Жилец вершин с чайником вина (40 фото + 11 видео)

Русский художник, поэт-авангардист и автор песен Алексей Львович Хвостенко (более известный, как Хвост) родился 14 ноября 1940 года в Свердловске. Его дед – горный инженер по образованию и оперный певец по призванию – Василий Васильевич Хвостенко, эмигрировавший ещё до революции в Англию, вернулся вместе с сыном Львом в Россию в начале 1930-х гг., и довольно скоро стал профессором одного из вузов Свердловска. Бабка в детстве тайком показывала Алексею афиши с его выступлений в Нью-Йорке, Париже, Лондоне. По её рассказам, дед был дружен с Фёдором Шаляпиным и являлся его большим поклонником. Своими выступлениями он вполне мог бы прокормить семейство. Но его расстреляли как «врага народа» в конце 1930-х гг.

Мать — Ирина Ивановна Хвостенко (в девичестве Бояркина, 1916-1987), оставила мужа в 1946 году, когда Алексею было 6 лет (он её практически и не знал), после чего отец — поэт и переводчик с английского Лев Васильевич Хвостенко (1915-1959) переехал с сыном в Ленинград.

Лев Васильевич отдал сына в привилегированную английскую школу «На Фонтанке», которую тот и закончил. Отец Алёши прожил недолго – его не стало в 1959 году. Алексею тогда не было ещё и 19 лет, но он продолжил учиться, поступив в ленинградский филиал Высшей школы искусств (ВШНИ). Позже он запишет несколько песен на стихи отца – и собственные его («Вор») и переводные (старинная английская баллада «Стоят цыгане у ворот»).

Вообще же, в начале 1960-х гг. Алексей пытался учиться сразу в нескольких вузах – Мухинском училище (Художественное училище им. Мухиной, ныне – Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия (СПГХПА) им. А. Л. Штиглица), Институте им. Герцена (ныне – Российский государственный педагогический университет (РГПУ) им. А.И. Герцена), затем пошёл на факультет режиссерского мастерства в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК, ныне – Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства/СПбГАТИ), к знаменитому советскому режиссёру и художнику Николаю Акимову. Когда позже он серьёзно займётся живописью, то будет вспоминать, что первый и единственный урок рисования в жизни ему дал монгол из ленинградской Академии художеств, зарисовывавший бюст Маяковского.

Ещё перед поступлением в театральный, Хвост увлекается американским художником-абстракционистом Полом Д. Поллоком и поп-артом, читает стихи Ирвина Гинзберга и Джека Керуака. Подобно многим молодым питерцам, Хвостенко считал себя битником (его даже считают первым русским хиппи), образ жизни которого не предполагает постоянной работы, разгуливал в рванье с нечёсаными, грязными волосами.

Друзья рассказывают, что поэт и сам себя называл Хвостом, и даже придумал расшифровку псевдонима: "Хвост — как Христос Воскреси (ХВ) + "ОСТ" — как Восток и "о" — как горловина гитары посередине..." — говорил он.

Алексей стал одним из завсегдатаев легендарного кафе "Сайгон", где позже стал собираться цвет питерского рока, а в 1960-е гг. назначали встречи поэты и философы. Там он познакомился с писателем и философом Анри Волохонским (1936-2017), который на долгие годы стал его другом и соавтором многих песен и пьес (под общим псевдонимом А.Х.В.).

Анри Волохонский

В тот период Алексей общался по большей части с поэтами-«шестидесятниками», джазовыми музыкантами и другими представителями художественной богемы. Писал стихи, которые в отдельных случаях ложились на музыку и быстро становились частью городского фольклора.

А в середине 1960-х гг. у Хвостенко обостряются проблемы с работой (вернее, её отсутствием) – органы внутренних дел обязывали его устраиваться на работу, но все его попытки обычно заканчивались увольнением.

Он как бы уже нигде и не учится, но работает лишь на «левых» заработках – то мыловаром в прачечной, которую он таки залил мылом, то конюхом на кухне зоопарка – развозит еду по клеткам, запихивая её в пасти животных, то художником по рекламе в Большом драматическом театре (БДТ) и в Обществе слепых, а то и фотографом на пляже в Крыму.

