Крепкий орешек. Советский арсенал против немецкого «Тигра» (9 фото)

Трофей с башенным номером 121.

В книге «Воспоминания солдата» он комментирует потерю «Тигров» под Ленинградом:
«В сентябре 1942 года «Тигр» вступил в бой. Еще по опыту Первой мировой войны было известно, что при создании новых образцов вооружения следует запастись терпением и дождаться их массового производства, а затем применить их сразу в больших количествах. Зная об этом, Гитлер тем не менее хотел как можно быстрее увидеть в деле свой главный козырь. Однако перед новыми танками была поставлена абсолютно второстепенная задача: локальная атака в труднопроходимой местности в заболоченных лесах под Петербургом. Тяжелые танки могли двигаться только в колонну по одному по узким просекам, попадая под огонь противотанковых пушек, расставленных вдоль них. В результате – потери, которые можно было бы избежать, преждевременное рассекречивание новой техники и, как следствие, невозможность в будущем застать противника врасплох».

Под Ленинградом тогда орудовал 502-й тяжелый танковый батальон. К концу января 1943 года он безвозвратно потерял шесть танков «Тигр». В этом списке был танк под башенным номером 100, который экипаж оставил красноармейцам полностью в исправном состоянии. Случилось это 18 января под Рабочим поселком №5 Ленинградской области. Танковый экипаж не знал, что населенный пункт уже занят советскими войсками и вел себя в его окрестностях как дома. А когда гусеничный гигант сполз с дороги, танкисты спокойно выбрались наружу, пытаясь оценить обстановку. Тут же были обстреляны и спешно ретировались, оставив «Тигр» в качестве трофея. Командованию беглый экипаж объяснил, что у танка вышел из строя мотор. Советские танкисты вытащили тяжеловеса из снежного плена, завели и отогнали на железнодорожную станцию Поляна. Очевидцы утверждают, что немцы с Синявинских высот непрерывно и безуспешно обстреливали потерянную машину. «Тигр» советские инженеры исследовали в Кубинке и после этого с 22 июня 1943 года экспонировали на выставке трофеев в Москве в ЦПКиО имени Горького. Машина после вернулась в Кубинку, а в 1947 году пошла на металлолом, благо из 56-тонного танка его вышло немало.
Но танк под номером 100 не был единственным танком, попавшим в советский плен. В районе того же упоминаемого Рабочего поселка №5 немцы бросили еще один "Тигр" с башенным номером 121, который действительно был неисправен. Этой машине было уготована судьба быть расстрелянной на Научно-испытательном бронетанковом полигоне ГБТУ Красной армии. Танк после экзекуции отправили на летнюю выставку трофейной техники в Москве, а потом утилизировали. Историк Юрий Пашолок утверждает, что удалось с поля боя эвакуировать еще и третий танк. Он был в плачевном состоянии и использовался в качестве донора запасных частей и образцов брони для изучения в ЦНИИ-48.

"Тигр" с башенным номером 100, попавший в руки Красной армии в полностью исправном состоянии и с подробными инструкциями.

По итогам изучения на Полигоне первого танка №100 и других трофеев в «Вестнике танковой промышленности» были сделаны весьма интересные выводы. Немецких танкостроителей, в частности, обвинили в плагиате. Механизм управления «Тигра» стащили у французского «Сомуа», а смотровые призмы – у американцев. Среди минусов выделили также неуравновешенность башни с вынесенной вперед пушкой и тяжелой маской, что серьезно затрудняло ручной поворот башни при крене в 5 градусов. «Тигр» попал в плен еще в расцвете технологического могущества Третьего рейха, о чем говорит состав хромомолибденовой брони: углерод – 0,46%, кремний – 0,2-0,3%, фосфор – 0,02-0,03%, никель – 0,1–0,15%, марганец – 0,66–0,8%, сера – 0,014-0,025%, хром – 2,4–2,5% и молибден – 0,45–0,50%. Твердость по Бринелю 241-302 – броня средней твердости. Особо положительными моментами в «Тигре» было все, что связано с вооружением. Советские инженеры выделили унитарный боеприпас, увеличивающий скорострельность, электроспуск наводчика, улучшающий меткость и бинокулярный прицел, который вообще на тот момент был лучшим в мире.

Схема обзорности из "Тигра".

