«Слишком оптимистичный фильм». Как снимали «Я шагаю по Москве» (6 фото)

Им открывали главную киноплощадку СССР, московский кинотеатр «Россия», в 1997 году превратившийся в «Пушкинский», а недавно вновь получивший прежнее имя «Россия». «Слишком оптимистичный фильм», — критиковали тогда картину. Но именно за этот оптимизм её так любят до сих пор.

В этом фильме Георгия Данелии есть такой эпизод. Начинающий молодой писатель по имени Володя, приехавший из Сибири в столицу, на вопрос, о чём его первая повесть, отвечает: «О хороших людях». Вот и фильм этот — о хороших людях и замечательной Москве 60-х годов. Чёрно-белый, с удивительным лёгким дыханием, мастерски снятый великим оператором Вадимом Юсовым («Не горюй», «Солярис», «Они сражались за родину» и пр.) — от рассветной панорамы в начале («вид сверху») до ночных финальных кадров. И в дождь, и в зной пронизанный солнцем, молодостью авторов и актёров, светлым юмором и оптимизмом.
А между прочим, в итоге киноначальники упрекали фильм именно в этом: «слишком лучезарно», «уж очень оптимистично», «а где идея, мораль, смысл?».
А действительно — где? По сути, шагают весь фильм (а идёт он всего-то час и двадцать минут) по городу сначала двое, потом трое, потом (плюс — девушка) четверо очень юных, красивых и весёлых людей. Переговариваются, перешучиваются, дурачатся, обижаются, ссорятся. Влюбляются, прощаются. Один даже женится по ходу. Попадают в разные уголки города — Чистые пруды, Ленинский проспект, Парк Горького и набережная Москвы-реки. Не кино, а путеводитель. Встречают разных людей, попадают в разнообразные ситуации: то собака одному штанину порвёт, то маститый «писатель», оказавшийся полотёром, жизни вдруг учит. Вот эта сцена, когда Володя (Алексей Локтев) приходит домой к известному литератору с мимолётным, но таким настоящим другом Колей (Никита Михалков), а встречает их полотёр в отсутствие хозяина, и оказалась в итоге несущей тот самый смысл.

Правда, пришлось её срочно додумать, досочинять: ну не мог же писатель из сценария Геннадия Шпаликова высокомерно поучать сибирского паренька! Так появился полотёр! «Умный очень», — скажет о нём ироничный Коля. «Да я и сам его боюсь», — отшутится «классик». В этом крошечном эпизоде в писательской квартире дебютировал как блестящий актёр режиссёр Владимир Басов — тот самый «очень умный» полотёр, самонадеянно-нагловато рассуждающий об искусстве и «правде жизни».

Сцену «досочинили» на ходу, актёра искать было некогда — и попросил Данелия коллегу Басова. Тот и сыграл — феерически! В общем, смысл к фильму более-менее приладили. А кстати, он стал символом эпохи «оттепели», одним из последних киношедевров 60-х: тогда один за другим вышли «Июльский дождь» и «Друг мой Колька!» — даже названия перекликаются, «Мне 20 лет» («Застава Ильича», покорёженная цензурой), «Добро пожаловать…», «Баллада о солдате», «Летят журавли»… До сих пор сделавшие «Я шагаю по Москве» мэтры вспоминают о нём и о том времени с ностальгической нежностью. «Счастливым свободным полётом» считает тот свой дебют в кино Никита Михалков. Главной своей ролью, своей «визиткой» и путёвкой в киножизнь — Евгений Стеблов. Ушёл из жизни потрясающий композитор Андрей Петров — его песня из фильма стала лучшим гимном городу. Трагически, страшно погиб лучезарно-одарённый, обаятельнейший и всеми любимый хулиган Геннадий Шпаликов. В автокатастрофе погиб несколько лет назад Алексей Локтев. А мальчишки с белокурой девушкой в компании всё шагают и шагают по Москве, и вместе с ними уже несколько поколений зрителей.