Заработанные деньги в основном пропивались в Коктебеле, на «Киселёвке» — даче, где жил художник Юрий Киселёв. Иногда Хвост пел свои песни в доме поэта Максимилиана Волошина (с 1 августа 1984 года – Дом-музей Волошина).

К Киселёву тогда приезжали все кто угодно – помогали ему достраивать дом. Хвостенко же по большей части спаивал гостей. Кончилось всё это зимним пожаром — «Киселёвка» сгорела.

Алексей Хвостенко. Сочи, 1972 или 1973 [Из архива Кирилла Козырева]

Чуть раньше, чем Иосифа Бродского, поэта судят за тунеядство. Бродский ходит просить за коллегу. В то время по Питеру расходятся газетные фельетоны о тунеядцах — Владимире Ентине, Романе Каплане, Бродском и Хвосте.

Когда Хвостенко в первый раз арестовали, он писал стихи и готовился к очередному поступлению, что приняли к сведению. Но затем его арестовывали ещё 2 раза, и не судили, а сразу сажали. В первый раз – на месяц упекли в «Пряжку», на койку того же Бродского. Дальше – хуже: во второй раз Хвост провёл полгода в Ленинградской психиатрической облбольнице на инсулиновой шокотерапии (с одновременной «профилактикой» алкоголизма). Там врачи провели ему судебную экспертизу с итоговым диагнозом: "параноидальная форма шизофрении, бред творчества". Инициатива подобных действий исходила от Генсека Н.С. Хрущёва — на каком-то совещании он заявил: "У нас инакомыслящих нет, есть только сумасшедшие". Этого было достаточно, чтобы упрятать половину протестантов по сумасшедшим домам.

«Первый мой суд закончился смешно — меня «приговорили» к поступлению в университет. Меня спросили: «Чем вы занимаетесь сейчас?» — «Я пишу стихи» — «Как, вы пишете стихи и не имеете никакого образования?». Я сказал, что считаю необязательным иметь образование. Они ответили, что обязательно нужно иметь образование: «Давайте договоримся с вами так: вы пойдете на какое-нибудь филологическое отделение и будете изучать филологию». Я сказал: «Ну, хорошо — тогда я постараюсь поступить в университет, на филфак». На этом мы и договорились. В то время, когда меня арестовали, я писал стихи и на филфак поступал уже после всех художественных образований. А потом меня два раза ещё арестовывали по тунеядству, но до суда дело не доходило, а отправляли в психушку и там держали» (Последнее интервью А. Хвостенко Вадиму Алексееву. 22 ноября 2004 г., Москва, кухня на Скаковой).

Выйдя из «дурки», в 1963 году Алексей создаёт «Верпу» (Волохонский, Гаррик Восков, Кари Унксова) – литобъединение, название которого отсылало к маленькому якорю и музе поэзии. Девиз «Верпы» — «Каждый делает что хочет» — он берёт из «Телемского аббатства», описанного в 1-ой книге романа «Гаргантюа и Пантагрюэль»/La vie très horrifique du grand Gargantua, père de Pantagruel (1533) Франсуа Рабле.

«Верпа» — отчасти шутка. С одной стороны, это — муза, с другой — небольшой якорь, который служил на больших судах, чтобы вывести судно в море. Вернее, его называли «верп». Этот верп вывозили на шлюпках в открытое море, закидывали в воду и подтягивали на него корабль. Вот так же действовал и я, маленьким камнем выводил большое судно в открытое море» (из интервью А. Хвостенко В. Алексееву).
Строго говоря, верпианское творчество было представлено только самим Хвостенко, героической драмой «Буденный» Волохонского (опубликована в альманахе «Аполлонъ-77», Париж, изд. М. Шемякин) и их совместными пьесами (не изданы).

В 1965 году в самиздате Алексей публикует свою первую книжку стихов — «Подозритель», а в 1966 году вступает в группу хеленкутов (неофициальная арт-группа, существовавшая в Ленинграде в 1966-1972 гг.).

В неё входили: Николай Аксельрод (авторская подпись — А. Ник.), Дмитрий Макринов (Дм. М.), Александр Миронов, Виктор Немтинов (ВНЕ), сам Хвостенко и Владимир Эрль. Группа ориентировалась на идеологию и эстетику абсурда, при этом, как и многие другие неофициальные художники той поры, свою деятельность с политикой никак не связывали и в диссидентском движении не участвовали.

