1M
6 лет назад · 11 фото · 4759 просмотров · 12 комментариев
Секс, наркотики и кабаре: ночная жизнь Веймарской Германии (11 фото)
О каждой нации существуют стереотипы. Например, о немцах говорят, что они любят «орднунг», дисциплину и чистоту. Этот образ «современного немца» никак не вяжется с декадансной культурой веймарской республики — открытой ко всему новому, сексуально раскрепощенной и яркой.
Веймарская республика
Так принято называть Германию в период с 1919 года, когда была принята новая демократическая конституция, по 1933 годы с приходом к власти Гитлера.
С поражением в Первой мировой войне милитаризма наступил «золотой век» творческой Германии. Он так и назывался — «золотые двадцатые». Расцвет науки, кинематографа, музыки, живописи и спорта.Люди в короткий период между двумя войнами — одной прошедшей и второй, которая еще только предстояла, — вдохнули, наконец, воздух свободы. Творческой и сексуальной, приправленной распутством и кокаином.
С поражением в Первой мировой войне милитаризма наступил «золотой век» творческой Германии. Он так и назывался — «золотые двадцатые». Расцвет науки, кинематографа, музыки, живописи и спорта.Люди в короткий период между двумя войнами — одной прошедшей и второй, которая еще только предстояла, — вдохнули, наконец, воздух свободы. Творческой и сексуальной, приправленной распутством и кокаином.
Веймарская республика была местом абсолютной сексуальной раскрепощенности, не было ничего, что считалось бы «слишком» или «чересчур». И центром культурной жизни Германии стал, разумеется, Берлин. В 1920 году он вырос почти в 13 раз.
За дверью кабаре
Кабаре стали центрами ночной жизни Берлина. Внутри бурлила дикая смесь алкоголя, наркотиков, секса и танцев. Ведь до 20-х годов любые увеселительные заведения в Германии были под строгим надзором, многие из них уходили в подполье.
Кабаре представляли из себя нечто среднее между баром, рестораном и ночным клубом. Гости сидели за столиками и наслаждались откровенными выступлениями танцовщиц и танцоров, а также сатирическими выступлениями комиков, которые жестко шутили о политике.
Австрийский писатель Стефан Цвейг так описывал одно из берлинских кабаре:
«Берлин превратился в Вавилон. Немцы ударились в извращения со всей своей страстью и любовью к системе. Накрашенные мальчики с подчеркнутыми талиями разгуливали по Курфюрстендамм… Даже древние римляне не устраивали таких оргий, какие происходили на балах трансвеститов, где сотни мужчин в женских одеждах и женщин в мужских танцуют прямо под доброжелательными взглядами полицейских. Наступило полное свержение ценностей. <…> Юные дамы хвастаются своей извращенностью, а если девушку в 16 лет заподозрят в том, что она еще девственница, над ней будут смеяться».
«Берлин превратился в Вавилон. Немцы ударились в извращения со всей своей страстью и любовью к системе. Накрашенные мальчики с подчеркнутыми талиями разгуливали по Курфюрстендамм… Даже древние римляне не устраивали таких оргий, какие происходили на балах трансвеститов, где сотни мужчин в женских одеждах и женщин в мужских танцуют прямо под доброжелательными взглядами полицейских. Наступило полное свержение ценностей. <…> Юные дамы хвастаются своей извращенностью, а если девушку в 16 лет заподозрят в том, что она еще девственница, над ней будут смеяться».
Пол, какой пол?
Каждый из сотни баров Берлина имел свою специализацию: для гетеросексуальных мужчин, для геев, для лесбиянок, для трансвеститов или пансексуалов. Как, по слухам, говорил танцор в одном из берлинском баре «Эльдорадо»: «Я могу быть того пола, какого вы пожелаете, мадам».
Гендерная изменчивость была нормой в Веймарской республике. Переодевания и трансвестизм, андрогины и размытие гендерных границ были в порядке вещей. В берлинских кабаре мода стала одним из инструментов, с помощью которых мужчины и женщины демонстрировали свое отношение к полу и сексуальной ориентации.
Появились субкультуры геев и лесбиянок. Писательница Кати Саттон в своей книге «Мужеподобная женщина в Веймарской Германии» писала:
«С появлением женской гомосексуальной субкультуры мужская одежда стала своего рода противостоянием основным трендам и мейнстриму».
Так мужчины и женщины охотно изучали свою сексуальность и менялись ролями.
«С появлением женской гомосексуальной субкультуры мужская одежда стала своего рода противостоянием основным трендам и мейнстриму».
Так мужчины и женщины охотно изучали свою сексуальность и менялись ролями.
Проституция и гусь
В зависимости от размера кошелька куртизанка в мехах и бриллиантах могла приехать к клиенту на лимузине, или он мог снять женщину или мальчика прямо на улице. После войны в проститутки шли, в первую очередь, женщины без иной возможности дохода. Во вторую — молодежь обоих полов. По Европе расползалась зараза венерических заболеваний: сифилиса и гонореи. Сутенеры готовы были осуществить практическую любую фантазию клиента, если тот был готов платить.
Итальянский журналист Луиджи Барзини писал:
«Я видел сутенеров, которые предлагают все: маленьких мальчиков, маленьких девочек, крепких мужчин, сладострастных женщин, животных. Тут поговаривают о гусе, чью шею можно отрезать в экстатическом порыве, и ты получишь все в одном: содомию, зоофилию, гомосексуальность, некрофилию и садизм. Еще и перекусить, если кто-то сможет съесть этого гуся после».