Но шагать по Москве могли бы и другие актёры — претенденты на роли. Так, Володю мог сыграть Виталий Соломин или Геннадий Бортников, Алёну, продавщицу отдела грампластинок из ГУМа — Наталья Селезнёва. Да и в роли «всеобщего друга» метростроевца Кольки Данелия видел паренька «с рабочей косточкой, что называется, простого», а младшего брата уже известного режиссёра Андрона Кончаловского Никиту помнил «гадким утёнком», тощим подростком. Подросшего и возмужавшего красавца Никиту рекомендовал Данелии Шпаликов — и тот его, пришедшего на пробы, не узнал! Дебютант был тогда студентом-первокурсником с актёрского и, наверно, единственный раз сыграл безответно влюблённого, а не покорителя женских сердец: Алёна (Галина Польских) в фильме выбрала не его, а Володю.
А Евгений Стеблов, чей герой, юный Ромео, Саша (Александр Индустриевич, как строго величают его, призывника и жениха одновременно, в военкомате) вообще попал в фильм по случаю — пришёл на «Мосфильм» с сокурсником по Щукинскому училищу, Виктором Зозулиным. Хотя само понятие «случай» здесь, извините за тавтологию, неслучайно — студенты-актёры имели обыкновение как бы случайно заглядывать, слоняясь по коридорам «Мосфильма», в какую-нибудь дверь с табличкой «Съёмочная группа фильма»… А вдруг обратят внимание? Пригласят войти и, того гляди, и попробоваться хоть на какую-нибудь роль? Так удачно «случайно» заглянул и Стеблов по наводке товарища: иди в «Я шагаю по Москве», там молодых ребят ищут! Уже был утверждён другой артист на роль Саши, который то женится, то не женится; то идёт в армию — то отсрочку просит. Но тут Данелия увидел «заглянувшего» Стеблова… В итоге единственное, что портило начинающему актёру нервы во время съёмок, — это то, что приходилось раз в 2–3 дня заново брить голову «призывнику», а в сценах «с волосами» носить в жару парик. В районной парикмахерской, где он стал вдруг регулярно стричься «под ноль», на Стеблова смотрели с подозрением: тогда моды на бритоголовых ещё не было.

Снимали фильм быстро, в прекрасное летнее время, и атмосфера на съёмках была озорная и дружеская. В пронзительной немой сцене под ливнем, когда босая девушка идёт по лужам, а паренёк на велосипеде крутит следом и держит над ней зонтик, сняли аж трёх барышень, в три захода. Актриса — не доснялась, вдруг взяла и не пришла. Студентку снимали взамен её. А ноги босые — и вовсе принадлежат журналистке, пришедшей брать интервью у режиссёра: нужны были женские ноги — и они пришли! Их и сняли.
Кстати, после тех «освежающих» долгих съёмок ливня, ночью, замёрзшего Данелию отогрел Никита Михалков: проезжая мимо своего дома, дебютант поднялся в квартиру и вынес мэтру стакан водки, чем поверг в ужас отца, Сергея Владимировича, увидевшего, как среди ночи юный сын у буфета наливает этот самый стакан. А ведь был у Никиты и режиссёра и конфликт: «науськанный» братом Андроном (специально, конечно) тот потребовал вдруг поднять ему ставку с 8 рублей до 25 за съёмочный день. Данелия среагировал мгновенно, предложив… тут же заменить «зазвездившегося» актёра. Никита раскаялся, чуть не заплакав.

Но самая главная история связана с созданием лейтмотива фильма — песни, ставшей популярнейшей и легендарной. Данелия ждал от Шпаликова стихов — музыка уже была сочинена Петровым. А тот, как ему было свойственно, пропал и явился на съёмки лишь в день аванса, а, стало быть, и застолья. Данелия с Юсовым на крыше здания с рестораном «София» напротив памятника Маяковскому ждали заката — для вечерней съёмки. И режиссёр в мегафон поторапливал (мягко говоря) явившегося вдруг поэта и сценариста: пиши текст, а то аванса не получишь! Шпаликов сочинял сколь гениально, столь и быстро, и строфу за строфой орал снизу в ответ Данелии. Так родилось «А я иду, шагаю по Москве…» А петь её, между прочим, должен был Стеблов — в начале фильма — и спел, под гитару. Но тот кадр остался «за кадром». А первым исполнителем знаменитой теперь песни стал Михалков — в финале.

Ахматова писала про «сор», из которого «растут стихи». Когда Шпаликов предлагал Данелии (а он был уже мастер, снял две успешные картины) замысел «Я шагаю…», он рассказал лишь одну сцену. Ту самую, с промокшей босой девушкой под дождём. «Ну, хорошо, а дальше?» — заинтересовался Данелия. «А дальше — я ещё не знаю», — честно признался Геннадий. И они сделали с замечательными соавторами и актёрами фильм, который и спустя полвека знают все — фактически из ничего, просто из хорошего настроения, молодости, озорства.