Сергей Чиграков: Возраст уже не тот, водку йогуртом запиваем (4 фото + 2 видео)

Лидер группы «Чиж и Ко» Сергей Чиграков, отмечающий 6 февраля 60-летие, рассказал АиФ.ru, чем занимался на изоляции, почему 20 лет не писал новые песни, зачем возил с собой на гастроли женский лифчик и почему вместо пива группа теперь требует на гастролях питьевой йогурт.
Владимир Полупанов, «АиФ»: Сергей, привет. Слышу у тебя дома какие-то музыкальные звуки (мы разговариваем по телефону — Ред.). Кто это играет?
Сергей Чиграков: Рик Уэйкман.
— В составе Yes он был крут. Но его сольное творчество мне меньше нравится, честно говоря, скучновато. А что чаще сегодня слушаешь, какую музыку?
— Разную, по настроению. Полтора дня слушаю Рика Уэйкмана. Начал с «6 жён» (альбом «The Six Wives of Henry VIII» — «Шесть жён Генриха VIII», 1973 г. — Ред.), потом «Короля Артура» (альбом «The Myths and Legends of King Arthur and the Knights of the Round Table» — «Мифы и легенды Короля Артура и Рыцарей Круглого стола», 1975 г — Ред..), затем «Lisztomania» (1975 г.). И так дошёл до периода, когда он увлёкся стилем new age. Рука не поднимается менять пластинки. Прекрасная музыка!
— Нет у тебя ощущения, что со временем какая-то музыка всё-таки устаревает? Большую часть из того, что я любил и слушал лет 20-30 назад, сегодня не слушаю. Качество записи не то, аранжировки устарели. И вообще, новое всегда интереснее слушать, чем старое.
— А ты прямо остался такой, какой и был. Да? Такой же моложавый, девки на тебе виснут.
— Нет, конечно. Выгляжу на полтинник, девки внимания не обращают.
— Во-от. Мы тоже «устареваем». А если говорить о музыке, то хорошая никогда не устаревает. Записана она не так… Всё так, как надо. Тогда так писали, сегодня по-другому. Фил Спектор (американский музыкальный продюсер, звукоинженер, работал с Айком и Тиной Тёрнер, The Beatles, Д. Харрисоном, Д. Ленноном, The Rolling Stones, лауреат «Грэмми», изобрёл технику записи «стена звука», скончался 16 января 2021 г. в тюрьме — Ред.) помер, а сколько после себя всего оставил — мама дорогая! А после смерти стали говорить: «Да, дерьмо он записывал». Сегодня тыр-пыр — на телефон записали, в Сеть выложили, и музло покатило, лайки пошли.

— Он нужен тебе как автору. Все музыканты так и говорят: «Прежде всего пишу для себя».
— Для себя записывать и издавать необязательно. Я и так играю. Почти каждый день сажусь за фоно. У меня сейчас такой период: на гитаре дома не играю, только на клавишных. И тем самым удовлетворяю свои творческие амбиции.
— Вот ты сказал, что бухал на изоляции. Алкоголь способствует творческому процессу?
— Сам процесс распития, конечно, весьма забавен, но творчеству это не способствует. Но состояние похмелья, особенно тяжелое, сподвигает.
— Какие песни были придуманы в состоянии похмелья?
— Уже и не помню. Все, наверное. За редким исключением.
— Это правда, что в бытовом гастрольном райдере вы заменили пиво на питьевой йогурт? Пива теперь не должно быть в гримерке?
— Абсолютная правда.
— С чем это связано?
— В какой-то момент пиво просто надоело. Возраст уже не тот, да и в туалет после пива хочется во время концерта. А «Актимелем» очень хорошо запивать водку.
— Без последствий для желудка?
— Всё прокатывает как по маслу. Запиваешь — и даже закусывать не надо. И водочный вкус отбивается. — Но вернёмся к музыке. Блюз — твой любимый жанр?
— Я бы так не сказал. Откуда пошли эти разговоры, что я люблю блюз? Стоило написать «Перекресток», и все вдруг решили, что я блюзмен. Ничего подобного. Домыслы. Дома я чаще слушаю классическую музыку, нежели блюзовых исполнителей.
— «Когда уходит любовь, начинается блюз», — спел ты. Есть еще известная фраза, которую приписывают Луи Армстронгу: «Блюз — это когда хорошему человеку плохо». А когда плохому человеку хорошо, эта музыка как называется?
— Низкопробная попса.
— Ты ведь не был, в отличие от Юрия Шевчука, замечен в борьбе с попсой. Я от тебя слова худого в адрес попсовых музыкантов не слышал.
— Никогда ничего не говорил. Если поп-музыка качественно сделана, ради бога. Но у нас, к сожалению, много низкопробной попсы.
— Увы, всё больше и больше. Следишь?
— Сейчас я вообще не понимаю, что происходит в популярной музыке. Не слежу.
— У меня ощущение, что рэп заполонил всё музыкальное пространство, чуть ли не каждый второй музыкант сегодня — рэпер. Как ты к этому относишься?
— Я про это вообще не думаю. Они на своей планете, я на своей. На фиг мне про них думать? Не хочу. Пусть существуют и собирают стадионы. Ходит на них публика, ну и ладно. Значит, кому-то это нужно. Ничего плохого в этом не вижу.
— В конце февраля у вас начинаются первые выступления после большого перерыва?
— Наконец-то! Слава богу! Да, это первые концерты после большого перерыва. Не считая пары заказных выступлений и онлайн-концертов в интернете, которые смешные, конечно...
— Почему «смешные»? Хороший звук, свет. Только публики нет.
— По сути, это открытая репетиция. Визуально, конечно, все нормально. Я почти всегда пою с закрытыми глазами, берегу их от фонарей. Но отыграл песню — и молчание в ответ. Такое у меня было впервые. Необычно первые две песни, а потом привыкаешь. Я же говорю, как на репетиции