Первоначально сообщество предполагало самоназвание «абсурдисты», однако вследствие тривиальности и избитости, термин принят не был. Следующий вариант, предложенный Эрлем, оказался также отклонён и оставлен группой в тайне, но затем это русское слово путём нескольких лингвистических действий и, по выражению самого Эрля, «хитроумного анаграммирования» было преобразовано в новое слово — «хеленуктизм», обозначившее художественное движение своих участников. И члены группы стали именоваться хеленукты.

В 1968 году Хвостенко женился на москвичке-пианистке Алисе Тилле (род. 1948), после чего переехал к жене в столицу, где у них родилась дочь Аня (1973 г.р.).

В Москве Хвост становится активным деятелем столичного художественного андеграунда. Там он создает минималистскую поэму «Я живу в Измайловском зверинце». Пишет картины, сочиняет и подпольно публикует стихи и песни.

В 1972 году появляется, пожалуй, самая известная песня, которую довелось создать Хвосту – «Над небом голубым» (или «Рай»), перепетая впоследствии Борисом Гребенщиковым в «Ассе» (к/с «Мосфильм», ТО «Круг», 1987) Сергея Соловьёва, как «Город золотой», и ставшая одним из рок-н-ролльных гимнов того времени.

Она стала самой знаменитой песней Хвостенко, несмотря на то, что он был всего лишь первым её исполнителем. Песня же была написана на стихи Волохонского, а музыка позаимствована с пластинки классического гитариста Владимира Вавилова «Лютневая музыка XVI-XVII вв.» – «Сюита для лютни. Канцона и танец», где автором музыкант «из конспирации» указал средневекового итальянского лютниста Франческо да Милано (1497-1543). Алексей спокойно воспринимал исполнение песни БГ и то, что тот переделал первую её строчку, его совершенно не смущало.

В сотрудничестве с тем же Волохонским, Хвост создаётся ещё ряд песен, ставших известными, как вышеупомянутый «Город…», «Моя любимая» (1965), «Страшный суд» (1965) или «Орландина» (1970), написанная по мотивам «Истории Тибальда де ла Жакьера» – главы из романа Яна Потоцкого «Рукопись, найденная в Сарагосе»/Manuscrit trouvé à Saragosse (1804).

А в 1977 году органы ставят Алексея перед выбором – арест или высылка. Он выбирает последнее, и выезжает в Париж (Алиса с Аней ехать с ним отказалась. Увиделись отец с дочерью лишь когда ей было уже 17 лет – она приезжала в Париж, где прожила месяц, там вместе они записали кассету «Хвост и Анюта», на которой Анна пела его песни).

Во Франции Хвост отдаётся творчеству – скульптура, живопись, реклама, выставки в сквотах (нелегальных «коммунах» богемы в «заброшках»). Сквотов ему пришлось сменить 5-6, пока – уже легально – он не осел в русском клубе «Симпозион» на рю де Паради, бывший изначально его мастерской.

На рю Жюль-етт Додю, рю Бобиньи и на Гранже Алексей ставит спектакли, в частности, вместе с художником Сергеем Есаяном, с которым подружился ещё в Москве – превращённую ими в оперетту пьесу М. Горького «На дне», где сам играл роль Луки и пел. Совместно с русским писателем-эмигрантом Владимиром Марамзиным (Владимир Рафаилович Кацнельсон) издаёт (на личные средства Марамзина) литературный журнал «третьей волны эмиграции» «Эхо» (выходил в Париже в 1978-86 гг., всего за 9 лет вышло 14 номеров), ориентированный, в основном, на писателей ленинградского самиздата, как эмигрантов, так и живших в СССР.

И.Бродский и В.Марамзин, Париж

«В Париже я работал в коммерческом искусстве, занимался рекламой, всякой прочей чепухой, из обрывков бумаги стал лепить какие-то маленькие штучки — и постепенно это вылилось в такие большие формы. Когда я начинал всё это делать, я был довольно бедным человеком, и мне казалось, что потратить пять франков на лист бумаги — очень дорого. Один друг сказал мне: «Когда ты получишь пятьсот франков за свою первую работу, тебе не будет казаться, что это дорого». Так и получилось — теперь мой коллаж стоит тысячу евро. И я не удивлюсь, если они когда-нибудь будут стоить и дороже» (из интервью А. Хвостенко В. Алексееву).

