Как снимали «Тот самый Мюнхгаузен» (15 фото)

История этого фильма начинается с театральной постановки – пьесу «Самый правдивый», для создания которой использовались сюжеты произведений немецкого писателя Рудольфа Эриха Распе о приключениях легендарного барона Мюнхгаузена, Григорий Горин написал по просьбе актёра Владимира Зельдина, которому очень хотелось сыграть роль барона Мюнхгаузена. Спектакль шёл в Театре Советской армии и пользовался у зрителей невероятным успехом. Марк Захаров посмотрел этот спектакль и решил перенести его на большой экран.

Вот как сам режиссер рассказывает о том, как у него родился замысел сделать телевизионную версию пьесы: «Тот самый Мюнхгаузен» начался для меня с замечательной пьесы Григория Горина, когда я увидел премьерный спектакль по ней в Театре Советской Армии. Мюнхгаузен – мудрый и умелый шут, который вселяет в людей радостную веру в то, что чудеса могут становиться реальностью. Но встречает непонимание большинства. А люди, которые не вписываются в большинство, лично меня всегда интересовали».

В образе Великого Обманщика Марк Захаров видел только Олега Янковского, сыгравшего главного персонажа в его предыдущем фильме «Обыкновенное чудо».

Однако и у членов худсовета были сомнения относительно правильности выбора режиссера. Захарову говорили, что Янковский не подходит по возрасту и годится барону в сыновья. Сценарист Григорий Горин тоже сомневался по поводу Янковского, писал в воспоминаниях: «Он до этого играл прямых, жестких, волевых людей – волжские характеры, выдающие его происхождение. Я не верил в его барона. Началась работа, он влезал в характер, на наших глазах менялся. Врастал в роль, и явился Мюнхгаузен – умный, ироничный, тонкий. Какая была бы ошибка, возьми мы другого актера!»

Тем не менее, Захарову удалось отстоять кандидатуру Янковского. «В приглашении на роль барона Мюнхгаузена Олега Янковского был элемент риска, — вспоминал режиссер. — Он все-таки сложился как актер совсем не комедийного толка. Но к чести Олега, в его актерской палитре нашлись и комедийные краски, которые в фильме, особенно в первой его части, нашли достойное воплощение».

А вот выбрать актрису, которая сыграет Марту, оказалось делом непростым. Среди претенденток на роль возлюбленной барона были Ирина Мазуркевич и Галина Золотарева, но Захаров склонялся к тому, чтобы снимать в картине Татьяну Догилеву. Сделать выбор в пользу Елены Кореневой, которая, в конце концов, и была приглашена на съемки, помогло то, что Коренева, в отличие от Догилевой, а также более чем от половины исполнителей ролей в картине, не являлась актрисой руководимого Захаровым «Ленкома». «Если всех забрать на съемки, кто же в театре будет играть?» – заметил Марк Анатольевич.

В роль Феофила «вживался» актер Театра сатиры Юрий Васильев, но утвердили Леонида Ярмольника.

На роль Рамкопфа пробовался актер из МХАТа Колесников, но большинство на худсовете проголосовали за Александра Абдулова. Говорили, что хоть в нем и нет иронии, но есть юность, обаяние, у него – симпатии зрителей.

Зато Леонида Броневого утвердили без проб.

В начальной сцене разговора Мюнхгаузена с охотниками вместе с Олегом Янковским и Юрием Катиным-Ярцевым снимались немецкие актеры, которых потом озвучили русские. Если приглядеться, можно заметить, что их артикуляция не совпадает с текстом.

Оленя с вишневым деревом на голове, который выходит из леса в подтверждение слов Мюнхгаузена, изобразить оказалось непросто. «Когда мы пришли в зоопарк снимать зверя, оказалось, что олени в то время как раз сбрасывали рога, поэтому крепить дерево было не к чему, – рассказывает оператор комбинированных съемок Всеволод Якубович. – Пробовали снимать чучело, но у него были пустые глаза. Тогда прибегли к комбинированной съемке. На зообазе студии «Центрнаучфильм» нашли марала, которого можно было выдать за оленя, задекорировали решетку вольера под лес, положили дерн. Выпустили марала, а он вместо того, чтобы пройти перед камерой, начал кататься по земле. Тогда мы решили попробовать приманить марала лакомством. Сработало. Он прошел за ним по нужному маршруту. Затем мы взяли на биостанции МГУ ствол вишни и прикрепили к нему искусственные цветы. Наш знакомый балетмейстер из Театра оперетты, внимательно изучив проход марала, повторил его движения с деревом на голове. После чего дерево вырезали и совместили с оленем».

