Прочность Дворца Съездов испытывали солдатами и танцами (3 фото)

Как позже вспоминал инженер-конструктор, заслуженный строитель РСФСР Александр Кондратьев, непосредственно принимавший участие в реализации этого грандиозного проекта, идея построить в Москве новый большой зал для съездов КПСС и крупных общественных собраний принадлежала Никите Сергеевичу Хрущеву. Появилась она у него где-то в начале 1959 года. До этого все подобные мероприятия проходили либо в зале заседаний Верховного Совета СССР в Большом Кремлевском дворце, либо в Колонном зале Дома Союзов, бывшем Дворянском собрании. При жизни Сталина в особо торжественных случаях - в Большом театре. Видимо, такое решение Хрущев принял под впечатлением своих многочисленных зарубежных поездок. Надо признать, что все московские залы для общественных собраний действительно полностью не соответствовали современным требованиям ни по вместимости, ни по техническому оснащению. Так что решение Хрущева было вполне обоснованным.

По данным, опубликованным на сайте «Архнадзора», первоначальный вариант кремлевской новостройки был относительно «щадящим»: под снос попадали лишь служебные корпуса XIX века, так как здание с залом заседаний на 4 тыс. мест встраивалось между Теремным дворцом и Старой Оружейной палатой (так называемый Третий корпус). Но потом, как рассказывал Александр Кондратьев, планы изменились:

«Нам приказали отправиться в Китай. Дело в том, что в 1959 году к 10-летию китайской революции в Пекине построили здание Всекитайского Собрания народных представителей - зал на 10 тысяч мест. На празднование годовщины в Китай приезжала советская делегация во главе с Хрущёвым. Хрущёва здание заинтересовало, и перед отъездом в Москву он сказал Мао Цзэдуну: «Мы собираемся в Кремле построить похожее сооружение, и я хотел бы послать своих специалистов. Копировать не будут, но пусть познакомятся, посмотрят, что у вас интересного».

Как следствие, было отдано распоряжение срочно увеличить строящийся Кремлевский дворец съездов в 1,5 раза и добавить к нему максимально вместительный объем банкетного зала (аналогичный зал больше всего понравился Никите Сергеевичу в Пекине).

Это решение определило участь Старой Оружейной палаты (Третьего корпуса), построенного в 1806 году известным архитектором Еготовым. За время своего существования здание перестраивалось и к моменту сноса выглядело довольно невзрачно, но в принципе это была видная классическая постройка, к тому же, замыкавшая треугольник Сенатской площади (две другие ее стороны — Арсенал и Сенат, построенные в 18 веке). Чуть позже было принято решение о сносе северного крыла Патриаршего дворца, которое посчитали малоценной поздней пристройкой. На его сносе, по словам Александра Кондратьева, настоял сам Хрущев, так как оно, по его мнению, портило вид на фасад Дворца Съездов. Уже при реставрационных работах 2003 года были найдены доказательства того, что на самом деле оно включало в себя первоначальный объем дворца конца XV века. Огромный урон был нанесен и археологии Кремля. Наспех были раскопаны лишь около 200 кв. метров огромной стройплощадки, накрывшей территорию детинца времени Юрия Долгорукого.

Маршировали и танцевали, когда «дворец» принимали
К августу всё было готово к сдаче объекта Государственной комиссии. Оставалась ещё наладка, но шла она уже потом. Таким образом, от начала проектирования до готовности здания прошло примерно 16 месяцев. Стройку курировал заместитель Председателя Совета министров СССР, Председатель Госплана Алексей Косыгин, а сам Никита Хрущёв за всем внимательно наблюдал.