В 1970-х гг. Хвост несколько месяцев прожил в Израиле, в гостях у поэта и художника Миши Гробмана. Когда же ему захотелось обратно, ему сделали концерт в тель-авивском клубе «Цавта» (צוותא – компания), на котором Алексей собрал денег на билет, и полетел в Париж через Лондон. …И задержался в Лондоне на целых 2 года – сошёлся со своей второй женой – «светской волчицей» Риммой Городинской, знавшей его ещё по Союзу (которая родила ему дочь Веру), и записал альбом «Прощание со степью».

Там же, в Лондоне, в 1981 году Хвостенко, совместно с парижскими цыганами Паскалем де Люшеком и Андреем Шестопаловым, записал ещё один альбом – «Последняя малина».

В 1989 году Алексей снимается вместе с художниками арт-группы «Митьки» (подробнее – здесь: https://fishki.net/3286839-dyk-yoly-paly.html) в фильме «Митьки в Париже». А так же, вместе с поэтами Владимиром Толстым, Константином Кедровым (Бердичевским) и Игорем Холиным участвует в фестивале авангарда в Тарасконе (результат — сборник «Транстарасконщина», Париж, «Вивризм», 1989).

В 1991 году одновременно в Москве и в Париже выходит поэтический сборник «Чёрный квадрат» с участием К. Кедрова, Г. Сапгира, А. Хвостенко, Славы Лёна (предисловие К. Кедрова).

Поэзия Хвостенко во многом апеллирует к детскому восприятию, но без самоцензуры, которую — ориентируясь на ограниченный словарный запас и сравнительно узкий кругозор ребёнка —приходится осуществлять "настоящим" детским поэтам. Приёмы детской поэзии налицо: примитивизм, звуковая игра, огромное количество животных, как носителей тайны и комического потенциала — педалирование циркового, акробатического начала в природе и в искусстве:

"А там нам придётся узнать, что у рыбы мало рук
Копыта лося его рога обегают вокруг".

Природа в его поэзии абсолютно лишена клише традиционных восприятий и стандартных ассоциаций. Он отказывается от чтения природы как текста реалистического, обуславливающего восприятие — либо "охотничье", как у И.А. Тургенева, либо набоковское, "дачное", либо профанически-декоративное, как у Игоря Северянина, либо символическое.

Хвост был знаком и дружен со многими талантливыми людьми — поэтами, актёрами, музыкантами и писателями, живущими в Париже: с теми же Бродским и Волохонским, Владимиром Аллоем, Виталием Амурским, Жанной Астер. Ставил перформансы, выступал с концертами. Для друзей он поставил даже 2 балета: "Лежит" и, написанный вместе с Михаилом Шемякиным, "Эпиграф".

В Россию Хвост вернулся лишь после того, как в 1989 году заглянул на концерт в парижский клуб "Locomotive", где в тот вечер выступали советские рок-группы Кино, Звуки МУ и АукцЫон. С подачи последних Хвостенко и был "открыт" для новых поколений российских слушателей.

В декабре 1990 года он, впервые с момента эмиграции, вернулся в Питер, где дал в сопровождении музыкантов АукцЫона, серию концертов (один из них позже был издан под названием "Верпования"), а в 1992 году записал с ними же сенсационный альбом "Чайник вина", песни из которого моментально стали хитами.

Л. Фёдоров и Хвост

Помимо АукцЫона песни Хвоста пели и другие исполнители, наибольший успех из которых имела "Орландина" в исполнении девичьей вокальной группы Колибри.

Кстати, в 2002-2005 гг. в Питере существовал клуб, названный именно в честь этой песни. Однажды Хвостенко даже довелось выступать на его сцене.

Примерно в то же время в Париже был записан экспериментальный джазовый альбом "Говорящие птички", на котором вместе с Хвостенко играли Алексей Давшан и Камиль Чалаев (ех-Диссонанс, Рок-Ателье), а также альбом городских романсов (вышел лишь в 2004 г.).