«Я видел сутенеров, которые предлагают все: маленьких мальчиков, маленьких девочек, крепких мужчин, сладострастных женщин, животных. Тут поговаривают о гусе, чью шею можно отрезать в экстатическом порыве, и ты получишь все в одном: содомию, зоофилию, гомосексуальность, некрофилию и садизм. Еще и перекусить, если кто-то сможет съесть этого гуся после».
У Алексея Толстого есть рассказ про немецкий кабак тех времен. Меня тогда добил фрагмент из него, а сейчас вспомнился не дословно.
- На сцене кабаре выплясывала девица, вертя всем чем можно, а в животе у нее бултыхалась вареная картошка... ППЦ
Согласно Булгакову нечто похожее было в 1919-м в Киеве, когда туда от большевиков рванула богема Москвы и Питера
а можно пожалуйста примеры? просто хотеться почитать.
Белая гвардия
И вот, в зиму 1918 года, Город жил странною, неестественной жизнью, которая, очень возможно, уже не повторится в двадцатом столетии. За каменными стенами все квартиры были переполнены. Свои давнишние исконные жители жались и продолжали сжиматься дальше, волею-неволею впуская новых пришельцев, устремлявшихся на Город. И те как раз и приезжали по этому стреловидному мосту оттуда, где загадочные сизые дымки.
Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь на Город.
Всю весну, начиная с избрания гетмана, он наполнялся и наполнялся пришельцами. В квартирах спали на диванах и стульях. Обедали огромными обществами за столами в богатых квартирах. Открылись бесчисленные съестные лавки-паштетные, торговавшие до глубокой ночи, кафе, где подавали кофе и где можно было купить женщину, новые театры миниатюр, на подмостках которых кривлялись и смешили народ все наиболее известные актеры, слетевшиеся из двух столиц, открылся знаменитый театр "Лиловый негр" и величественный, до белого утра гремящий тарелками, клуб "Прах" (поэты - режиссеры - артисты - художники) на Николаевской улице. Тотчас же вышли новые газеты, и лучшие перья в России начали писать в них фельетоны и в этих фельетонах поносить большевиков. Извозчики целыми днями таскали седоков из ресторана в ресторан, и по ночам в кабаре играла струнная музыка, и в табачном дыму светились неземной красотой лица белых, истощенных, закокаиненных проституток.
Город разбухал, ширился, лез, как опара из горшка. До самого рассвета шелестели игорные клубы, и в них играли личности петербургские и личности городские, играли важные и гордые немецкие лейтенанты и майоры, которых русские боялись и уважали. Играли арапы из клубов Москвы и украинско-русские, уже висящие на волоске помещики. В кафе "Максим" соловьем свистал на скрипке обаятельный сдобный румын, и глаза у него были чудесные, печальные, томные, с синеватым белком, а волосы - бархатные. Лампы, увитые цыганскими шалями, бросали два света - вниз белый электрический, а вбок и вверх - оранжевый. Звездою голубого пыльного шелку разливался потолок, в голубых ложах сверкали крупные бриллианты и лоснились рыжеватые сибирские меха. И пахло жженым кофе, потом, спиртом и французскими духами. Все лето восемнадцатого года по Николаевской шаркали дутые лихачи, в наваченных кафтанах, и в ряд до света конусами горели машины. В окнах магазинов мохнатились цветочные леса, бревнами золотистого жиру висели балыки, орлами и печатями томно сверкали бутылки прекрасного шампанского вина "Абрау".
И все лето, и все лето напирали и напирали новые. Появились хрящевато-белые с серенькой бритой щетинкой на лицах, с сияющими лаком штиблетами и наглыми глазами тенора-солисты, члены Государственной думы в пенсне, б... со звонкими фамилиями, биллиардные игроки... водили девок в магазины покупать краску для губ и дамские штаны из батиста с чудовищным разрезом. Покупали девкам лак.
Гнали письма в единственную отдушину, через смутную Польшу (ни один черт не знал, кстати говоря, что в ней творится и что это за такая новая страна - Польша), в Германию, великую страну честных тевтонов, запрашивая визы, переводя деньги, чуя, что, может быть, придется ехать дальше и дальше, туда, куда ни в коем случае не достигнет страшный бой и грохот большевистских боевых полков. Мечтали о Франции, о Париже, тосковали при мысли, что попасть туда очень трудно, почти невозможно. Еще больше тосковали во время тех страшных и не совсем ясных мыслей, что вдруг приходили в бессонные ночи на чужих диванах.
Первый комментарий написал по памяти, второй - копипаста)) так что не судите строго, год, 18-й и 19-й, - перепутал:-)
спасибо большое
(С) Расцвет науки, кинематографа, музыки, живописи и спорта...(/С)
И инфляция 25% в день.Не в год, не в месяц, а в день!
Толпы "мешочников", едущих в сельскую местность, чтобы купить хоть какие-нибудь продукты (кто не в курсе, почитайте у того же Ремарка). Ну и да, кабаре, кокс, гомосятина.
пришел к власти художник в 1933,и все исправил
Простой народ в это время голодал. Обобранная Версальскими контрибуциями Германия была нищей. И развлечения золотой верхушки иначе как пиром во время чумы не назвать.
А на первом фото точно женщины?
скажу так-Германия ни чем не отлечается от России.такие-же труженники и пашут-гуляет как и везде золотая молодёж и баяре захотевшие повечерить-но в Германии-они скромнее.без обид.