Комбинированная съемка использована и в сцене проезда Марты и баронессы Якобины в карете. «Снимали этот эпизод в павильоне «Мосфильма», и в окно кареты нужно было поместить городской немецкий пейзаж, – рассказывает Всеволод Якубович. – Оказалось, что кадры, снятые в Германии, не подходят: камера была поставлена на высокий штатив, и окна кареты оказались на уровне второго этажа. Пришлось сильно увеличить изображение и использовать только нижнюю часть кадра».

«В фильме есть сцена: слуга Мюнхгаузена смотрит в подзорную трубу и, когда видит подлетающих уток, дает барону знак, – рассказывает оператор комбинированных съемок Всеволод Якубович. – Тот стреляет в дымоход, и из камина выпадает жареная утка. По задумке слуга должен был увидеть в трубе уток, летящих на него. Когда мы стали искать в фильмотеках такой пролет, нашли множество кадров, где утки улетают от камеры, а чтобы они летели в другую сторону – ни одного. Пришлось устроить киноохоту на уток и гонять их в сторону камеры. А еще в съемках фильма участвовал медведь – по сюжету он выходил из леса во время герцогской охоты. Чтобы зверь шел в нужном направлении, его приманивали баночкой с килькой – когда по ней стучали, медведь шел на знакомый звук».

В съемках принимал участие немецкий каскадер, этакий германский мачо. В перерыве к нему подошел лихой Абдулов и предложил помериться силами: узнать, у кого сильнее пальцы. Скрестили они указательные пальцы и начали друг на друга напирать. «Вдруг слышу хруст, смотрю, палец Абдулова как-то неестественно вывернут, – рассказывает Долинский. – Я ему говорю: «Кажется, он тебе его сломал». «Не кажется, а точно», – отвечает Абдулов. Как потом ругался Захаров! Александру наложили незаметный гипс, с ним он продолжил съемки. Но на этом его приключения не закончились. Прямо на съемках Абдулов еще и палец на ноге умудрился сломать».

Об этом рассказал уже Марк Захаров: «Не сломал, вывихнул. Абдулов – очень азартный человек и уговаривал меня разрешить ему прыгнуть с четырехметрового забора без дублера. Второй режиссер – человек более опытный – сказал, что нужно сделать специальную яму, смягчающую удар о землю, еще что-то. Я отнесся к этому легкомысленно. В результате Александр Гаврилович сиганул и повредил себе ногу. Я очень сожалел, что уступил ему. Был еще один эпизод, сопряженный с риском для Янковского, когда его герой лезет по веревочной лестнице. Я сам сначала попробовал, ступеньки из-под ног уходят, страшно. Но Янковский без дублера и страховки поднялся на приличную высоту».

«Тот самый Мюнхгаузен» менее остальных лент Захарова пострадал от цензуры — к примеру, при сдаче на худсовете «Обыкновенного чуда» каждую фразу приходилось отстаивать с боем. Из «Мюнхгаузена» же была вырезана одна-единственная малозначительная сцена: «Режиссер Марк Захаров поставил передо мной задачу написать слова к песне о Мюнхгаузене, которую должна будет петь героиня Любови Полищук, – рассказывает поэт Юрий Энтин. – Записала ее Жанна Рождественская. Когда фильм выходил на экран, я сел у телевизора в надежде услышать свою песню, смотрю первую серию, вторую – песни нет, хотя в титрах указана моя фамилия. Потом выяснилось, что песню запретили из-за Полищук, которая в то время по каким-то причинам была в опале на телевидении. Я смирился, не стал включать «Того самого Мюнхгаузена» в свою фильмографию, но через несколько лет песню вернули в фильм».

Сам режиссер считает, что обязан таким везением тому, что сдавался фильм в преддверии Нового года, и у принимавших картину чиновников от кино было уже предпраздничное настроение, вследствие чего они не так придирчиво отнеслись к его новому творению. С первого же показа по телевидению фильм стал пользоваться большой популярностью, и сейчас, по прошествии уже более тридцати лет со дня премьеры, он, приобретя статус культовой картины, остается любимым огромным количеством зрителей.