С лёгкой руки лидера АукцЫона Леонида Фёдорова, сотрудничество группы и парижского изгнанника продолжалось и дальше: так в 1995 году в Питере был записан их совместный 2LP — на этот раз, в его основу легли отобранные Хвостом тексты великого экспериментатора и реформатора языка, поэта Велимира Хлебникова, а в записи участвовал давно живущий на Западе джазовый саксофонист и флейтист Анатолий Герасимов.

Во второй половине 1990-х гг. Хвостенко продолжил заниматься литературой и вернулся к опытам со скульптурой. Помимо того, стал вице-президентом Ассоциации русских художников во Франции, а также возглавлял собственный клуб "Symposion", в котором выступали многие российские, экс-российские и западные музыканты. За эти же годы в Питере и Москве вышло несколько художественных работ Хвоста разных лет.

Осенью 1997 году, будучи в Нью-Йорке, Хвостенко записал новый альбом "Завтра потоп», на котором ряд его песен звучит в джазовой аранжировке.

После последующего долгого перерыва (в ноябре 2000 года планировалось празднование 60-летия Хвоста в Питере, которое так и не состоялось) Алексей вернулся на родину лишь в 2003 году. Провёл несколько сольных концертов в Москве и Петербурге, записал совместно с группой из Иванова deГЕНЕРАТОРs диск "Могила-live", выступил дуэтом с гитаристом Алексеем Батусовым в Питере, Москве и Саратове.

Летом 2003 года Хвост направил Президенту России прошение о предоставлении ему российского гражданства, и просьба эта была удовлетворена.

21 января 2004 года в Париже поэту был вручен российский паспорт с именным Указом, текст которого был подписан лично В.В. Путиным.

После этого, в апреле 2004 года, Хвост с помощью, на этот раз звукорежиссёра Андрея Тропилло, с триумфом выступил на VIII фестивале "S.K.I.F." (Sergey Kuriokhin International Festival – Фестиваль памяти Сергея Курёхина) в питерском Балтийском Доме в сопровождении deГЕНЕРАТОРs. Позже начал работу над новым студийным альбомом под рабочим названием "Рай" (с ними же), занимался подготовкой и проведением разнообразных художественных проектов, курсируя между двумя столицами.

На вечере в литературном музее «20 лет ДООСа» (литературная группа современных русских поэтов-авангардистов, аббревиатура из одноименного стихотворения 1984 года К. Кедрова, расшифровывается как «Добровольное общество охраны стрекоз») официально принимает титул «Друг ДООСа» («Из всего, что делается сейчас в поэзии, мне ближе всего ДООС» – А. Хвостенко).

На декабрь 2004 года была запланирована серия сольных концертов Хвостенко, выставка его картин и скульптур "Колесо времени" в ЦДХ на Крымском Валу (открылась 7 декабря 2004 г.).

Но в последних числах ноября Алексей, приехав в Москву, вдруг почувствовал себя плохо и был госпитализирован в 61-ю московскую больницу с диагнозом: воспаление лёгких.

Одна из последних петербургских фотографий Алексея Хвостенко. На открытии клуба "Платформа", сентябрь 2004 года.

Алексей Львович Хвостенко умер 30 ноября 2004 года во сне от отёка лёгких, повлёкшего остановку сердца. Ему едва исполнилось 64 года. Отпевали его в храме Рождества Иоанна Предтечи на Красной Пресне, похоронен поэт под Москвой, на Перепечинском кладбище (уч.19, могила №7525).

Хвост написал более 100 песен и несколько пьес на пару с Волохонским, ему принадлежат стихи "Ах, Александр Исаевич...", "Хочу лежать с любимой рядом...", "На турецкий выходит берег Соханевич молодой..." и др.

Самыми удачными своими работами он сам считал альбомы, сделанные совместно с АукцЫоном и с джазменом Герасимовым.

Его дочь Анна — певица, лучший исполнитель отцовских песен, сотрудничает с Фёдоровым, пела в «Геликон-опере», в Большом театре участвовала в скандальной постановке 2011 года К. Серебренникова оперы Н.А. Римского-Корсакова «Золотой петушок» (партия Петушка).