Отдельно оценили обзорность из танка. Вне поля зрения у «Тигра» были: 6 метров у водителя, 9 метров через зеркальный смотровой прибор, 11 метров через щели в башне и 16 метров через 6 щелей в командирской башенке. По мнению испытателей, конструкция смотровых приборов у «Тигра» обеспечивала безопасность наблюдателю и удовлетворительный обзор. Удачным был, по мнению инженеров Кубинки, и двигатель «Тигра» «Майбах HL210». В сравнении с предшественником HL-120, на новом моторе удалось серьезно поднять литровую мощность. Для этого увеличили степень сжатия до 7,5, что создало проблемы с работой на 74-м бензине. В свою очередь, для снижения возросшей нагрузки на клапаны от детонации применили внутреннее охлаждение деталей натрием. Далее в моторе повысили коэффициент наполнения камеры сгорания, для чего увеличили диаметр головки впускного клапана до 0,6 от диаметра цилиндра, а самой головке клапана придали хорошо обтекаемую форму тюльпана. Каждые три цилиндра мотора имели по два сдвоенных карбюратора, что также имеет большое значение в увеличении мощности. Рекордной для класса двигателя оказалась скорость движения поршня – более 16 м/сек.

Трансмиссия «Тигра» произвела на советских инженеров неизгладимое впечатление. Коробка переключения передач «Адлер» имела 8 передач для переднего и хода и 4 для движения назад. Автоматический гидравлический сервопривод серьезно упрощал вождение гиганта. Фактически заменить механика-водителя мог любой член экипажа, настолько просто было управлять «Тигром». Для переключения передач достаточно было перевести рычажок, не выжимая при этом педали главного фрикциона. Сервопривод автоматически, без участия водителя, выключал главный фрикцион и ранее включенную передачу, производил синхронизацию угловых скоростей включаемых зубчатых муфт, включал новую передачу, а затем плавно вводил в дело главный фрикцион. При этом в случае выхода гидравлической аппаратуры переключение шестерен и выключение главного фрикциона можно производить механическим путем. Лимузин, да и только! Данном узлу советские инженеры дают громкое имя самого лучшего привода наряду с самой КПП. В то же время на этот механизм смотрели скорее как на диковинку и не вполне понимали, зачем такую сложную технику устанавливать в танк. Пожалуй, внимания заслужила только струйная система смазки, обеспечивающая подачу масла в место зацепления шестерен при сухом картере.
Механизм поворота «Тигра» (тот самый, который немцы заимствовали у французского «Сомуа») относится к типу планетарных. Не вдаваясь в сложности устройства, остановимся на выводах, к которым пришли отечественные инженеры.
Механизм поворота, в сравнении с бортовыми фрикционами, снижает нагрузку на двигатель и потери мощности в фрикционных элементах механизма поворота, благодаря чем танк обладает хорошей поворачиваемостью. Танк может поворачивать с любым радиусом, в том числе и с лежащим внутри его колеи. Недостатком было наличие двух степеней свободы в трансмиссии, что при прямолинейном движении снижало проходимость машины на препятствиях и в тяжелых дорожных условиях. Проще говоря, «Тигр» самостоятельно менял направление движения, если под гусеницами был разнородный грунт. Этот недостаток был устранен на «Королевском тигре» — он шел строго прямо, хоть и недалеко. В итоге советские танкостроители отметили изящество конструкции механизма поворота танка, усомнились в его целесообразности и решили оставить в качестве памятника тевтонской инженерной школы.

Перейдем к ходовой части «Тигра». Несмотря на сложность и массивность шахматного расположения катков, в «Вестнике танковой промышленности» указывается, что иного выхода у немцев не было. При массе танка в 56 тонн только такая схема позволяла установить машину на наружную резиновую амортизацию. Во всех других схемах резиновая ошиновка не выдерживала бы гигантских нагрузок.
Для машины №121 была, как уже говорилось выше, уготована другая участь. С танка сняли все оборудование и разместили на Полигоне в Кубинке в качестве мишени. Пожалуй, испытания броневой защиты танка на тот момент для Красной армии были гораздо важнее нюансов конструкции. По итогам полигонных стрельб в мае 1943 года вышел отчет, в котором очень подробно описываются слабые и сильные стороны нового немецкого танка. Военные настолько серьёзно отнеслись к «тигровой» угрозе, что даже привлекли для испытаний два самолета, ЛаГГ-3 и Ил-2, которые работали по танку 37-мм пушкой. Крылатые машины расстреливали крышу «Тигра», пикируя под углом 35-40° с расстояния более 500 метров. В номенклатуре средств поражения были гранаты, мины (противогусеничная ТМД-Б и опытная прыгающая мина завода №627), пять противотанковых ружей, три противотанковые пушки, четыре танковые пушки, два зенитных орудия и четыре крупнокалиберные полевые пушки. Забегая вперед, стоит упомянуть, что три из четырех полевых пушек калибров 107 мм, 122 мм и 152 мм не попали в цель. 152-мм пушка-гаубица МЛ-20 тщетно ударила по цели десять раз, 122-мм гаубица М-30 пятнадцать раз, а 107-мм дивизионная пушка М-60 выпустила мимо «Тигра» семь снарядов, после чего у нее сбилась установка сошника. В арсенале присутствовали как отечественные, так и лендлизовские артиллерийские орудия. Приступили к артиллерийским стрельбам по «Тигру» 25 апреля и закончили спустя шесть дней.