О том, как проходили испытания на прочность, приведу рассказ из воспоминаний инженера-конструктора Александра Кондратьева:

«Чтобы ни у кого не возникало сомнений в надёжности сооружения, мы предложили в присутствии комиссии провести испытания с помощью солдат, как в своё время делали на спортивном комплексе в Лужниках. Стали прикидывать, сколько людей нам понадобится. Получилось так: если испытывать все конструкции сразу и одновременно, то есть загрузить крышу, (…) банкетный зал, зрительный зал, балконы, лестницы и множество других помещений, нам необходимо около 30 тысяч человек. Опять стали считать. Оказывается, такую массу людей невозможно достаточно быстро пропустить через Кутафью башню, через Троицкие ворота и в само здание, не говоря уже о том, что придётся на длительное время перекрыть весь центр Москвы. Пришлось ограничиться всего 15-ю тысячами».
Испытания проходили следующим образом. На крышу отправили примерно 1,5-2 тысячи солдат. В банкетном зале разместили около 8 тысяч. Остальных - внутри зрительного зала и на балконах, которых там огромное количество. Прошли также все лестницы, сцену и остальные помещения. Испытания продолжались весь день, с раннего утра до поздней ночи. Все конструкции вели себя достаточно надёжно, но и тут не обошлось, по словам Александра Кондратьева, без курьезов и инцидентов:

«Когда в банкетном зале размещали солдат, я попросил командира одну группу переместить, перейти куда-то там справа налево. Случилась та же история, что и в Лужниках за несколько лет до этого. Признаюсь, моя вина: я забыл, как передвигаются группы военнослужащих. Командир поступил, конечно, очень просто. Скомандовал: «Смирно! Направо! Шагом марш!», - и ребята пошли. Тут обнаружилось, что стеклянные витражи в окнах банкетного зала начали отходить вправо - влево. Пол зала стал прогибаться и работать как поршень. Дело в том, что пол там сделан плавающим, на специальных пружинах, чтобы ударный звук не передавался вниз в зрительный зал. Когда же такая масса народа на него нажала, то весь он подался вниз, потом поднялся и так работал некоторое время. В закрытом помещении от колебаний пола воздух стал давить на витражи, и они заходили. Те члены комиссии, которые связаны с техникой, понимали, что здесь такой момент существует, и это нормальное явление, но большинство засомневалось. Мне говорят: «Ненадёжный пол, он же у вас качается». Мы стали объяснять, но никто не слушал: «Нет, что-то тут не так». В итоге комиссия всё-таки согласилась, что все произошло из-за строевого шага, но, тем не менее, настояла на дополнительных испытаниях. Мне сказали: «Мало ли что в будущем кто скомандует.... А что будет при танцах?». И решили провести отдельные испытания на «танцестойкость». Через два дня пригласили труппу балета Большого театра - 300 человек и 600 пар комсомольцев, всего 1,5 тысячи человек. Устроили большой танцевальный вечер. Нас интересовало, как будет вести себя конструкция при различных танцах. Всё шло нормально до тех пор, пока не начался краковяк. Тут всё повторилось, возник резонанс и пол стал колебаться, но конструкции выдержали. В общем, для них это был комариный укус. Вся комиссия вдохнула спокойно».

Название, награды и торжественное открытие
«Когда испытания завершились, и Государственная комиссия приняла здание, приехал Хрущёв. Вместе с авторами проекта он обошёл все помещения. Мы показали ему внутреннее устройство, фасады, технические службы. Он остался очень доволен. Конечно, это была его инициатива построить такое сооружение, и он откровенно гордился этим, и также тем, что сделано всё на хорошем уровне. Когда закончился осмотр, Хрущёв спрашивает: «Ну, всё хорошо. А как мы назовём это здание?». Мы говорим: «У нас оно называется «здание съездов». «Нет, это не годится. Знаете что, это - Дворец, это - Дворец!» С тех пор название «Дворец Съездов» вошло в официальный обиход»,
- продолжает Александр Кондратьев.

С 17 по 31 октября 1961 года в недавно открытом Кремлёвском Дворце съездов собрались делегаты XXII съезда КПСС: на нем присутствовало 4 тыс. 394 делегата с решающим и 405 делегатов с совещательным голосом, а также делегации 80 зарубежных партий.

Танцы в банкетном зале Дворца Съездов