Дискография А. Хвостенко:

«Прощанье со степью» (1982), «Парижские сейшена» (1990), «Чайник вина (Хвост & АукцЫон)» (1992), «Жилец вершин (Хвост & АукцЫон)» (1995), «Опыт постороннего творческого процесса (Хвост & АукцЫон)» (1995), «Париж — Санкт-Петербург» (Хвост — Герасимов — АукцЫон, 1995), «Ночные фонарики (или Хвост от Кузьмы)» (основная часть записана в 1981 г., переиздан в 2004 г. в оригинальном виде под названием «Последняя малина», 1997), «Говорящие птички» (Хвост, Давшан и Камиль, 1998), «Три песни старца/Полихронион» (А. Хвостенко, К. Чалаев, А. Волохонский, 2000), «Завтра потоп» (Хвост и Герасимов, 2001), «Верпования» (запись 1992 г. с АукцЫоном, Manchester files/Bomba-Piter inc., 2001), «Репетиция» (Manchester files/Bomba-Piter inc., 2002), «Могила-live» (Хвост и deГЕНЕРАТОРs, 2004), «Вода и пена» (Khvosst & Вадим Михайлюк, 2004), «Последняя малина» (записано в августе 1981 г. в Лондоне, выпуск 2004), «Хвост и Рекшан на Монмартре. Квартирник у Кирилла и Анны» (Хвост и В. Рекшан, 2005), «Сноп снов» (Волохонский, Хвостенко, Фёдоров, Волков, 2008), «Скорпион» (2014).

Библиография:

«Подозритель» (Л.: «Польза», 1965, самиздат), «Басни А.Х.В.» (Париж, 1984), «Поэма эпиграфов» (Париж: «Синтаксис», 1985), «Подозритель. Второй сборник Верпы» (Париж: «Синтаксис», 1985), «Верпауза для математиков» (Париж, «Мулета Б», 1985), «Десять стихотворений Верпы, посвященных Игорю Холину» (Париж: «Вивризм», 1988 (рис. «митька» В. Титова), «Продолжение» (СПб.: «Новый город», 1995), «Колесо времени: Стихи и песни» (СПб.: «Феникс», 1999), «Страна деталия» (тексты 1963-66 гг., СПб.: «Красный матрос», 2000), «Берлога пчёл» (соавтор: А. Волохонский, тексты песен, Тверь: Kolonna publications, 2004), «Верпа. Избранное» (Тверь: Kolonna publications, 2005), «Чайник вина» (соавтор: А. Волохонский, песни с нотами, перечень дополнен по сравнению с «Берлогой пчёл», дискография. М.: «Пробел-2000», 2006), А.Х.В. «Шушу» (М.: «Пробел-2000», 2009).

Источники:

К. Медведев «Алексей Хвостенко. Колесо Времени» («Русский Журнал», 1999);
К. Кедров: «Алексей Хвостенко — поэт свободы» («Известия» №283 от 28.11.1991 г.), «Вино свободы и город золотой» («Русский курьер», 2.07.2004 г.), «Хвост кометы» («Русский курьер», 6.12.2004 г.), «Моцарт с гитарой» (М.: «Метеметафора», 1999), «Ангелическая по-этика» (М., 2002));
Т. Никольская «Круг Алексея Хвостенко» («Авангард и окрестности», СПб, 2002);
А. Алексеев «Кто есть кто в российской рок-музыке» (М.: АСТ: «Астрель»: «Харвест», 2009);
Ю. Зверев «Алексей Хвостенко, Юрий Гуров и другие» (СПб: «Искусство-СПБ», 2008), «Размышления о жизни и счастье» (СПб: «Искусство-СПБ», 2011);
https://md-eksperiment.org/post/20190308-biografiya-alekseya-hvostenko:
https://allrefrs.ru/5-5123.html
http://www.trinity-church.ru/curacy/art-_razdel/muzyika/anna_xvostenko;
https://www.livelib.ru/author/28462-aleksej-hvostenko;
http://lenta.auctyon.ru/article/tragic
http://khvost.indians.ru/article04.shtml:
https://ria.ru/20101114/294544411.html.