Результаты работы американской пушки М3. Калибр 75 мм.

Начали с 45-мм пушки танка Т-70. Орудие пробило подкалиберным снарядом бортовую броню толщиной 62 мм с 350 метров. Но эту уязвимую точку надо было еще отыскать на немецкой туше: обычно снаряды попадали в 82-мм толщу брони (верхний лист борта), оставляя только вмятины. И только с 200 метров, то есть в упор, Т-70 смог поразить толстую часть борта «Тигра». Противотанковая 45-мм пушка образца 1942 года также смогла поразить танк только в борт и только подкалиберным снарядом (начальная скорость 1070 м/сек). Нижний лист борта пробивался с 500 метров, верхний – с 350 метров. Более серьезным калибром, 57 мм (ЗИС-2), пытались пробить уже лобовые листы. Это оказалось тщетным, но вот борта корпуса и башни пушка пробивала с 800-1000 метров. А один раз снаряд удачно угодил в командирскую башенку, пробил насквозь и сорвал с погона. Английской 57-мм пушкой по какой-то причине в лоб «Тигру» не били, но борт снаряды уверенно поражали с 1000 метров. Советские испытатели отдельно отметили качественный сплав, из которого англичане изготавливали бронебойные снаряды. Также высоко были оценены бронебойно-трассирующие снаряды M-61 с донным взрывателем из боекомплекта американского танка М4А2.

76-мм танковой Ф-34 не справились с броней "Тигра".

Эти 75-мм снаряды не разрушались, даже когда пробивали насквозь борт немецкого танка. Только вот пробивали они его с удаления всего в 400-650 метров. Настоящим провалом с далеко идущими последствиями стали стрельбы из 76-мм пушки Ф-34: из 10 выстрелов ни одного зачетного поражения. Не справились ни штатные бронебойные снаряды, ни опытные кумулятивные боеприпасы. При этом сталь снарядов никуда не годилась, при ударе о «Тигр» боеприпас просто рассыпался. А немецкая броня только выпучивалась (не откалывалась) на тыльной стороне листа. 76-мм зенитная пушка К-3 смогла пробить только 82-мм борт башни танка с 0,5 километра. Хорошие новости пришли вместе с зенитной пушкой 52-К калибра 85 мм. Это орудие уверенно пробивало танк в борт с 1000 метров, в лоб с 500 метров. Если гаубица М-30 своим 122-мм снарядом не попала в «Тигр», то аналогичная пушка А-19 двадцатипятикилограммовым снарядом не просто пробивала немецкую машину, но и проламывала куски брони. Тогда и зародилась идея установки чудо-орудия на тяжелый советский танк.
Теперь о легкой артиллерии. Граната КБ-30, которую в «Тигра» метали из-за Т-34, ни разу из трех повторов не пробила броню. Однако если гранату вплотную прислоняли к бортовой броне, то она вполне прожигала «Тигр», оставляя 20—25-мм отверстия. Условия, надо сказать, очень специфические и далеки от реальности. Поэтому использовать ручную гранату можно было только против крыши танка, где толщина брони не превышала 28 мм.

Впереди у данного экземпляра выставка в Москве и переплавка на нужды фронта.

В следующем опыте немецкий танк буксировался отечественным КВ-1 с целью исследования характера поражения миной ТМД-Б. Все прошло хорошо: гусеницу порвали заодно с зубчатым венцом правого ведущего колеса. Далее была ружейная прыгающая мина завода №627, которая укладывалась под днищем «Тигра» и подрывалась. 28-мм броня успешно поражалась с образованием внушительной пробоины 27х35 мм. Вполне ожидаемыми были провалы противотанковых ружей калибров от 14,5 мм до 20 мм. Но вот ружье системы Блюма 43П бронебойной пулей с начальной скоростью в 1500 м/сек пробивало нижний бортовой лист танка со 100 метров. Надо только было в боевых условиях сподобиться поразить «Тигра» подобным оружием. Наконец, авиация. Для летающей техники немецкий тяжеловес не был сложной целью: 37-мм пушка с дистанции в полкилометра успешно пробивала тонкую крышу танка.
Оказавшись для отечественных танков и артиллерии крепким орешком, «Тигр» (одним из немногих) стал инициатором масштабных изменений в советском танкостроении, которые в итоге и стали частью Великой Победы.