличем в качестве регента и «поглавника» (вождя). Итальянские части заняли также Черногорию, где был провозглашен королем еще один кузен Виктора Эммануила. Но ни король Хорватии, ни король Черногории так никогда и не побывали в своих королевствах.

Теперь немецкие войска включились в войну на Балканах. Они пришли на помощь итальянцам, воюющим с греками в Албании. Вопреки мнению своих генералов, Черчилль из политических соображений принял решение отозвать части из Северной Африки, чтобы помочь грекам. Однако они не смогли помешать немецкому захвату Греции. Немцы передали Афины итальянцам. В мае немцы одержали еще одну победу: их парашютисты отобрали у англичан Крит, хотя силы британцев были неизмеримо большими.

В Хорватии усташи Павелича продолжали арестовывать, интернировать и убивать сербов и евреев в концентрационном лагере Ясеноваце и в хорватских деревнях. Муссолини после вступления Италии в войну усилил преследования итальянских евреев, приказав считать их всех «враждебными чужестранцами», потому что международное еврейство всегда было антифашистским. У евреев конфисковали радиоприемники, их банковские счета были заморожены, их подвергали разного рода преследованиям. Многие из них были арестованы и интернированы в лагеря или направлены на принудительные работы. Однако в Хорватии евреи смотрели на итальянскую армию как на спасительницу, защитницу от усташей. Многие евреи бежали в итальянскую зону оккупации и итальянскую Далмацию. Итальянские власти спасали их от смерти и в некоторых случаях отсылали через Адриатику в Италию.

В январе 1941 года Британия начала наступление против итальянцев в Восточной Африке — одновременно в Кении и Судане, а также в Эфиопии с севера и юга. Они призвали группы эфиопского сопротивления восстать против итальянского господства.
Император Хайле Селасоие прибыл из изгнания в штаб-квартиру британских войск в Хартуме и к началу января вновь ступил на родную землю.

Итальянцы отчаянно сопротивлялись, особенно на перевале Керен. Британская армия с ее индийскими частями понесла тяжелые потери. Но все-таки к началу апреля они заняли всю Эфиопию. Итальянские войска сдались, и Хайле Селассие вновь воцарился в Аддис-Абебе как император. 9 мая Черчилль писал ему: «Ваше Величество явился первым из законных монархов, свергнутых со своего трона и изгнанных из страны фашистско-нацистскими преступниками, и вы первый триумфально вернулись обратно».

В 1941 году Черчилль заговорил совсем другим языком, чем в 1927, 1935 и в мае 1940 года.
Условия капитуляции, предложенные итальянцам в Амба Алаги включали почетный пункт: право промаршировать к месту сдачи с личным оружием под командованием собственных офицеров. Это был достойный конец кампании, то, что военный обозреватель Фуллер называется "воплощением рыцарства".

После встречи с Гитлером на Бреннере Муссолини 10 июня 1941 года выступил с обращением к Палате по поводу первой годовщины со дня вступления Италии в войну. Палата депутатов больше не избиралась, а назначалась Муссолини. Это была «Палата Фаший и Корпораций». Ему пришлось рассказать о серии неудач, но он говорил очень уверенным тоном, объявив, что они одержали победу над Грецией, стоившую им всего 13 502 человек убитыми. Они согласились с решением немецких союзников, чтобы Афины и большая часть Греции находились под итальянской оккупацией. Британские успехи в Эфиопии были расценены всего лишь как один из эпизодов личной вражды между Италией и Англией, не имеющий сколько-нибудь существенного влияния на общий ход войны. Кроме того, как бы долго война ни длилась, Британия выиграть ее не сумеет, так как у нее нет ни союзников, ни плацдарма в Европе. И никакие Соединенные Штаты ей в этом не помогут.

Он приветствовал воссоздание хорватского государства, возглавляемого Павеличем, много лет прожившим в Италии. Он отдал дань заслугам Франко, а также объяснил, что понимает, почему Испания сейчас не может вступить в войну, и сказал, что Италии нужна от нее лишь моральная поддержка в борьбе с плутократией, иудаизмом и масонством. Заклеймив «тоталитарный» режим «Делано Рузвельта» в Соединенных Штатах, Муссолини заявил, что нынешняя война — это борьба между кровью и еврейским золотом. Страны Оси — это революционное выражение новой Европы, и они непременно победят. «Так решил Господь справедливый, живущий в душах молодых наций: мы победим!»